Виолетта Орлова – Последнее слово единорогов (страница 5)
– Если эта пташка – стройный белый альбатрос, то я не против, – в той же нагловатой манере парировал Нороган, и друзья, обменявшись подобными любезностями, обнялись.
В целом Нороган был рад видеть всех: Ирионуса, Иоанту, Индоласа, Доланда, Горона, Керта, Варга, Деламира, Аркуса, Трония… И Павлию.
Началось собрание. Ирионус, выждав паузу, стал говорить.
– Друзья, мы все понимаем, что эпоха естествознателей закончилась. У нас сохранилась сила, мы можем изредка ее использовать, однако не стоит этим злоупотреблять. Как мы уже убедились на собственном примере, необычайные способности развращают ум. Предполагаем, что Вингардио остался жив, но его точное местонахождение предугадать теперь затруднительно. Вероятно, кому-то из нас следует справиться о нем, чтобы убедиться, что он действительно потерял силу.
– Я могу это сделать! – с готовностью воскликнул Индолас, поблескивая своими чудными разноцветными глазами. Нороган насмешливо улыбнулся. По крайней мере, не он один страдает от мук неразделенной любви. Индолас уже давно неровно дышит по отношению к Иоанте, но здесь у него нет шансов. Предводитель повстанцев и простой рядовой солдат – разница очевидна. Похоже бедняга и сам вполне осознавал свое печальное положение, поэтому и кидался в самые рискованные предприятия, словно жизнь ему уже не мила.
– Спасибо, мой друг. Рад, что ты готов взять на себя это важное дело. Всем остальным я предлагаю следующее. – С этими словами Ирионус развернул карту и положил ее на круглый стол, также стоявший посреди зала. Карта очерчивала владения естествознателей, а если быть точнее – земли Вингардио. В центре находилась столица естествознательского мира – Воронес. На севере крупным городом являлся Рабилон, на западе – Галвестан, на востоке – Пальмиро, а на юге – Аркоим. У этих городов когда-то имелись роскошные библиотеки, но не теперь, когда единороги разрушили все до основания. Теперь эти города стали наполовину призрачными, ибо вместе с жителями исчезли и постройки.
– Считаю, нам нужно посетить все эти точки на карте, – сказал Ирионус. – Во-первых, следует узнать, что осталось от наших городов. Во-вторых, найти людей. Вдруг еще кто-то сумел сохранить силу единорогов?
– А что мы будем делать с городами? – грубовато перебил его Керт, который никогда не отличался наличием такта.
Ирионус неуверенно пожал плечами
– Предлагаю в каждом городе поставить своих наместников! – продолжил Керт.
Естествознатели заволновались.
– А зачем? – запальчиво воскликнула Иоанта. – Зачем нам города, когда нет больше естествознателей?
– Но мы-то есть! Будем владеть ими по своему усмотрению.
– Нет, лучше нам всем разойтись и жить с обычными людьми, не показывая способностей, – возразил Индолас.
– «Началось…» – подумалось скучающему Норогану.
Итак, принялись решать насущные вопросы. Кому, дескать, отойдет та земля, кому – другая. Еще не успела закончиться война, и где-то в мраморном дворце отсиживался Вингардио с кучкой жалких слуг, а они уже производят раздел мира. Нороган в целом был не против. В конечном счете и земельный вопрос когда-то следует решить, особенно если ты молод, амбициозен и достаточно самолюбив. С другой стороны, какой смысл владеть городами, если в них нет жителей? Всегда приятнее повелевать кем-то, нежели самим собой.
– Друзья! – с мягким укором воскликнул Ирионус, призывая всех к тишине. – Совет Двенадцати собрался вовсе не для того, чтобы делить земли. Нам лишь надо осмотреть бывшие владения естествознателей и узнать, остались ли в городах живые люди. Потом мы вновь соберемся здесь же и окончательно решим, что делать.
– А как мы поступим с Вингардио? – опять прогромыхал Керт. – Убьем его?
– Проявим снисхождение к врагу. Он теперь бессилен, какой смысл его убивать?
Нороган был полностью согласен с предводителем. На кой единорог им сдался старик, потерявший память? Это неблагородно, в конце концов, продолжать его преследовать.
– Надо разделиться и осмотреть все наши земли. Кто хочет отправиться в Рабилон? – настойчиво спрашивал Ирионус.
Оказалось, что туда пожелали отправиться почти все. У многих оставались непризрачные дома в Рабилоне, другим просто хотелось быть вместе.
– Мы с женой поедем в Аркоим, после чего осядем в Делии. Надеюсь, вы не будете против, – произнес Ирионус, вопросительно глядя на остальных.
Они ждали ребенка, разумеется, никто не был против.
– Индолас поищет Вингардио и осмотрит Воронес. Остальные все вместе переместятся в Рабилон, после чего разделятся – одни уйдут в Галвестан, другие в Пальмиро. Через год Совет Двенадцати воссоединится; мы будем вооружены знаниями и совместно решим, что предпринять далее. Есть ли какие-то возражения?
Несогласных не было. Да и к чему спорить, если предложение выглядело логичным, легко осуществимым, а для кого-то даже заманчивым.
– Я не поеду в Рабилон, – вдруг виноватым голосом проговорила Павлия. Нороган с интересом вскинул голову и обратился в слух.
– По какой причине? – поинтересовался Ирионус, смерив девушку строгим взглядом.
– Я не естествознатель, и перемещения мне, увы, недоступны. А длительные путешествия не столь благоприятны в моем… положении…– Павлия сбилась и замолчала покраснев.
Нороган заинтересованно взглянул на подругу. До чего же хороша, особенно когда краснеет!
– Мы тоже ждем ребенка, – смущенно ответил за жену Доланд. – Я один отправлюсь в Рабилон, после чего, прошу простить меня, вернусь к жене в Гераклион.
Естествознатели бурно отреагировали на это радостное заявление; принялись дружно хлопать и поздравлять пару. Это были лучшие новости с момента окончания войны. Появление новых жизней взамен ушедших.
Однако Нороган стоял оглушенный. Удар обрушился, безумные надежды его сгорали дотла, и не оставалось ничего, кроме этой невыносимой тупой боли. Кажется, он тоже натянуто улыбался и поздравлял, пожимая руки обоим счастливцам. Ему вдруг стало дурно до тошноты. Нороган тихонько отошел в сторону, принявшись пристально вглядываться в причудливые витражи, словно надеялся отыскать в них изъян. Вдруг он ощутил на своей спине легкое прикосновение и вздрогнул всем телом. Позади него стояла Павлия и робко улыбалась.
– Не прошло и часа, а ты уже пресытился нашим обществом? – с грустью спросила она. – Вроде так давно не виделись…
– Не люблю я эти земельные вопросы, – насмешливо хмыкнул Нороган, поспешно натянув на свое красивое лицо вымученную улыбку.
– Послушай… Я знаю, война закончилась, и переживать не стоит… Однако мне не очень нравится идея нашего разделения…
– Не волнуйся, со мной будет все в поря… – шутливо начал Нороган, но Павлия бесцеремонно перебила его.
– Присмотри за моим мужем. Я знаю, вы с ним особенно дружны. Пообещай, что не оставишь его в беде и защитишь, если потребуется!
– Все будет хорошо! Это же наши собственные города, какой от них ждать угрозы? И потом, я столько раз бывал в Рабилоне…
– До войны.
– Война закончилась, крошка.
– Пообещай.
– Клянусь, – хрипло произнес Нороган, театральным жестом прижав правую руку к сердцу, и резко отвернулся. Вышло немного искусственно, но разве в том есть его вина?
– Не надо клясться. Достаточно одного обещания. Спасибо тебе! – Прозвучало за его спиной. Он не шевелился и, казалось, даже не дышал, и Павлия медленно отошла от него, оставив в одиночестве.
Нороган продолжил всматриваться в причудливый узор витражей, особенно ни о чем не думая. Мысли его разрознено сменяли одна другую, ни на чем не останавливаясь и ни на что не решаясь. Он как будто бы даже уснул, только продолжая стоять на ногах. На заднем фоне снова решались какие-то важные и весьма скучные вопросы. Вечно несогласному со всеми Керту было невдомек, зачем им отводится так много времени на исследование городов. Они же естествознатели – могли переместиться туда в два счета, равно как и вернуться. Но Ирионус проявил себя крайне щепетильным в этом вопросе. Их предводитель настаивал на том, чтобы они не только просмотрели города, разрушенные библиотеки и дома, но еще и окрестности, чтобы найти следы естествознателей. Вдруг кто-то еще остался и ушел в города людей, находившиеся близ поселений Вингардио? Следовало их найти и уведомить о том, что теперь им нужно держаться вместе. Нороган смутно осознавал важность сего вопроса. Возможно, дело крылось в боязни Ирионуса, что оставшиеся естествознатели начнут по своему усмотрению пользоваться силой? Пока города принадлежали Вингардио, тот весьма строго следил за исполнением закона. Одно из самых главных правил – нельзя пользоваться силой вне городов. Санкции за несоблюдение этого важного принципа были довольно суровыми. Но теперь уже нет никакого контроля, равно как неизвестна судьба самого Вингардио. Поэтому Ирионус решил все взять на себя. Что ж, он прав. Жаль только, и ему вскоре придется отойти от дел. Нороган не понимал и в какой-то степени даже презирал это новомодное веяние, связанное с рождением детей. В самом деле, разве они еще не слишком молоды для подобных свершений? И потом, разве у естествознателей так мало забот, чтобы думать еще и о своем будущем потомстве?
Лицо Норогана презрительно скривилось, ибо он сам не любил, да и не хотел иметь детей. Краем уха он услышал следующую сентенцию, которая привела его в особое раздражение: