Виолетта Орлова – Последнее слово единорогов (страница 35)

– Ненавижу тебя, Нольс! Ты испортил всю мою жизнь! Почему не убил меня вместе с остальными?

– Просто мне хотелось создать еще один образ привлекательного злодея. В вопросах выбора добра и зла люди чрезвычайно непоследовательны. В других материях они обычно более разборчивы. Согласитесь, никто же в здравом уме не покупает себе испортившийся продукт и не говорит: рыба не может быть все время свежей, поэтому мы предпочли тухлую, ибо она кажется нам более привлекательной и интересной. Свежая рыба слишком проста для того, чтобы ее покупать. Абсурдно звучит, не так ли? Но при этом, глядя на добрых людей, мы говорим: это неправдоподобно и слишком просто, в жизни так не бывает. Даже не посочувствовать.

– И что теперь делать?

– О, вариантов великое множество. Жить для себя, наслаждаться каждой минутой, не боясь ответственности и не мучаясь совестью. Вы теперь самый могущественный человек на земле, ибо сочетаете в себе силу единорогов и одновременно – Теней. Но я предлагаю вам иной вариант, чуть более сложный: жить все время для себя неинтересно и даже скучно, вы же можете потрудиться на всеобщее благо. Хотите почувствовать себя полезным?

– Издеваешься?

– Отнюдь.

– Ах, мне уже все равно. Я говорю сам с собой: не это ли первый признак безумия?

– Скорее настоящего злодея – ведь они, как правило, одиноки, несчастны и им не с кем поговорить кроме самих себя. Но вам повезло, ведь у вас есть я.

– Почему ты обращаешься ко мне на вы?

– Соблюдаю личное пространство.

– Ужасно глупо, ты и так звучишь в моей собственной голове.

– Именно там и существуют самые нерушимые границы, вы не знали? Особенно в голове взрослого человека.

– Почему это?

– Да кто ж их знает? Нейронные связи… Опыт, привычки. И раздутое самомнение, наверное, из которого рождаются самые непоколебимые суждения.

Нороган поморщился, словно от боли, и шатаясь, поднялся на ноги. Затем он медленно приблизился к желтой воде, которая больше не пугала его, а, напротив, казалась такой родной, словно всегда была его естественной средой обитания. Нольс подозрительно помалкивал, сохраняя интригу, и Нороган, махнув на все рукой, шагнул вперед.

– Изволите искупаться? – наконец, прозвучал удивленный голос.

– Глупый! Утопиться.

– Здесь не получится, господин Нороган. В Желтом море тонут исключительно праведники, да и то лишь в момент своего падения. А вы, уж простите за прямоту, совсем не праведник.

Естествознатель не слушал внутренний голос. Он упорно двигался вперед, покуда холодная вода не поднялась до колен. Волнение прекратилось, словно и не было никогда желтых водных столпов с брызгами, да беснующегося крученого ветра, сбивавшего с ног. Море было таким прозрачным, что Нороган мог разглядеть в деталях свои франтоватые сапоги. Вдруг он увидел, как нечто медленно подплывает к его ногам. Бесформенная клякса, будто кто-то пролил в море чернила, которые разрастались, вытягивались, уродливо морщились, бурлили и клокотали. В этой кляксе виднелись смутные очертания, не то человека, не то зверя. Как завороженный, глядел мужчина на странное существо, кружившее вокруг него, сродни голодному шакалу. Но вот клякса оформилась в кроваво-черную улыбку, а вернее будет сказать хищный оскал, такой свирепый и отвратительный, что Нороган, не помня себя от ужаса, ринулся к берегу.

– Жалкое зрелище, да? А ведь это Тени, лишенные физической оболочки. Нам с тобой повезло больше, у нас есть тело, – вкрадчиво пробормотал Нольс, а Нороган с ужасом подумал о том, что и у него сейчас растекается по внутренностям мерзкое черное существо, способное принять форму любого сосуда; оно клокочет по венам и обволакивает сердце, надевая на него чернильную маску.

– Если все Тени выйдут из моря, то оно станет непригодным для жизни и попросту пересохнет. Люди сделаются бессмертными. Согласись, неплохой вариант?

– А что будет, если этого не произойдет?

– Пока часть наших под водой, люди с Тенями не могут быть бессмертными. Да, они живут дольше, их почти не касаются болезни, но все же они не защищены от бремени старости. После смерти носителя Тень возвращается в море. Либо к убийце, если таковой имеется.

– Но а как же я сам? – хрипло поинтересовался Нороган.

– В смысле?

– Я тоже представляю собой некоторую сущность. Что будет со мной, моим сознанием, когда тело умрет?

Нольс, кажется, небрежно хмыкнул.

– С вами, господин Нороган, ни-че-го. Просто исчезнете. Вас как отдельной личности уже не будет. А все могло быть совсем иначе, если бы вы не накинулись на меня с ножом. Хотя даже еще раньше, в хижине. Но, боюсь, уже с того момента вы стали постепенно утрачивать то, за что теперь так отчаянно цепляетесь.

– Значит, чтобы продолжать существовать, нужно выпустить всех Теней из Желтого моря?

– Да, если хотите существовать вечно. Но ваши действия, господин Нороган, совершенно непредсказуемы. Не далее как пять минут назад вы желали утопиться.

– Отчаяние охватило меня.

– Да бросьте, я понимаю, находились бы вы в полном одиночестве. Вот тогда действительно сложно, ведь вся ответственность за принятый выбор целиком на ваших плечах. Но теперь-то я с вами. И всегда готов подсказать, помочь, утешить.

– Ты меня ненавидишь, да?

– Что вы, напротив, люблю. Впрочем, не уверен, что к нам применимы подобные понятия. Эти абстракции для людей, а мы ведь уже не люди.

Нороган сжал руки в отчаянии. Ему стало дико страшно. Отчего-то именно в этот момент он остро испугался исчезнуть, пропасть навсегда. А как же дорогие сердцу мысли? Его собственные, тщательно выстраданные размышления, чаяния, надежды? Все, что составляет его сущность… Неужели это рассыпется в прах, разлетится по миру и не останется ни малейшего напоминания, кусочка, частицы, ничего… Ничего. Никто. Никогда. Эти магические слова словно преследовали Норогана по жизни, став его личным проклятием. Слезы выступили у незадачливого естествознателя на глазах от жалости к самому себе. Это ж надо было так глупо погибнуть!

– А все-таки я хочу жить, – через силу прошептал он про себя, надеясь, что никто не услышит. Однако Нольс оказался весьма чутким.

– В таком случае нам придется постараться. Не очень-то легко уговорить людей добровольно отдать свои тела в руки Теням. Тут особый подход нужен. Но у вас, мой дорогой друг, есть сразу несколько преимуществ.

– Вот как?

– Вы обладаете силой Тени. Это раз. С помощью нее вы сможете обманывать, искушать, усыплять, обесценивать и разрушать истинные сокровища – любовь, дружбу, наконец, менять облик. Одновременно вам принадлежит еще кое-что важное, и это два. Сила единорогов.

– Какая мне выгода с того, что я естествознатель? Теперь это кажется совсем не важным…

– А такая, мой непроницательный друг. Вас теперь не победить. Тень ничтожна перед лицом естествознателя. Если таковой сыщется, то беды нам не миновать. И только вы, господин Нороган, единственно вы, способны оказать сопротивление другому естествознателю. А если вам удастся привести к себе как можно больше Теней, то могущество ваше будет безгранично. И даже крылатые твари не смогут нас одолеть. Ваша сила стала амбивалентной, то есть состоящей из доброго и злого, что, согласитесь, дает безграничные возможности. Но существует один нюанс.

Нороган легонько вздрогнул, весь обратившись в слух.

– Какой же?

– Есть некий… гм… Свиток. Если его прочитает другой человек, то вы вмиг лишитесь естествознательских способностей и станете обычной Тенью, весьма уязвимой перед лицом врага. Этот свиток надобно уничтожить.

– Нольс! А как он выглядит? Мы давно ищем его, но так и не нашли!

– Догадываюсь, что Тени не дано видеть свиток. Мысль эта пришла мне в голову в тот момент, когда я не смог увидеть «историю естествознателей», а вместо нее мне открывалась обычная карта. Увы, единороги весьма осторожны.

– Послушай, Нольс! Так значит эта самая пресловутая история и есть свиток? Но почему тогда я, еще будучи только естествознателем, не увидел на нем ничего необычного? Как он в таком случае работает?

– Все не так просто, мой дражайший друг. Наверняка твари придумали особое условие для того, чтобы свиток можно было использовать по назначению. Вероятно, видеть его могут лишь естествознатели, а вот прочитать…

– Постой-ка, я не поспеваю за тобой… Ведь никто из группы Саннерса не был естествознателем, кроме меня! Почему тогда свиток видел Корнелий?

Нольс задумчиво помолчал. Нороган мог поклясться, что чувствует, будто тот пожимает чернильными плечами.

– Загадка. Вероятно, с Корнелием связана какая-то тайна, вследствие чего свиток именно так проявляет себя. Впрочем, это еще не точно. Может, это все-таки не «Последнее слово».

– Нет-нет, я уверен, что это тот свиток, я с самого начала это предвидел! Я разгадаю загадку. Вот только как я сам увижу свиток, если во мне теперь Тень?

– Это тоже нюанс, – в невидимой ухмылке осклабился Нольс. – Кстати, вы больше не хотите раньше времени прерывать свою жизнь?

Нороган мысленно содрогнулся.

– Я хочу жить еще больше, чем раньше.

– Весьма похвально. Рад, что мы, наконец, закончили с купальными процедурами.

– Теперь я найду свиток! – самоуверенно воскликнул Нороган, ловко поднявшись на ноги. Он точно решил, что должен вернуться к месту их стоянки. Немедленно!

– А как же нюанс? – тихонько промурлыкал Нольс, как бы растворяясь в его голове. Однако Нороган не пожелал предаваться долгим раздумьям. Жажда овладеть таинственным свитком придала ему невиданной силы. Впрочем, он хотел им владеть уже с другой целью. Теперь надобно отыскать его, чтобы уничтожить. И если до этого у него в голове еще мелькали мысли о небывалом могуществе, то теперь ему стало предельно ясно: он сам воплощение могущества. Ему не нужен ничтожный клочок бумаги, чтобы лишний раз самоутвердиться. При этом свиток может здорово навредить. Надо разобраться с ним, прежде чем воплощать все безумные задумки Нольса.