Виолетта Орлова – Последнее слово единорогов (страница 20)

– Добро пожаловать в Тимпатру, господа! – произнес он приятным, напрочь лишенным акцента голосом, обращаясь напрямую к руководителю экспедиции.

– О, вы беруанец? – очень энергично воскликнул Корнелий Саннерс, очевидно, чрезвычайно обрадовавшись, встретив в туземном Тимпатру соотечественника.

Нороган улыбнулся одной из своих благожелательных улыбок и, властным взмахом руки отогнав носильщиков, помог путешественникам перенести на берег чемоданы.

– Я родом из Беру, однако уже долгое время живу здесь, – подтвердил он, наконец.

– Какая радость, встретить земляка в столь отдаленном от столицы месте! Меня зовут Корнелий Саннерс, а это моя группа, состоящая из двух прославленных ученых. Нахим Шот и Ракис Лот к вашим услугам!

– Рад услышать эту информацию персонально из ваших уст, однако я уже был заранее осведомлен о ваших именах. В Тимпатру об известных путешественниках не знают разве что собаки, да и те, верно, уже начали догадываться.

– В таком случае разрешите справиться о вашем имени? – вежливо спросил Корнелий, вытирая пот со лба. Это был высокий, уверенный в себе мужчина с приятным, внушавшим доверие лицом.

– Меня зовут Нороган Мэнсис, однако я предпочитаю обращение по имени.

– А с какой вы ветки? – деловито поинтересовался Ракис Лот, который занимался в настоящий момент тем, что наставлял лупу поочередно на проходивших мимо местных жителей, словно они относились к какому-то неизвестному науке виду.

– Воронье графство, – со значением вымолвил Нороган. Он действительно когда-то там жил. Еще до того, как стал естествознателем.

– О! – восхищенно пробормотал Ракис Лот и как бы невзначай направил лупу в его сторону.

– А теперь я обосновался в Тимпатру, – пояснил Нороган. – Возможно, вам потребуется некоторая помощь? В этом шумливом городе очень легко заплутать.

– Мы были бы весьма признательны! – живо воскликнул Корнелий Саннерс. – Честно говоря, мы весьма устали. Ракиса в пути одолела морская болезнь, да и остальные чувствуют себя прескверно. Посоветуйте, где нам лучше остановиться?

– Вам сейчас будут предлагать самые роскошные и дорогие постоялые дворы, однако я бы посоветовал обосноваться в «Приюте жены фуражира Махне Тамихулека».

– Пока мы будем выговаривать это название, боюсь, нас оберут до нитки, – улыбнулся Корнелий.

Действительно, к ним уже направлялись рикши, запряженные мускулистыми атлетами.

– До базара недорого, господин! В самые лучшие апартаменты задаром, бриллиант! На площадь к фонтану, сладкие кусочки сахара! – дико вопили они, стараясь перекричать друг друга.

Нороган, увидев, что гости в растерянности топчутся на месте, не замедлил вмешаться. Сперва он покатал путешественников по городу на рикшах, затем привез на постоялый двор. Ракис и Нахим предпочли отдыхать на подушках в тени платанов, в то время как Корнелий и Нороган решили отправиться в местную харчевню и выпить за знакомство по чашечке армутского кофе, приготовленного на песке.

Разлегшись на удобных топчанах, они с удовольствием принялись беседовать. Норогану было интересно узнать мельчайшие детали путешествия, а Корнелия, в свою очередь, волновали все подробности жизни армутов.

– Когда мы видим другую культуру, непохожую на свою собственную, то де-факто считаем ее менее развитой, равно как носителей ее – дикими и необразованными. Для беруанцев, к примеру, нормально мыть руки перед едой. Армуты же, прежде чем зайти в харчевню моют ноги, что вызвано, конечно, вовсе не отсутствием культуры, а скорее характером местности. Ноги в пустыне быстрее становятся пыльными, поэтому помыть их перед входом в помещение – хороший тон. Так стоит ли видеть во всех, кроме самих себя дикарей? Надо больше учиться, узнавать, подстраиваться и, главное, уважать других! Уважение – ключ к пониманию и принятию! – воодушевленно разглагольствовал Корнелий Саннерс.

– Совершенно с вами согласен, – скупо отвечал Нороган, загадочно поблескивая в полумраке харчевни серыми глазами. – Только вот вы сейчас отчего-то сидите в компании беруанца, а не армута. А как же подстраиваться, узнавать?

Корнелий добродушно рассмеялся.

– А знаете что, вы совершенно правы, господин Нороган. Увы, и путешественники порой мыслят шаблонами. Но я ужасно рад, что мы с вами встретились. Прямо глоток свежей воды в пустыне! Кстати, раз уж мы почти подружились, позволите задать один личный вопрос?

Нороган кивнул улыбнувшись.

– Я уже давно смотрю на эти буквы. Ожерелье на вашей шее, это ведь сверуйский, не так ли?

Норган по привычке потер пальцами деревянные символы.

– Н-да. Вы правы. Люблю древние языки.

– Я тоже! Мечтаю о том, чтобы составить словарь. Кстати, я даже могу прочитать, что у вас написано. Второе слово – Мэнсидуэль… Это ведь фамилия, да? Ваша фамилия. В переводе на беруанский – Мэнсис. А вот первое слово вроде женского рода… Карита? Затрудняюсь перевести. Карита Мэнсидуэль.

Нороган легко рассмеялся.

– Там дословно написано – Беловолосая Мэнсис.

Корнелий лукаво сощурился.

– Любопытно! Слово женского рода с вашей фамилией?

– Ребячество. Мне всегда хотелось, чтобы у этой девушки была моя фамилия.

– Мечта сбылась?

– Мечты всегда сбываются. Но порой не так, как мы этого хотим. А у вас, Корнелий, прекрасные познания в области языков.

– Спасибо. Но вот Ракис в этом деле настоящий изумруд, если выражаться местным языком. Именно он, кстати, пытается перевести свитки, которые мы нашли в заброшенном городе. Удивительное дело, господин Нороган, но это поселение не упоминается на картах Королевства. Люди не знали о нем, а между тем, это целый замок, огромный и весьма благоустроенный. Там такой благодатный климат! Правда, дорога туда ведет жуткая.

– Я слышал про него, – задумчиво произнес Нороган. – Кажется, он был разрушен. Вы знаете, я испытываю некоторую слабость к древним артефактам. Возможно, вы смогли бы оказать мне любезность и показать свитки?

– Да, разумеется. Кстати, я уже давно хочу вас спросить. Нам нужен проводник до Таргаринских гор, однако я пока не знаю никого из местных. Смогли бы вы посоветовать нам благонадежного человека?

Нороган крепко задумался. Мужчина знал фуражиров, которые ходили на муравья в отдаленные места, он и сам частенько бывал в пустыне на охоте, но до гор никогда не доходил.

– Что касается сопровождения… Я могу сам провести вас до гор. Я, конечно, не являюсь опытным проводником либо же фуражиром, но с местной флорой и фауной не понаслышке знаком. Признаться, мне интересен этот поход. Однако, позвольте спросить, что конкретно вы ищете?

Корнелий с сомнением покачал головой.

– Видите ли, я имею основания полагать, что за горами есть некий водный источник. По моим представлениям, он довольно велик. Я прошу провести нас через пустыню, ибо это коварное место отнюдь не располагает к праздным прогулкам, к походу надо отнестись максимально ответственно. А вот уже потом я приблизительно представляю, как нам стоит держать путь. Ну и, разумеется, я был бы счастлив записать вас в члены своей экспедиции.

Нороган весело улыбнулся и шутливо подмигнул новому знакомому.

– Вот видите, Корнелий, вы снова предпочли обратиться к беруанцу, а не к армуту, посчитав это более благонадежным. Что ж, я вас вполне понимаю, я бы и сам поступил так на вашем месте.

***

Итак, Нороган решил отправиться в путь. Он оставил Павлию с Инкардом одних, в своей гигантской камере-пещере, впрочем, предусмотрительно снабдив их достаточной суммой венгериков на время отсутствия. Семье действительно могли понадобиться деньги: к Инкарду сейчас приглашали частных преподавателей, что обходилось недешево.

Павлия скрепя сердце отпустила своего мужчину с группой Корнелия. Поход обещал быть трудным и небезопасным, хотя бы оттого, что в пустыне водились гигантские муравьи. С другой стороны, она понимала, что если существует хоть малейшая надежда найти «Последнее слово», то нельзя ей пренебречь. В конце концов, они и в Тимпатру переехали именно из-за него.

Нороган быстро подружился со своими новыми спутниками. Он вообще обычно легко сходился с людьми, ибо вел себя дружелюбно и открыто. Лицо его было весьма приятно и внушало доверие, вел он себя под стать внешнему облику, а о пресловутой хижине не знал никто, кроме него самого и Нольса – главного обвинителя.

Отправившись в путь с Корнелием, Нороган преследовал несколько целей. В первую очередь, разумеется, его волновали свитки из Воронеса. Помимо этого, Нороган сам хотел проветриться, а заодно найти необычный водный источник, упомянутый таинственным моряком из Гераклиона. Путешествия излечивали его душевную рану, которая особенно кровоточила в те дни, когда он, будто застрявший в старых корягах лист, болтался на мелководье.

Справедливости ради надо сказать, что Нороган с первых минут проявил себя отличным проводником. Несколько раз он спасал излишне рассеянных ученых, порой даже рискуя собственной жизнью. Так, однажды ему пришлось столкнуться в рукопашной схватке с гигантским муравьем, а в другой раз – вытаскивать неуклюжего Ракиса из зыбучих песков. Конечно, естествознательские способности здорово помогали ему, но очень часто он справлялся и сам, не прибегая к их помощи.

Корнелий Саннерс в шутку прозвал храброго проводника «единорогом-хранителем».