Виолетта Орлова – Последнее слово единорогов (страница 121)
– Все в порядке? – с беспокойством спросила у него Диана. Она, видимо, почувствовала, как сильно напряглось его тело. Точно натянутая ветка.
– Да…– неуверенно отозвался Артур. А затем мысленно приказал Баклажанчику:
«Спустись ненадолго».
«Не делай глупостей…»
«Я сказал, спустись!» – резче, чем следовало, подумал всадник, и единорог на удивление безропотно подчинился. Почему Баклажанчик пошел у него на поводу? Он ведь мог отказаться… Эти мысли беспокойным вихрем закружили у Артура в голове, но он предпочел сосредоточиться на столь желанной цели. Все остальные чувства померкли для него, впервые в жизни ему захотелось применить свое могущество во имя цели – но цели неблагой, мести. Во всех красках обозленный юноша представлял себе наглое холеное лицо, эти мерзкие полные губы, которые Мясник любил облизывать перед тем, как начать причинять боль, эти маленькие изящные руки, не знавшие тяжелой работы, но при этом так легко распоряжавшиеся чужими жизнями. Как бы убить его, чтобы не пострадали остальные? Может, забрать из легких воздух, опустошить их? Или нагреть кровь так, чтобы она вскипела в его венах? Или сделать из мозгов короедную кашу? Артур чувствовал, как сила в нем взвилась, готовая беспрекословно слушаться приказов своего безжалостного хозяина.
– Почему мы летим так низко? – прошелестела за его спиной Диана, но так тихо, что он даже не услышал. Хотя, впрочем, он ведь
«Ты специально послушался меня? Хотел испытать, да?»
«Нет. Я в тебя верю. Жаль, что ты сам в себя мало веришь, мой всадник».
«Они ведь будут счастливы, скажи?»
«Если захотят. Но это уже не зависит от твоей воли».
«Как хочется сделать счастливыми всех…»
«Самое время подумать о себе».
Услышав эту мысль, Артур вдруг вспомнил кое-что очень важное.
– Ты не злишься на меня, Ди? – виновато спросил он, чувствуя, как тревожно бьется в груди сердце избранницы, сидевший позади него.
– А что, есть повод? – прошептала она ему на ухо. Артур почувствовал, как по спине поползли мурашки, а в горле стало сухо. Дождавшись, когда они поднимутся на порядочную высоту, а перед их глазами раскинутся живописные поля и леса, Артур заговорщицки сообщил ей:
– У меня скоро день рождения.
– Неужели? Представляешь, столько всего произошло, что я запамятовала.
– Как ты посмела?! Дай мне правую руку.
Диана подчинилась, еще крепче прижавшись к его спине. Артур отвел ее правую руку в сторону, как бы любуясь ей.
– Чего-то все же не хватает, – задумчиво вымолвил он, критически осматривая.
– Вот как? И чего же?
Неожиданно на безымянном пальце Дианы появилось золотое кольцо с аккуратным сапфировым единорогом. Свет красиво играл на его отполированных фиолетовых гранях.
Диана не сдержала удивленного возгласа.
– Как это получилось?
Кольцо выглядело настоящим и приятно холодило палец.
– Очень просто! – с ребяческим самодовольством ответил Артур. – В конце концов, ты обнимаешь сейчас самого могущественного естествознателя на земле.
В этот момент Диана верно закатила глаза, жаль, что он этого не видит, сидя к ней спиной.
– Значит ли это кольцо, о могущественный всадник, что третьего смрадня мы будем праздновать еще кое-что? – лукаво поинтересовалась она, прошептав эти, полные невыразимой прелести слова, ему прямо в ухо.
– Если Дейра Миноуг не откажет нам в этой малости.
– Вряд ли она осмелится возражать человеку столь могущественному.
– Верные слова. Недаром армуты говорят, что надо в спутницы жизни выбирать себе мудрых.
– И красивых?
– Другая бы меня даже не заинтересовала.
– Вот как? Сколько спеси и самоуверенности прибавилось у могущественного естествознателя. Тебя что, единороги подменили?
– Вообще-то, он тебя слышит.
Они пролетали над замшелым лесом: вечерело, пошел снег. Чудесными жемчужными сетями покрывал он пожелтевшие деревья, волшебными гирляндами завешивал кустарники. Луна освещала путь двоим отважным всадникам: оба были бесконечно счастливы.
Глава 40 Торжествует отец праведника, и родивший мудрого радуется о нем
Сегодня был весьма необычный день. Наверное, смешно так о нем думать, когда до него прошло уже столько поистине невероятных дней в самых неожиданных местах. Но все же он заслуженно отличался от других.
С утра состоялся памятный разговор с Тодом. Кстати, беруанец раньше других прилетел в Троссард-Холл, Одди и Эвридика вместе с ним. Сперва он дичился остальных, не здоровался со старыми друзьями, предпочитал в одиночестве слоняться по спальному городу, подкармливая местных лис и хорьков. Тод словно искал кого-то или что-то, подолгу сидел в библиотеке. Но сегодня вдруг сам подошел к Артуру, когда тот, вооружившись морковками, навещал Баклажанчика.
– Гм… Третье число, – немного сконфуженно пробормотал он. – Видишь, я даже помню, когда день твоего рождения.
– Спасибо, Тод, – ответил Артур, изучающе глядя на приятеля. Беруанец как будто бы слегка дрожал, но не от холода же?
– Я кое-что решил… Не хочу доучиваться в Троссард-Холле, – неожиданно выдал он.
– Почему?
– Да не чувствую я себя тут как-то… В своей тарелке. Сестры, конечно, останутся здесь, но я… Хочу поступить в Беруанское географическое общество, открывать новые земли…
– Как Корнелий Саннерс?
– Да, пожалуй, как он. Как оказалось, я очень люблю путешествия. И мне понравилось… путешествовать с тобой.
– Тод, нам будет тебя не хватать.
Беруанец неожиданно разозлился.
– Вечно ты такой… Послал бы уж меня на все четыре ветки, и то мне бы полегчало.
Артур весело ухмыльнулся.
– Ну уж нет, привыкай к ласковому обращению.
– Вообще-то, я поздравить тебя хотел и… попрощаться. Решил улететь сегодня, чтобы не видеть… Ну ты понимаешь, о чем я.
– Понимаю. Жаль, что не хочешь остаться, – с неподдельной грустью сказал Артур.
– Я кое-что узнал от нашего библиотекаря. Не знаю, насколько это важно для тебя, но… Для меня это очень важно. Помнишь, когда мы пришли в Гвибеллград, чувство дома покинуло меня? Оказывается и чувство дружбы тоже! Город карликов забрал у меня эти две способности. Так что в момент, когда Киль… Киль…– Тод мучительно дернулся и с ожесточением выругался на свою косноязычность. Но Артур ласково тронул его за плечо.
– Ты загородил меня собой, Тод. И сделал это по своему желанию, а не по навязанному чувству дружбы, – за него закончил он и с воодушевлением добавил:
– Я никогда не сомневался в том, что ты мой друг.
Тод поднял голову, и стало видно, что голубые глаза его полны слез.
– А я сомневался. Все время во всем сомневался, – едва слышно прошептал он. – И только недавно понял, что есть вещи, в которых сомневаться нельзя.
– Ты точно улетаешь сегодня?
– Да, прости. Я… Ощущаю себя неловко в Троссард-Холле. Может, после того, как попутешествую, стану другим человеком. С сестрами я уже попрощался, с Даном тоже. Диана… Думаю, ты сам ей все расскажешь. Пожалуй, только не надо про то, что я геройствовал по своей воле. Пусть лучше думает, что я ничтожество.
– Да брось. Ты вовсе не ничтожество. Я расскажу правду.
– Что ж… Тогда пока?
Неуверенно пробормотав слова прощания, Тод направился в сторону леса, где его ждал белый единорог. На ботинках беруанца скрипел свежевыпавший снег. Артур с грустью проводил его взглядом. Он и правда будет по нему скучать.
Этот печальный эпизод померк из-за череды весьма приятных встреч. Сегодня в Троссард-Холле было не в пример много гостей из совершенно разных уголков Беруанского королевства. Из кочевого Мира чудес к ним пожаловали Айрис и Кирим в обнимку с Тиллитой, а также Алан, дурашливо неся на руках Амбер. Кажется, по дороге они люто поспорили о том, на чем лучше добираться в Троссард-Холл, и находчивый Алан, чтобы загладить вину, решил на руках внести свою избранницу в замок. Из Беру прилетели мама Тина с тетушкой, а также семья славных академиков. Чета Фуков чинно заявилась в школу: их безупречные костюмы даже не запорошились снегом во время полета на единороге. Они подарили Артуру столько толстенных энциклопедий, что ему пришлось применять естествознательские способности, дабы дотащить их до своего спального домика. Мама Инка тоже прилетела на единороге. Артур впервые с ней познакомился. Так вот она какая – жена Доланда! Беловолосая горделивая красавица с заснеженным грустью лицом. Инк, кажется, все рассказал ей про Норогана: верно, истина о вероломном естествознателе неприятно поразила ее. Из Таровилля пожаловали Ранди со своей жестокой тетушкой, а из Гераклиона прибыли дружные раторбержцы, привезя с собой целые сумы устриц, мидий, ракушек и водорослей. Лапка с Ранди в первые же минуты умудрились поцапаться, Инку ужасно не повезло влюбить в себя двух таких разных девушек. И столько сегодня было народу: причем, самое удивительное, что все они пожаловали сюда из-за одного человека! Артур все никак не мог осознать, что этим человеком являлся он сам.