Виолетта Орлова – Последнее слово единорогов (страница 113)

– Мы строили эту крепость для того, чтобы разрушить, – рассеянно пожимал он плечами.

А когда стало понятно, что единороги не справляются с непрестанно прибывающими полчищами полидексян, благочестивый правитель решил следующим образом:

– Пусть враг войдет в Нуазет. Чем больше, тем лучше. А потом мы при помощи наших всадников на единорогах сожжем крепость.

– Но там же будут и мирные жители? – поспешил уточнить чуть более жалостливый перст короля.

Властитель с притворным изумлением взглянул на слугу.

– Нас ведь там не будет, верно? – сказал он, и моложавое лицо его исказила циничная усмешка.

Этот немаловажный диалог происходил на самой высокой и безопасной ветке блистательного Птичьего графства. А в Омароне между тем начиналась суета. У границ города были замечены подозрительные люди – они выглядели так, будто побывали в самом пекле сражения. Грязные, словно последние бродяги, пропахшие гарью, мрачные, они с настойчивым упорством продвигались в сторону Омарона, точно намереваясь взять его голыми руками. Их заметили еще возле армутских шатров и препроводили в Омарон, чтобы основательно допросить. О них уже доложили наместнику короля в Омароне – прославленному коронеру господину Рему. В иной раз он бы порадовался своей важной миссии, однако в тревожное военное время быть наместником города, который можно смести в два счета, представлялось малопривлекательной перспективой.

Выйдя за пределы гнездима, господин Рем зябко поежился: повсюду на ветках собрались клочки тумана, ветер хлестал по лицу во всю мощь, отвратная смраденьская непогода лютовала. На коронере красовался франтоватый костюм, такой отглаженный, благоухающий и чистый, что, казалось, даже дождь с градом не в силах нарушить его идеальность. Белые холеные руки уважаемого господина прятались под лаковыми перчатками, благородную голову его венчал аккуратный цилиндр, которые могли позволить себе только очень респектабельные люди. Словом, в судебный гнездим он заявился при полном параде, – как и всегда перед встречей с преступниками: дабы те ощутили одновременно свою ничтожность и его значимость. Там его уже с нетерпением ожидал Каду: как всегда предусмотрительный и любезный. Лицо помощника с блеклыми глазами горело необычайным возбуждением.

– У армутских шатров поймали полидексянских лазутчиков, – выпалил он, брызгаясь слюной. – Их недавно привели к нам. Как будем допрашивать мерзавцев?

Господин Рем спокойно пожал плечами.

– Сперва я взгляну на них.

«Полидексянские лазутчики» весьма смутили коронера. Во-первых, они совсем не походили на полидексян, хоть одежда их убеждала в обратном. Во-вторых, юнцы. Из школы, что ли, сбежали? Какие из них лазутчики. Наконец, в-третьих, и это было самое странное: один из школьников до боли напоминал беруанца, пропавшего без вести. Да и остальные живо напомнили коронеру прогремевший на все ветки судебный процесс, который не так уж и давно проходил в Беру.

– Инкард? – удивленно произнес коронер, пытаясь в уме своем прикинуть, не обознался ли. – Так вы… Живы?

Беловолосый юноша кивнул и поспешно добавил:

– Нам очень нужна ваша помощь. Мы знаем об опасности, которая надвигается на Беру. И еще нам надо срочно поговорить с королем.

Брови блистательного коронера изобразили немыслимую дугу. Поговорить с королем?! Смешно даже подумать. Некоторые всю жизнь ждут подобной аудиенции, а другие раньше понимают, что лучше и не ждать вовсе. Однако Рем не стал язвить. Он с предельной учтивостью и внимательностью выслушал дерзких отроков, которые сейчас напоминали шайку оборванцев. Время от времени он кивал, соглашаясь с их пылкими доводами. А затем в конце сказал:

– Как славно все-таки, что мы с вами встретились. Я немедленно пошлю королю срочную депешу голубем. Боюсь, личную аудиенцию устроить не получится, но я приложу ваш пропуск в качестве подтверждения, что вы беруанцы. Отдайте мне его.

Инкард протянул ему желудь.

– В Беру вас пока пустить тоже не смогут, чрезвычайное положение, никому наверх нельзя, даже жителям столицы. Но при этом, смею вас заверить, в Омароне совершенно безопасно. Нас охраняют армуты, помимо этого, подошла подготовленная армия из Гераклиона. И пусть наши деревья не такие высокие, убежден, что враги не смогут прорваться сквозь сеть рвов. Здесь вы в такой же безопасности, как и на самой высокой ветке Беру. Предлагаю вам пока отдохнуть, а мы, соответственно, сделаем все, что в наших силах, чтобы предотвратить кровопролитие.

С этими словами коронер отправил юнцов восвояси, к огромному разочарованию Каду, которому страстно хотелось поучаствовать в мучительной процедуре допроса. Когда коронер с помощником остались в полном одиночестве, тот подобострастно спросил:

– Позвольте отправить депешу, господин Рем?

Коронер покачал головой и растянул губы в своей безукоризненной ухмылке.

– Ка-акую депешу, Каду?

Глава 36 Враг сказал: «погонюсь, настигну, разделю добычу; насытится ими душа моя, обнажу меч мой, истребит их рука моя»

Обеспокоенные, друзья вышли из гнездима прославленного наместника Омарона. У каждого на душе скребли короеды. Неприкасаемые так вообще совершенно не понимали, куда податься. Столь долго ведомые указкой Тени, сейчас они словно потеряли смысл жизни. Кому теперь доргеймцы нужны? Из столицы их уже давно изгнали, колония распалась. Бывшие школьники Троссард-Холла переживали не меньше. Дан отчаянно хотел повидаться с семьей – но как это сделать, если родители в Беру, а туда сейчас никого не пускают? Может, зря они отдали желудь коронеру? Инк тревожился за судьбу всех, но периодически начинал думать об Артуре: справится ли избранный всадник, уговорит ли фиолетовых единорогов помочь? Тин, оказавшись в месте, столь близком к дому, с острой тоской вспоминал погибшего отца, и лицо его чернело от скорби. Ничто уже не будет, как раньше. Тод с Оделян тоже грустили. Они вроде примирились, еще будучи в шатрах полидексян, однако беруанец по-прежнему испытывал неловкость в общении с сестрой. Вина страшной силы терзала ему сердце: Тод отчетливо понимал, что он как бы преступил невидимую черту, из колеблющегося и неуверенного в своих моральных принципах человека превратившись в подлеца. Разве могло хоть что-то на свете оправдать его? Он не знал.

– Давайте найдем Диану? – предложил Инк, так как дал обещание Артуру позаботиться о ней. Удивительное дело, им даже не пришлось никого искать, ибо друзья застали подругу неподалеку от судебного гнездима. Хоть какой-то счастливый проблеск света сквозь дремучие ветки! Казалось, она их специально ждала.

– Наконец-то, я так рада! – живо воскликнула она, кинувшись к друзьям. – Как только стало известно о прибытии людей из Полидексы, я сразу подумала про вас и пошла навстречу. Инк! Неужели это ты?

Сказав это, она внимательно осмотрела друга, словно пытаясь найти во всем его облике неопровержимые доказательства его существования.

– Жив и невредим!

Инкард смущенно улыбнулся.

– Да, я… Смог переместиться тогда. В последний момент…

– Очень рада тебя видеть! – живо произнесла Диана и с чувством обняла его. А затем той же процедуре подверглись и остальные, в том числе и смущающиеся Неприкасаемые. Потом она подошла к Тоду, секунду помялась и тоже прильнула к нему.

Беруанец резко и почти испуганно отшатнулся, видно, совсем не ожидая столь теплой дружеской реакции. В его глазах мелькнуло недоверие напополам с болью, но Диана уже отошла в сторону.

– Расскажите скорее все! Что полидексяне? Война все-таки начнется?

Пришлось потратить какое-то время на разговоры, объяснения, обсуждение дальнейших планов. Впрочем, насчет них как раз все было весьма неопределенно.

– Так значит Тень погибла? Почему тогда мы ждем войну?

– Полидексяне и без Теней хотят воевать. Кроме того, сюда идут люди из Тимпатру. Они все Тени, – терпеливо пояснил Инк.

– Скорее бы прилетел Артур… – задумчиво произнесла Диана и как бы невзначай покосилась на Тода.

– Давайте по мосту перейдем на дерево, где находится кабак «Прикорневой», – предложил друзьям Даниел. – Это самая высокая точка в Омароне, мы сможем наблюдать за происходящим внизу.

– Пошли, – без особого энтузиазма согласились с ним остальные.

Ребята поднялись к панорамному питейному заведению, откуда открывался захватывающий вид на поле и лес. Конечно, эта панорама не была столь манящей, как с раскидистых ветвей беруанского древа, но все же приличная высота позволяла кое-что разглядеть. Благодатное, обширное, привольное поле, будто стражами окруженное сонными дубами, теперь обезобразилось уродливыми рвами и траншеями. Земля взбухла глубокими ранами, почернела.

Друзья с щемящей тревогой смотрели, как у самого подножия Омарона готовилось войско всадников, чуть на отдалении можно было разглядеть бирюзово-морские флаги Гераклиона. Города Королевства собираются воевать между собой, давно уже такого не видали!

Природа готовилась вместе с людьми: воздух тяжелел, набухал, все вокруг наводнилось предгрозовыми тучами, словно само небесное воинство захотело вступить в сражение. Начал накрапывать раздражающий дождь, скрывая кисейным занавесом будущее поле битвы. На отдалении прозвучали устрашающие звуки карникса, сливаясь с порывами ветра. Те, кому уже довелось побывать у полидексян, знали об этом музыкальном инструменте. Бронзовые трубки в виде голов степных львов издавали поистине мрачные звуки, которые для неподготовленного уха звучали как само предзнаменование смерти. Из-за леса показались виновники переполоха – полидексяне. Они нарочито не торопились, словно догадываясь, что своим медленным продвижением здорово помучают людей, которые с трепетом в сердцах наблюдали за ними с веток. Воины из-за защитных валов, верно, с не меньшим напряжением следили за выдвижением неприятеля.