Виолетта Орлова – Естествознатель. Книга 3. Янтарная гавань (страница 48)
Девушка сильно вздрогнула всем телом и обернулась. Они стояли в узком темном проходе совсем одни, тут не было торговцев; видимо, этот путь предназначался для слуг, которые должны были подносить еду своим господам.
– Ты узнала меня? – тихим, отчего-то хриплым голосом поинтересовался Артур. Девушка медленно, как завороженная, кивнула головой. Ее лицо, и без того бледное, сейчас стало совсем белым, как мука, из которой слуги пекли лепешки с сыром.
– Ты, должно быть, пришел отомстить? – вдруг скороговоркой проговорила она. Артуру стало смешно.
– Ну что за глупости? – возразил он.
– Ах, нет, иначе ты не вернулся бы сюда! Но смотри, если хочешь отомстить, то давай, сделай это прямо сейчас, пока вокруг никого нет! Тебе это скорее всего сойдет с рук, ведь сегодня такой переполох, разве кто отыщет в подобной суете виновника? – тяжело дыша от плохо скрываемого волнения, гордая девушка приблизилась к юноше. – Только медлить не надо, сюда может кто-нибудь зайти… Где твой кинжал?
– Ах, Тилли, ты сошла с ума, – поморщился Артур. – Я вовсе не собираюсь никому мстить. Давай отойдем куда-нибудь, мне надо с тобой поговорить, и чем быстрее, тем лучше.
– Боишься сделать это здесь? Хорошо, пошли в более темное место. Надеюсь, у тебя не дрогнет рука, и все пройдет быстро, – проговорив все это в какой-то болезненной лихорадке, девушка схватила Артура за руку и увлекла за собой. Юноша и оглянуться не успел, как они очутились в еще одном помещении, огражденном ширмами, очень маленьком, тесном и темном. Единственное преимущество этого места было в том, что отсюда, через небольшое отверстие в перегородках, просматривалось основное помещение, где вальяжно сидел за столом хозяин с гостями.
– Потом, как все закончится, пойдешь туда, направо, и ты сможешь, не заходя в главный зал, пройти к выходу. А мне и так жизнь немила, чтобы я ею особенно дорожила, – Тиллита с вызовом посмотрела на юношу, который ужасно удивился, увидев, какие перемены произошли с прежде властолюбивой и себялюбивой девочкой. От той своевольной армутки остались лишь гордость и смелость.
– Тилли, я оказался здесь… Вовсе не по тем причинам, которые пришли тебе в голову. Словом, я хочу помочь. Ты слышала об охотниках? – проникновенным голосом проговорил Артур, искренне надеясь, что девушка захочет его выслушать.
– Охотники? – усмехнулась Тиллита, с интересом посмотрев на неожиданного гостя. – Ты-то откуда про них знаешь? – в ее голосе невольно прозвучала прежняя властная нотка, будто перед ней вновь оказался ее раб.
– Сегодня они придут к вам в шатер и перебьют всех, кто тут находится. Вам угрожает страшная опасность!
– Ах, да мне все равно, совершенно все равно! – в отчаянии всплеснула руками девушка. – Моя жизнь так мало похожа на прежнюю, что уже дорожить ей не стоит.
– А что случилось?
Девушка стала ломать руки, не решаясь, впрочем, ничего сказать. Казалось, она не знает, можно ли доверять своему бывшему слуге. Но потом она все же не выдержала и произнесла:
– После смерти отца все изменилось. Сначала умерла мать, а потом… Мой сумасшедший братец прибрал к рукам всю власть и сделал меня… Меня… Ах, впрочем, и не нужно тебе этого знать. Только я уже не живу здесь на правах хозяйки. Карм решил, что может сделать меня бесправной рабыней, как бы в наказание за то, что я не поддерживала его в спорах с папашей. Других же рабов он распустил. Теперь у нас только наемные работники, я, можно сказать, совсем одна, и он измывается надо мной, как хочет, – девушка осеклась, прикусила губу и внимательно посмотрела на Артура. – Но ты ведь, Бат, – с юродством паясничая, наконец, проговорила она, – ты, верно, думаешь: «И поделом ей!», да?
– Меня зовут Артур, – тихо поправил ее юноша. – И я так вовсе не думаю.
Лицо его было серьезно, а глаза смотрели с такой искренней жалостью, что госпожа Тилли вдруг истерически разрыдалась, совсем забыв правила приличия. Артур с грустью смотрел на нее, своего бывшего врага, на ту, что вполне поддерживала отца в его жестокостях по отношению к рабам, а сейчас сама оказалась на их месте.
– Значит, охотники придут сегодня? – наконец жалобно проговорила Тилли, перестав плакать.
– Они уже пришли, – с убежденностью ответил Артур. – Только я не могу их узнать среди приглашенных.
– Но как же быть?
– Надо как-то предупредить гостей.
– Ты не должен этого делать! – вдруг возразила Тилли. – Если Карм тебя узнает… Я боюсь, он может с тобой сделать что-нибудь… Ты ведь сбежал тогда от нас, помнишь? По армутским законам сбежавшего раба приговаривают к смерти.
Артур не слушал девушку. Он внимательно всматривался в узкую щель между перегородками. Здесь располагалось несколько увеличительных стекол, которые позволяли почти в мельчайших деталях рассмотреть главный зал.
– Зачем эти лупы? – поинтересовался Артур у Тилли.
– Охрана иногда пользуется ими. Карм стал совсем дурным, впускает всякую чернь… – девушка остановилась, прикусив себе язык, в волнении взглянув на старого знакомого. Но Артур не обратил никакого внимания на эти слова. Он наблюдал за хозяином.
Из главного зала доносилась громкая музыка, чавканье, хохот, крики и визжания клоунов. Однако в этот момент вдруг все стихло, словно гости неожиданно замерли, так и оставшись сидеть с полуоткрытыми ртами и безобразно высунутой оттуда едой.
– А сейчас будет небольшое представление! – воскликнул один из клоунов, и Ролли-младший с детским восторгом захлопал в ладоши.
– Ах, братец так любит всю эту мерзость, – проговорила Тиллита, тоже посмотрев в щель.
– Почему правила безопасности не соблюдаются? Разве Карм совсем не боится охотников?
Тилли небрежно повела плечиком.
– Что ты, он никого не боится. Он сумасшедший! Давно спятил, сразу же после смерти папаши. Иногда выкинет что-нибудь из ряда вон выходящее, сотворит какую-нибудь глупую жестокость… Ты знаешь, он ведь зовет всех этих нищих, чтобы поиздеваться над ними. Он специально до отвала кормит их едой, потом дает какой-то травки, от которой у них скручивает животы, и прогоняет с побоями вон. Ему до дрожи нравится жестокость, Карм весь пошел в отца, хоть искренне и не желает того.
– Тебе, наверное, очень тяжко здесь приходится? – с жалостью проговорил Артур, внимательно посмотрев в лихорадочно горевшие зеленые глаза. Тиллита вспыхнула.
– Твоя жалость мне ни к чему, – высокомерно ответила она, гордо подняв вверх подбородок.
– Клоуны показывают какой-то фокус, – пробормотал Артур, вновь переводя свое внимание на большую лупу.
Действительно, один клоун, сняв со своих ног ходули и сделавшись в два раза меньше ростом, многообещающе тряс перед расплывшимся лицом Карма большим тканевым мешком.
– Здесь предсказания! Узнай свою судьбу, о блистательный изумруд и свет нашего города!
– Ах, гадания! – воскликнул Карм, ужасно обрадовавшись и в нетерпении начав елозить на топчане.
– Засуньте сюда вашу светлейшую ручку и достаньте послание свыше! Никому из смертных не дозволено знать будущее, но не вам, несравненный!
Господин Ролли-младший сунул свою белую пухлую ручку в мешок и начал в волнении перебирать пальцами. В какой-то момент клоун резко сжал его ладонь, заставив хозяина вздрогнуть от неожиданности.
– Ай-я-яй, попались, попались! – противно заверещал клоун, и все гости загоготали, а пуще всего – сам хозяин. Наконец Карму удалось вытащить сверток, перевязанный ленточкой цвета изумрудов. Он дрожал от нетерпения, так хотелось ему поскорее узнать будущее. Бедный Карм, увы, совсем не понимал, что самого понятия судьбы не существует, ибо единственно человек с каждым своим новым выбором, с каждым принятием решения, дурного или хорошего, творит свою жизнь сам, подобно ткачу, изготовлявшему ковер на продажу. Он сам решает, вплести ли ему в свое изделие золотые нити или обойтись другими, подешевле; также под силу ему определить, каким будет рисунок – кровожадный орел или беззлобный голубь. Конечно, смерть и рождение неподвластны нашему мастеру, однако ткач вполне отвечает за то, каким образом принимает смерть: дрожит ли в страхе, подобно степному шакалу, или же смело взмывает в небо, как гордая птица, с чистой совестью и легкой душой.
Карм никогда не думал об этом, ибо вообще в последнее время предпочитал не прибегать к подобному времяпрепровождению. Поэтому он, в нетерпении сглатывая слюну, принялся читать послание свыше:
–
Карм сбился, замолчал, в недоумении глядя на красивый кусочек бумаги. Кто-то из гостей невпопад засмеялся, однако хозяин был растерян. В этот же самый миг его сметливый советник, господин Апаш, достал из-за пояса кривую саблю, но был тут же умело задушен какой-то яркой красной лентой, до боли напоминавшей огру – смертоносное оружие армутов. Гости обмерли в совершенном ужасе; казалось, сумасшествие продолжается, но только уже в совсем в ином ключе.
– Охрана, охрана! – пугливо заверещал Карм, но клоун вдруг наклонился вперед и быстрым метким движением воткнул ему в шею маленький кинжал.
– Прощай, сокол! Ты хотел знать свою судьбу – так вот же она! Смерть собакам, волкам, шакалам и прочей падали! Долой богачей! – во весь голос завопил какой-то нищий. И тут началась такая сумятица и сутолока, что уже сложно было что-либо разобрать. Люди в безумстве лезли друг на друга, пытались выйти из шатра, но только не через дверь; несчастные вообразили, что смогут пройти сквозь стену, подобно бесплотным духам. Одни бестолково давили других, повсюду разлеталась еда вперемешку с кровью, чужими слюнями, обломками черных зубов.