Виолетта Фомина – Великолепная десятка. Сборник (страница 2)
Так вот. Одолела нас дума о полете. И было решено строить летательный аппарат. Ковра у нас ненужного нет, а вот обломков от ящика дворника во дворе – просто завались! Строим летающий стул! Это было бы изобретением века!
К данному событию мы отнеслись со всей серьезностью: нашли основу под агрегат (деревянный поддон), какие – то провода от заброшенного кем – то давным – давно старенького «Запорожца», оттуда же руль, рычаг управления и, как положено, красивая кнопка пуска из пенопласта. Мы даже объявление написали о строительстве летающего стула под балконом (неизвестно, чьим, и за неимением другого цехового помещения) нашего дома.
Строительство шло пару дней бесперебойно. А на третий день (день потери надежды) мы пришли на рабочее место и с ужасом обнаружили, что нашу конструкцию дворник просто – напросто выбросил. Но вместо чувства потери ко мне пришло осознание того, что для осуществления самых волшебных мечт иногда не хватает самого дешевого, и в то же время самого дорогого на свете – знаний!
29 мая 1997 год
Как быстро летит время! 8 лет – это пик мечтаний и фантазий. Все прочитанное, оставившее наибольшее впечатление, хотелось бы воплотить в реальность. Читать я люблю. Поэтому вариантов осуществить выдумки детских авторов несметное количество. Очень популярна серия детских детективов «Черный котенок», советы и методы разных расследований, из которых не раз давали наиярчайшие ощущения грамотности следопытов (например, способы слежения или изготовления невидимых чернил…).
Я немного отошла от темы. Чтение – самое близкое занятие для всех детей (и не только), любящих одиночество. А я – один из них. Даже наказание за оплошность в виде домашнего ареста не представляет для меня никакой угрозы.
Так вот. Мы с Утей записались в библиотеку. Потому что книг из нашей любимой серии было представлено достаточно много, их все нам, естественно, никто не собирается приобретать. А вот в библиотеке их можно брать напрокат. И – читай – не хочу.
И вот, в один из моих близких сердцу дождливых дней я сидела возле подоконника и наслаждалась чтением. Дочитав последнюю главу, я медленно закрыла книгу и подумала: «Вот если хотя бы эта самая интересная книга из этой серии, которую я читала, была моя…». И я поняла, что пожелал этого всей душой, всем сердцем.
Наступил день сдачи книг обратно в библиотеку. Мы с Утей, не спеша, шли в это доброе заведение и обдумывали, какие книги мы возьмем следующими, какие из полученных детективных приемчиков мы сможем опробовать с ближайшее время… Но вдруг… Мир встал с ног на голову. Вместо нашего книгохранилища лежала гора обгоревших обломков.
И я вдруг поняла: все наши желания имеют свойство сбываться, но не всегда именно тем путем, каким нам этого хотелось бы.
28 мая 1998 год
Ничего выдающегося не случилось ни в этот год, ни в этот день. Просто почему – то иногда приходили в мою детскую душу грустинки. Особенно сегодня. Очень многие чувства, эмоции, мысли еще невозможно сформулировать так, чтобы хотя бы самому стало понятно, что же там происходит, внутри.
С одной стороны – да, беззаботность, как вы сейчас думаете. Сегодня мы играли в разные игры: с мячом, резиночками, скакалками. С Утей строили баррикаду для муравьев. Это весьма занимательное занятие, скажу я вам. Муравьям эта деятельность, вероятно, тоже по душе, потому как они с большим удовольствием бегают по возведенным нами конструкциям из камешков, веточек, палочек, листиков и прочей улично – дворовых строительных материалов.
Но к концу дня, когда меня родители уложили спать, и я предалась традиционному разглядыванию узора на настенном ковре, я начала думать о том, что неплохо бы написать сказку. А о чем? И о ком? Все сказки ведь уже написаны… И решила я сочинить историю о девочке – уточке Юле, которая крепко дружила с нашей дворовой собакой Рэсси. Так родился незримый сериал. Я подумала, что с самой собой быть не так уж и скучно, как может показаться в начале жизненного пути. Я даже стала ждать вечеров, которых я итак весьма уважаю; беспрекословно шла спать, когда приходило время. Целовала маму и папу и шествовала в свой призрачный кинотеатр…
27 мая 1999 год
У меня была прабабушка Полина. Добрейший представитель человечества. Но я, в силу, наверное, малолетства, не всегда была с ней послушна. Играя в разные игры (карты, замок с животными, возведенным моим дедушкой для меня из картона, но очень даже реалистичным), я любила проявлять все эмоции, не боясь быть высмеянной или наказанной. Будь то бурная радость или скопившийся негатив. Возможно, потому, что дома мне совершенно не разрешалось этого делать. Бабулечка моя с готовностью принимала мои детские возгласы возмущения по поводу поведения героев, которыми она управляла. И она на них не реагировала бурно, требуя вести себя тихо и спокойно. Мне было с ней легко и комфортно.
А 1 мая ее не стало. Когда моя мама мне сказала об этом, я играла с друзьями во дворе. Я поникла. Я заплакала. Но полное осознание произошедшего пришло ко мне с опозданием. Сегодня. Я говорила с прабабушкой, долго плакала, смотрела в небо…
В этот день закончилось проявление всех без исключения внешних возмущений, которые казались мне в 10 лет ну очень неправильными (в силу того, что я воспитывалась в более строгом режиме, нежели вела себя со мной прабабушка). Тогда я хорошо освоила момент сожаления, когда ты бессилен что – либо вернуть. Это мощное чувство. Оно доставляет боль даже беззаботной детской душе. Я смогла сегодня понять, что именно послужило причиной непередаваемой боли и грусти – чувство сожаления.
26 мая 2000 год
Всю свою еще пока совсем недолгую жизнь я верила всем. Я верила друзьям, соседям, всем без исключения взрослым, рекламе, фильмам… Никогда в мою голову не приходили мысли о том, что кто- то может нагло обмануть или перехитрить меня. В моем понимании врунишка – он и в Африке врунишка, во внутреннем своем обличии и внешнем. И если мне вдруг повстречается нехороший человек, я непременно узнаю его. Каким образом? Без понятия. Вот узнаю, и все. Но Кодекс моего дружелюбия меня сегодня подвел. Благодаря чему я внесла некие коррективы в этот внутренний «документ».
Была у меня знакомая Уташа. Именно знакомая, потому как мыс ней никогда не дружили. А в этот день по чистой случайности мы оказались в одной компании. На моем пальце было замечательное колечко. Я очень им дорожила. Оно было серебряное, и по малолетству обладание им мне казалось сродни с состоянием Рокфеллера. Уташа заметила его и за весь день несколько раз попросила дать его ей померить. Я не хотела этого. Но, дабы отвязаться от настойчивости сей леди, я одобрила примерку. Некоторое время кольцо провело на пальце Уташи. В процессе беседы я за него, честно говоря, немного позабыла. А вскоре и Уташа, встав и быстро распрощавшись со всеми, ушла домой.
Когда я вспомнила о кольце, меня словно током ударило. Я кинулась к ней домой. Но там я наткнулась на весьма недовольного вида бабушку Уташи, которая заголосила, что ее внучке плохо, она уже отдыхает и вообще, просила никого ее не беспокоить.
Что и говорить, осталась я без кольца. Моя вера в честность всех на свете была подорвана. Уташу я больше не встречала. Да и понятно же, почему. Получается, наше знакомство равнялась цене кольца. Это ведь совсем немного. Но я его принесла в жертву ценному уроку, за что безмерно и кольцу, и Уташе я благодарна.
25 мая 2001 год
Первый приступ хандры. Да не на один вечер, а на целую неделю. Никуда совершенно нет желания идти. Обложилась книгами, тетрадями и сочиняю стихи. Любые: о любви (естественно, идеализируя ее в соответствии со своим детским познанием мира), о дружбе, о красоте…
Все мои друзья встречаются теплыми майскими вечерами на улице, а меня с ними нет. Говорю им, что я уезжаю в деревню каждый день, потому что понимаю, что они обидятся на честный ответ на вопрос о том, почему я не хожу с ними гулять. Что я могу им сказать? Не хочу? Нет настроения? Хотя настроение как раз – таки есть, и именно по той причине, что мне не нужно никуда идти, и я целиком могу посвятить свое свободное время себе. Своим мыслям, развитию, чтению, творчеству, покою, в конце концов.
Совершенно не представляю еще, как называется мое состояние. Что это? Депрессия? Хандра? Не могу понять. Я еще ребенок. Пусть взрослый, но ребенок. Взрослый для заполнения своего пространства приятными для меня вещами: одиночеством (метафора прикольная: заполнить одиночеством, все равно что заполнить пустотой), изучением нового. Прямо дышится легче.
– Почему ты по такой хорошей погоде не выходишь гулять? – спрашивает мама. И недоуменно смотрит на меня: «Ты не заболела?».
Вот почему тягу к одиночеству отождествляют с болезненным состоянием? Мне, наоборот, очень хорошо: я как будто перезагружаюсь морально наедине с собой. Отдыхаю от общения, если еще проще выразиться.
Возможно, когда я подрасту, я смогу лучше разобраться в особенностях своей личности. Но пока я просто иду на поводу у своих предпочтений в плане общения с друзьями и не вникаю, какие же конкретно процессы протекают у меня внутри.
24 мая 2002 год
Сегодня прекрасный вечер. Теплый, с ароматом дымка из частных домиков. Все, как я люблю. И вот, мы с моими бабушкой и дедушкой идем в гости к их знакомым. У них какой – то праздник. То ли день рождения, то ли новоселье. Я иду и наслаждаюсь почти летним воздухом, общением с родными людьми, яркими звездами в небе. Да – да, мы так поздно шли в гости. Почему? Не помню. Но эмоционально было комфортно. И у знакомых бабушки и дедушки тоже. Очень гостеприимные люди.