Стас за спиной присвистнул.
– Герда, я такое в кино видел, надо на пол и по-пластунски, – сказал он.
– Подожди, не может быть так просто, – возразила я. – Есть чего не жалко?
Стас пожертвовал свою кепку, я бросила её на пол примерно метра на четыре. Сначала ничего не произошло, наверное, вещица была слишком лёгкой. А потом из пола вылетел здоровенный штырь, сперва подбросил, а потом пробил кепчонку насквозь.
Свистеть всем сразу расхотелось. Я опустила фонарь на пол и разглядела тонкую арматурную сетку, которая была местами заполнена металлом, а не бетоном. Стало быть, пол не подходил для передвижений. Оставался потолок, но это не казалось мне рациональным. Наверняка тот, кто знал, как тут включается свет, знал и как обезвредить ловушку.
«И ты знаешь» – не вовремя вклинился Глюк.
И главное, нет бы сказал прямо. Обязательно надо сыграть в «догадайся, мол, сама».
Выключатель. Стационарный выключатель наверняка совмещённый – и для света, и для ловушек. Теперь бы его найти. До первой пары птиц было метра два – два с половиной. Я повернулась к правой стене и стала методично обследовать её поверхность.
Парням приказала осмотреть стены за дверью, вдруг выключатель был снаружи, а не внутри?
– Чего искать-то? – спросил Никитос.
– Всё, что покажется странным или непохожим на бетон, – ответила я не прерываясь.
Закончив с правой стеной, я перешла к левой. И вдруг нащупала ногой в бетонном армированном полу какую-то неровность. А ведь дедуля предупреждал, что коридоры могут быть минированы…
«Спокойно, это не мина» – ободрил Глюк.
Ему-то откуда знать! Я осторожно приподняла ногу – ничего не произошло. Тогда я отступила на шаг и присела, направив свет фонаря в пол. Придушила б того фрица, что придумал такой выключатель, своими руками. Пришлось давить на каменную педальку всем весом, но свет таки зажёгся. Одновременно с этим закрылись глаза у птичек.
Парни обрадовались, Стас подобрал пробитую кепчонку, и мы потопали дальше. Лично я бы и пробежалась, так некомфортно тут было. Остальные, наверное, тоже это чувствовали, потому что ускорились и без команды. К тому же впереди заманчиво сверкало что-то симпатичное, золотистое с зеленоватыми бликами.
Коридор мы преодолели за пару минут и подошли вплотную к источнику золотистого света. Это был зал в форме идеального круга. На потолке искрились подвески хрустальных люстр, с другой стороны был такой же коридор, а вместо пола плескалась вода. Слегка застоявшаяся водичка с зеленцой, отбрасывающая на стены призрачные отблески. Вопрос был в том, почему она не затапливала всё остальное?
– Смотрите, там, внизу – кресла! – громко сказал Серый.
Все посмотрели, я тоже. На глубине действительно красовались чёткие контуры кресел. Они размещались рядами, как в партере. Но скругление было более заметным. Наверное, тот самый конференц-зал на четыреста пятьдесят человек, про который рассказывал дедуля. Но толку-то от его рассказов?
– Где акваланг? – спросила я, потому как про затопление знала (постарались и дедуля, и местные краеведы).
Снаряжение тащил Никитос. И злостно забыл кислородный баллон. Правда, твердил, что не забывал. А я ложь чувствую. Не знаю как, но всегда. Так вот он не врал.
– Ладно, с аквалангом всё равно прошла бы только я, – прекратила я начинающийся мордобой. – Сейчас поищем другой путь.
– Какой? – заинтересовались все.
Наверняка немцы предусмотрели, что кто-то фартовый вроде меня пройдёт внутрь и отключит ловушки. И второе наверняка: вариант, как обойти затопленный зал, тоже имеется. Только он не так очевиден. По привычке тщательно осматриваться я подняла голову к потолку.
Между люстрами виднелись чёткие тени от скоб. Пожалуйста, вот тебе, гость непрошенный, прямая дорожка над водой. На потолке. Я попросила Стаса подстраховать меня, взялась за его руки и спиной вперёд отклонилась из коридора в зал, чтобы рассмотреть потолок в слепой зоне. Да, скобы начинались прямо над входом.
Этот способ сгодился бы на край, но как идти обратно с золотом? К тому же хранилища по определению не делают рядом с конференц-залами.
– Надо возвращаться, – решила я.
Когда мы шли мимо ловушек, сильно торопились, и я могла что-то пропустить. У затопленного зала практически не ощущалось давления и почти физического дискомфорта, как в коридоре. Возможно, на то и был расчёт.
Идти назад было трудно. Каждый шаг – едва не через силу. Особенно когда я вернулась в зону ловушек. И снова как будто кто-то мерзкий, неживой и невидимый пялился в спину. Неприятное место.
И тут меня словно что-то толкнуло. А может, руки получили сигнал быстрей, чем мозг его осознал. Я выхватила незаменимый баллончик с краской и пустила струю прицельно в глаза птичке напротив. В начавшие открываться глаза. Успела, вроде бы обошлось. Но я отдала краску Стасу и велела превентивно закрасить глаза всем остальным крылатым гадинам.
И когда он и присоединившийся Гошка закончили, дышать стало намного легче. Я планомерно изучала стены и пол, но ничего не находила. А потом задрала голову вверх и сразу же заметила, что потолок в центре зоны несколько ниже, чем в начале и конце. И слегка втопленный центр свастики у соответствующих птичьих гибридов на идеально ровном бетоне заметила тоже. Немцы, в сущности, простые ребята, к чему заморачиваться, если есть такой чудный декор. Надо использовать его по максимуму. Вот и… Мда, а я-то всё сложностей ищу.
Здесь тоже нужно было нажимать, после чего фальшпотолок разошёлся, открыв люк на верхний уровень. А оттуда вполне самостоятельно спустилась лёгкая металлическая лестница и с ровным жужжанием впечаталась в пол.
– Вот ты фартовая, Герда, – громко восхитился Гошка.
Дальше всё было просто – мы поднялись по лестнице, прошли по такому же коридору, как внизу, до первого перекрёстка, а там решили разделиться и обследовать каждый новый коридор хотя бы до третьей двери, потому что там появились и они. Тут с отделкой никто особо не заморачивался, стиль был казарменный, стены до половины выкрашены в унылый хаки, выше просто бетон. А двери даже на вид были хлипкими. Провинившегося Никитоса отправили направо, Стас и Гошка пошли налево, и я в компании Серого – прямо.
По-немецки я не читаю. Говорить – легко, а вот читать… Зато дедуля-академик читал по-всякому, и это место было тем, что он искал. За дверью располагался средних размеров архив, организованный по принципу библиотеки: у входа стол, за столом стеллажи с папками.
– Пошли дальше, – велела я зависшему Серёге.
Ни к чему ему знать, что эти папки могут стоить гораздо, гораздо дороже, чем золото. Но он, как оказалось, смотрел не на стеллажи, а на огромный пучок проводов, тянувшийся вдоль стен. Я напрягла память – кажется, здесь был какой-то центр связи?
– Да кабеля-то – новьё! – возмутился Серый. – Что-то мне тут разонравилось…
Я посмотрела на него внимательней – устал, что ли? Взгляд тусклый, на висках пот. Вроде Витька только крепких парней отбирал. Здоровых и стрессоустойчивых.
За следующей дверью было техническое помещение, в котором проводов было ещё больше. А за третьей – нечто вроде дежурки. Там тоже был стол, пара стульев, на столе телефон почти современного вида, щиток с ключами и – тадамм! – план всего уровня!
Серый нервно ткнул пальцем в план, предлагая быстрей найти и забрать сокровища. Вот тут я была согласна, поскорей всё сделать – и свалить из мерзотного подземелья. Я взяла ключ со щитка вместе с планом, уже точно зная, где хранилище.
На такие места у меня чуйка. Странное свойство, но в жизни помогает. Мы вышли, вернулись к перекрёстку и стали звать парней. Стас и Гошка выглянули из второй по счёту двери, Никитос вообще из первой. Никто ничего не нашёл, и я показала им план.
– Хранилище тут, – я чиркнула по бумаге ногтём. – Сами дойдёте или проводить?
Они уставились на меня, как на внезапно заговорившую собаку. Постоянно забываю, что не у всех есть пространственное мышление.
– Ладно, провожу, – выражая покорность судьбе, я махнула рукой. – Пошли.
Откуда-то я знала, что на этом уровне ловушек нет. Хотела сэкономить время – пока парни найдут хранилище, я вернусь и приведу дедулю – наниматель настаивал на этом пункте контракта особо. Историк должен был оценить степень сохранности бумаг и отобрать только уникальные и самые дорогие. Но команда, как оказалось, без меня искала бы нужную дверь до самого утра. А утром нас тут уже быть не должно.
До хранилища добрались быстрым шагом минут за пятнадцать. Серёга едва успевал отматывать верёвку. У серой, такой же хлипкой, как все остальные, двери я помахала ключом и снова предложила им:
– Дальше сами.
Стас выхватил ключ, открыл дверь, и про меня забыли. Там было золото. Много золота. Слитки лежали на грубых деревянных стеллажах, и на каждом вместо клейма красовалась клятая двуглавая птичка со свастикой в когтях. Это было видно даже издалека, когда парни хватали и рассматривали золотые кирпичи. Пыль сдували – в прямом смысле: золотишко лежало нетронутым очень давно. Я входить поостереглась: фонило чем-то нехорошим.
Не просто нехорошим, тут было ещё хуже, чем внизу рядом с ловушками. Понятно, почему реставраторы не взяли эту гадость. Парни же ничего такого не замечали, бегали между стеллажей и вопили от радости. Я развернулась и припустила обратно: от скорости зависело многое. До рассвета всё это надо вынести и уехать.
