Виола Редж – Бюро добрых услуг на Абрикосовой улице (страница 9)

– Добрый вечер, а это ваша собачка? Какая миленькая! Можно погладить? А как её зовут?

– Можно, – сделала широкий жест я, – но в обмен на ваше блюдо дня.

Девчонка, призрев санитарные нормы и правила, наклонилась к мопсу и стала сюсюкать: «Хорошая собачка, славная собачка», поглаживая его по шерсти. Тьфу.

Но этого ей показалось мало. Она позвала смотреть на мопса бармена, другую официантку и даже повара с кухни.

Я и сама не заметила, когда пса усадили перед миской с костями, на которых мяса было больше, чем в моём рагу.

Впрочем, мопс вёл себя образцово, а мне удалось договориться с поваром о регулярных поставках костей и завтраков прямо в гостиничный номер: ресторанчик сотрудничал с отелем, что только радовало. Завтра с утра не придётся топать на рынок за едой для Негодяя.

Когда я, довольная ужином и слегка отдохнувшая, собралась уходить, меня нагрузили «собачьей сумочкой», а мопса чуть не затискали, к чему он отнёсся вполне философски.

Потом мы вернулись в «Сен-Сентуро». У меня был тяжелый день, рвательно-метательное настроение и персональная фобия на поводке, поэтому лучшим выходом показалось принять душ и попытаться выспаться. Но я не учла, что у фобии есть собственный взгляд на то, как проводить вечера в отелях.

К номерам я обычно особых требований не предъявляю. Главное, чтобы там была удобная кровать и нормальная ванная. В «Сен-Сентуро» номер оказался ещё и с диваном, напротив которого висел магоящик с экраном в полстены. Переноска с миской и контейнером фрикаделек стояла как раз на диване, так что я не удивилась тому, как мопс, обнюхав все углы, по-хозяйски запрыгнул к ним поближе.

Пока я, скинув туфли, с блаженством ходила босиком и избавлялась от остальных частей туалета, Негодяй смотрел исключительно на стену. Точнее, ту её часть, что была занята экраном магоящика. Потом он стал обнюхивать диван, чуть ли не роясь во всех щелях. Потом стал скакать от дивана к магоящику и обратно.

Я не придала этому особого значения и ушла в ванную. Как показало время – зря. Дверь до конца закрывать не стала, мало ли что расстояние между диваном и душевой кабиной меньше пяти метров. Какое-то время блаженствовала под упругими водяными струями, приводящими в порядок не только тело, но и раздёрганные нервы. А потом из комнаты послышались какие-то голоса.

Всё терапевтическое воздействие душа ухнуло в мракову бездну, я наскоро замоталась в банный халат и заметалась по ванной в поисках какого-нибудь увесистого аргумента для непрошенных гостей. Как назло ничего тяжелее фена тут не нашлось, и я, даже не отжав волосы, выскочила наружу, вооружённая одной неземной красотой.

В номере никого не было. Только мопс на диване и орущий магоящик, который был настроен на какой-то местный канал.

Где Негодяй нашёл пульт-артефакт от магоящика, узнать уже не представлялось возможным. Так же, как и отобрать его, потому что вредитель сидел прямо на небольшой чёрной коробочке. А я, скажу честно, терпеть не могу магоящик. Особенно когда по нему передают новости с участием бывшего.

Сначала я, конечно, вернулась в ванную отжать волосы и закончить с гигиеной. На какое-то время это отвлекло. Но потом всё равно явилась в комнату, собираясь лечь спать. Не тут-то было: мопс не то переключил канал, не то на прежнем начался сериал, но теперь со стены раздавались пронзительные вопли черноволосой красотки, которая беззастенчиво третировала пожилого лысеющего мужчину, называя его то зайчиком, то котиком.

Обращаться к Негодяевой совести было бессмысленно. Я быстро схватила переноску, вынула оттуда миску и загрузила в неё содержимое «собачьей сумочки» из ресторана. Псина покрутила носом и осталась на диване!

Нервы, на кого вы меня оставили?

Вспомнила про фрикадельки, добавила их в миску, а рядом поставила открытый контейнер. Негодяй лениво вильнул хвостом и спрыгнул с дивана. Я живо метнулась к пульту-артефакту и выключила магоящик. Припрятала гадостный гаджет на верхней полке шкафа, чтобы уж наверняка. И развернулась к кровати, почему-то уверенная, что мопс, раз уж обосновался на диване, претендовать на другое спальное место не будет.

Как бы не так. Он сожрал половину фрикаделек из контейнера, довольно попрыгал на месте и направился к кровати.

– Ну нет, тут спать ты не будешь, – я даже встала, забыв от злости о страхе.

Негодяй нагло пёр вперёд, не обращая никакого внимания на мою позу защитника на воротах.

– Иди на диван, Негодяй, – рявкнула я так, что стены задрожали.

Стены, но не мопс. Он остановился у моих ног, и я с визгом запрыгнула под одеяло. Негодяй победно вскочил на кровать, обошёл всё свободное место по кругу и улёгся в центре, подмяв под себя покрывало.

Мы с одеялом постарались отползти как можно дальше. В итоге Негодяю достались восемьдесят процентов поверхности, а я сжалась на самом краю, гадая, как заснуть рядом с меховым помпоном от тапочек?

Я слушала его умиротворённое сопение и обещала себе, что сделаю всё, чтоб избавиться от эдакого унижения. Но сначала разберусь с долгами мастерской, налогами, клиентами, что чинят артефакты по гарантии, бывшим и зловредными родственницами. Сладкие мстительные мечтания Они-то и увлекли меня в страну грёз.

Ночью снились кошмары про постоянно что-то жующих стюардов с «Принцессы морей», которые отказывались выполнять мои распоряжения. Под утро я проснулась от ощущения тепла и тяжести на груди. И чуть не заорала в голос: Негодяй спал прямо на мне, уткнувшись мордой в подбородок. Спал сладко, даже слегка похрапывал, а шерсть была мягкой и пахла не уличной пылью, а чем-то приятным и неуловимо знакомым.

– Слезь с меня немедленно, – потребовала я дрожащим голосом.

Мопс открыл один глаз, потом второй, а после скатился под бок и снова захрапел.

Глава 6

Раннее утро в Апарисьо – то же самое, что раннее утро в любом другом городке Лаурто: солнечно, свежо, тихо. Все нормальные люди спокойно досыпают в своих кроватях, и никто им не мешает, чего не скажешь обо мне.

Мопса пришлось вести на улицу, чтобы тот не оконфузился прямо в гостиничном номере. И тут я поняла, что собаковладельцы – это секта, куда очень легко попасть. Меня, к примеру, даже не спросили.

Навстречу топали две рыжие лаурданские овчарки со своими хозяевами, и мопс сразу стал объектом их пристального внимания. А меня взяли в оборот немолодая дама в спортивном костюме цвета фуксии и серьёзный юноша с поясной сумкой и наушниками.

– Сколько лет вашему шпицу? Выглядит ухоженным, – спросил парень, вынув наушник из левого уха.

– Какой красивый у вас мальчик, – сказала в тот же момент дама, – бантик ему очень идёт.

И вот откуда мне знать, сколько лет Негодяю, если он свалился на меня как снег на голову только вчера? Почему-то ни дедуля, ни мэтр Симонэ не сообщили мне эту жизненно важную информацию.

Но пока я пыталась держаться подальше от трёх (трёх, водяная матерь!) псов, от стресса болтала всякую чушь. И спасибо говорила, и овчарок хвалила, и даже спросила, как их зовут.

К счастью, мопс и овчарки (Крам и Фейри) быстро обнюхались и разошлись, так что с их хозяевами мы так же быстро сговорились встретиться завтра. Негодяй сделал все свои дела, и мы живенько вернулись в гостиницу.

Портье предложил чашку лаврозы, которую я выхлебала прямо у стойки. Всё-таки больших собак я боюсь не так сильно, как маленьких, иначе одной чашкой бы не обошлось.

Потом принесли завтрак из ресторанчика для меня и мясо для мопса. Свежие булочки, яйцо-пашот, сырная тарелка и большая чашка каши с тающим куском сливочного масла – и я снова могу взять себя и поводок Негодяя в руки.

Корзинка-переноска вместе с миской остались в номере, а пустой контейнер из-под фрикаделек я решила вернуть. В мастерскую снова пошла пешком, чтобы мопс набегался как следует на коротеньких лапках и больше не устраивал безобразий своей активностью.

На улицах было уже оживлённей. Мимо проехали несколько машин, то и дело навстречу попадались хозяйки с корзинами – шли на рынок. Я порадовалась, что мне туда не надо, и сама не заметила, как оказалась на Абрикосовой улице.

Вчера мне было не до осмотра самой длинной улицы Апарисьо, зато сегодня я никуда не торопилась. Один за другим разглядывала заборы и дома с домиками, каждый из которых выглядел и уютно, и аккуратно, и неприступно.

Особенно заинтересовал дом с огромным садом, по забору которого плелась красивая цветущая жимолость, издававшая удивительно яркий сладкий аромат.

А внизу в «палисадничке» курчавились кустики крушины, на глазах выкидывающие новые побеги. Я остановилась, с интересом разглядывая процесс явно ускоренного магией роста. Из-за забора немедленно донеслось мелодичное:

– Отойди, ты нам солнце загораживаешь.

Ага. Вот и дом тех самых шумных фей, которые так не нравились мэтру Симонэ.

Негодяй пренебрежительно тявкнул и потянул за поводок, собираясь скорей миновать негостеприимный забор.

– Доброе утро, – доброжелательно сказала я, отходя подальше, – конечно, солнце очень нужно вашим растениям. А вы крушину для лекарств выращиваете или для красоты?

– А тебе зачем? – настороженно донеслось в ответ.

– Слышала, что ваши средства от запоров – самые эффективные, – ну а что, я правда это слышала от нашего корабельного лекаря, он над фейскими травками просто трясётся.