Виола Ларионова – Во власти магии. Магическая Академия Эмерланда (СИ) (страница 3)

— Иди, — отмахнулась я, — Мне нужно побыть одной. И мне стыдно за свой поступок, правда… Отчаяние взяло верх надо мной. Прости и… спасибо тебе… — она уже собралась уйти, но я добавила. — И… Маме не говори… Пожалуйста.

Она кивнула и ушла. Как хорошо, что у меня есть сестра… И как хорошо, что она понимает меня. Через какое-то время в сознание проникли сомнение, жалость и сочувствие. Волна апатии накрыла меня с головой, и я провалилась в глубокий сон.

Три дня я вставала с постели только в туалет и в душ. Мне всё ещё казалось, что на мне запах Ромы, его поцелуи, его руки… Если эти ощущения не пройдут, то я в очень скором времени сотру мочалкой с себя не только их, но и кожу. Мама и сестра уговаривали меня поесть, но я не могла. От вида еды меня тошнило, и дабы впихнуть в меня хоть что-то, сестра приносила сладкий чай, а мама какие-то пряные отвары. Они были вкусными, приятными, кроме одного — они были от нежелательной беременности. Мама сказала, что не может на Земле пользоваться целительной магией, поэтому лечила меня травами. Мне было жаль, что она не могла залечить меня от ран, если не физических, то от душевных, ей было ещё жальче. Хоть они не говорили о своих переживаниях, но я знала о них. Я видела, как они смотрят на меня, как переглядываются полными сочувствия взглядами, как шепчутся, думая, что я не замечаю. Особенно внимательной ко мне была Лия после моей выходки.

На третий день моего отчаяния я поняла, что нахожусь в шаге от сумасшествия. Кроме ненависти и боли, я не испытывала ничего. Всё! Пора вставать и приходить в себя, попытаться жить обычной жизнью. Я села на кровати и стала смотреть в окно. Солнце ласково грело, деревья слегка покачивал ветерок. Погода так и манила к прогулке, и, словно прочитав мои мысли, в комнату вприпрыжку забежала Корнелия:

— Сестренка, тебе пора выбираться из своей раковины. Ты не рак-отшельник, чтобы навечно запереться здесь, — пропела она, обводя руками комнату.

— Идём на улицу? В парк сходим, на колесе обозрения покатаемся, в кафе посидим. Ты посмотри на себя! На тебе же лица нет!

Я встала и подошла к зеркалу, и лучше бы я этого не делала. И без того худая, я похудела ещё сильнее, серые глаза побледнели, впали, под ними образовались круги, кожа имеела сероватый оттенок, а волосы превратились в солому. Я осунулась и как будто постарела. Синяки на лице прошли (спасибо маминой мази), на руках и теле кое-где еще резали глаза желто-зеленые пятна. За спиной стояла Лия, ее белые волосы волнами спадали по спине, на фарфоровом лице сиял здоровый румянец, глаза хоть и были печальными, но были прекрасны. Сейчас мы выглядели наглядным пособием антинарко. Она сияющая юная девушка, а я наркоманка со стажем. Не выдержав, я захихикала, сестра лишь в задумчивости подняла одну бровь.

— Ладно, идём! — сказала я, подходя к шкафу за одеждой, чем удивила сестру ещё больше. Тело-то восстановилось. Ничего почти не болело. Только моя душа, но это, как говорится, дело времени.

Любовь к велосипедам нам привила мамина подруга, подарив их на наше пятилетие. С тех пор это наше излюбленное средство передвижения, в котором масса плюсов и нет минусов. Сейчас мы ехали по парку, ветерок обдувал кожу, а я получала удовольствие от тихого шипения колёс, от размеренных движений ног, приводящих в движение сие чудо-изобретение… Я расслабилась, по-настоящему расслабилась. Не думала о Роме и магии, а этого не удавалась сделать несколько дней, и я уже соскучилась по этому чувству. Забыв обо всём, я просто наслаждалась поездкой и красотами парка. Выехав к пруду, мы с сестрой спешились. Уложив наш транспорт набок, подошли к берегу, сели, подтянув колени к груди и опустив на них подбородки. В тишине, глядя на водную гладь, мы сидели минут тридцать, каждая размышляя о своём.

— Зря только вступительные сдавали. В ВУЗ так и не попадем… — с сожалением сказала я, понимая, что так и есть. А как мы их сдавали, и смех и грех. Я за себя и сестру сдавала биологию и анатомию, а она за меня и себя химию. В том, что мы близнецы, имелся огромный плюс! Путали нас все, кроме мамы. Внешность у нас одна, а вот характеры… Корнелия проще, лучше идёт на контакт с людьми, входит в доверие, я более замкнутая, ну не привыкла я доверять людям, а после последних событий так и вовсе не смогу. Из раздумий вырвал смешок Лии и ответ:

— Ага. Но я рада, — я посмотрела на неё, недоумевая, ведь мы обе хотели стать врачами. Она хмыкнула и пояснила для меня, — Не моя мечта медицинский, твоя. Я хотела на историка пойти. Это интересно.

— А почему не говорила об этом?

— А зачем? Ты историю не особо любишь, а расставаться с тобой я не хотела. Когда ты далеко мне плохо и неуютно, — она перестала смотреть на меня и стала рассматривать землю под ногами.

Я почувствовала смущение и толику стыда. Но это были не мои эмоции, или мои? Глаза наполнились слезами радости и благодарности, я протянулась к сестре в порыве обнять и, не рассчитав силу, столкнула её и повалилась сверху.

— Спасибо тебе! — горячо прошептала я в ухо сестре, — спасибо! Ты самая лучшая сестра! Ты всегда рядом!

— Не всегда, — печально отозвалась она. — В самую трудную минуту я была увлечена парнем и опоздала… Прости меня… — она всхлипнула.

Не думала, что она винит себя. Ну не может же она всегда быть рядом!

— Я чувствовала страх, отчаяние, боль… Я не понимала, что это за чувства, они были не мои. Я побежала на поиски, что-то вело меня к тебе, я знала куда свернуть и где искать, и нашла тебя, нашла, но было уже поздно… Прости, прости, если сможешь…

Она уже рыдала, не стесняясь слез. Она! Девушка, чьи слёзы последний раз я видела в пять лет, когда она упала с подаренного велосипеда и сломала руку, тогда она пообещала, что плакать больше не будет, объясняя это тем, что становится красной и опухшей как помидор, а для красивой девушки это непростительно. Да, именно так она и заявила, безумно шепелявя — падение с велосипеда помогло ей также расстаться с двумя передними зубами!

— Глупая, глупая сестренка! — я приподнялась, смотря ей в глаза. — Как я могу тебя простить? — она удивленно посмотрела на меня, а я продолжила, — Ты же не виновата. Это моя вина. Я не с тем парнем связалась, я не разглядела в нем чудовище, я не смогла понять его замыслов. Это целиком и полностью моя вина, ну и дело случая. Просто так вышло, и ты тут не виновата. Мне не за что тебя прощать. Я тебе безгранично благодарна, если бы не твоя поддержка, я уже была бы мертва, — призналась я, смаргивая слёзы. — Давай забудем это и будем жить дальше или хотя бы постараемся?

— У меня есть получше предложение, — я немного удивилась, но ожидала продолжения. — Давай ты встанешь с меня?

Ой, я же до сих пор на ней лежу, ей же тяжело и неудобно! Я подскочила, но из-за резкости движения потеряла равновесие и начала падать, сестра подхватила меня под локоть, пытаясь помочь, но сделала только хуже и мы обе свалились на траву. Мы стали хохотать над ситуацией, попутно поднимаясь и отряхиваясь от земли и травы. Распрямляясь, в тени парка я увидела его…

Он стоял за деревом и смотрел на меня. Сердце пропустило удар, глаза сейчас вылезут из орбит, тело сковало оцепенение. Лия, увидев моё состояние спросила:

— Что там? — И посмотрела туда же. Я моргнула и поняла, что там никого нет, глюк, игра сознания, посттравматический синдром, не знаю. Что угодно, но не Рома. Он мёртв, об этом говорили в новостях и писали в интернете: «Сын известного бизнесмена погиб. Подробности смерти выясняют эксперты».

— Мне показалось, что там… В общем, неважно, — отмахнулась я.

Схватив велик и запрыгнув на него, я крикнула:

— Кто последний до нашей кафешки, тот платит! — и помчалась вниз по тропинке, крутя педали, в попытках разогнаться как можно быстрее и сбежать от хмурого взгляда моего насильника и пытливого взгляда сестры.

Победила дружба. Мы засели в кафе за столиком у окна, на нашем обычном месте. К нам присоединилась Катя, наша одноклассница и подруга. Мы долго болтали ни о чем и обо всем. Хохотали над чем-то, попивая чай с тирамису.

— Знаешь, Кать, мы тебя непросто позвали, мы поговорить хотели, — набралась смелости Лия. — Мы скоро уезжаем…

— Как? Куда? — из подруги вопросы посыпались один за другим. — Надолго? Ты поэтому рассталась с Андреем?

— Не всё сразу, — перебила её сестра, давая знак остановиться, подняв ладонь.

— Пришло письмо от дяди. Он пишет, что бабушке стало плохо, ей тяжело самой вести хозяйство, и она просит, чтобы мы приехали, присмотрели за ней и просто побыли рядом. Сама понимаешь, мы не можем отказаться. Пришлось даже забрать документы из ВУЗа, — с наигранным расстройством сказала Лия, — на какой срок мы едем, я не знаю. Не особо хочется ехать в эту богом забытую деревню, — и вздох, в котором явно ощущалось отчаяние и обреченность.

— Ну так интернет же есть! — рано обрадовалась подруга.

— В том-то и дело, что нет, — вставила я своё слово. — Там такая глушь, что связи нет.

— Да ладно? Ещё существуют такие места? — спросила Катя.

— Увы и ах, но да, существуют, — мне не приходилось сдерживать радость, как Корнелии, я-то действительно не прониклась идеей покидать город. — Но мы будем иногда выбираться в город за лекарствами и продуктами, так что будем писать в соцсетях. Подруга заметно приуныла.