Винцент Шикула – У пана лесничего на шляпе кисточка (страница 25)
— Да и нам не обязательно. Знаем, когда и куда надо лететь. И природа вокруг нам это подсказывает. Она нас и с другими птицами связывает. Ведь на свете не только ласточки, а целые стаи, целые братства всяких других перелетных птиц. Когда это поймешь, тогда уже легче и веселее лететь, тогда уже и слабые птахи найдут в себе силы одолеть трудную дорогу в дальние земли.
— И то правда! — Шебо с пониманием покивал головой и захмыкал. — Да, звучит это прямо по-профессорски! Конечно, между всеми птицами должно быть братство и товарищество. Я бы, к примеру, устроил и общий хор: все бы там пи-пи-кало, пело, щебетало, стрекотало, чирикало, трелило, верещало и каркало, а какой-нибудь глоткодер, быть может, там и горло бы разодрал. Я за такое дело! Я, конечно, ко всем птицам испытываю братские чувства. Но вы-то, вы почему именно на диких гусей положились, понять не могу. Что общего у ласточки с дикой гусочкой? Ведь стоит только поглядеть на гусиное яйцо. Какое оно, это яйцо? Да ведь оно и в ласточкино гнездо не вместится. Скорей ласточкино гнездо в гусиное яйцо влезет.
— Чушь городишь! Ты опять, Шебо, языком плетешь!
— Конечно, чушь несусветная! — вмешался в разговор Чилибулк. — Он ведь всегда чушь порет. А пока что… Гляньте, гляньте на небо! Что вы там видите?
— Дикие гуси, дикие гуси! И впрямь дикие гуси! — Среди ласточек начался страшный переполох. — Летим, летим! Дикие гуси уже здесь!
— Вот и разговору конец! — недовольно проворчал Шебо.
— Если не наговорился, можешь с ними лететь, — подколол его Чилибулк.
— Да и ты можешь! — огрызнулся Шебо. — Мне и здесь хорошо. — И, чуть подумав, пробормотал: — Ну что ж! Ничего не поделаешь! Уже снова зима на носу, черт бы ее побрал!
А потом опомнился и крикнул ласточкам:
— Счастливого пути, Анички! Может, без вас мне будет тут грустно.
КВАРТИРАНТЫ
Когда ласточки улетели, в их гнезда вселились квартиранты.
Что за квартиранты? Какие квартиранты? Мне, конечно, незачем вам об этом говорить. Вы и без меня легко догадаетесь. Воробьи, разумеется, воробьи. Заметив, что ласточки улетели, воробьи тотчас стали шнырять вокруг их гнезд, а уверившись, что оттуда не грозит им никакая опасность, враз осмелели, заглянули в одно, другое, третье и потом — юрк! Сперва юркнул в гнездо лишь один воробушек, и там ему сразу понравилось. Он закрутился, завертелся, в пляс пошел, запрыгал от радости на тоненьких ножках, затрепетал крыльями.
— Какое чудо! Какое чудо! — расхваливал воробей гнездо, а чтоб поделиться своей радостью, высунул голову наружу и давай созывать товарищей: — Юрчик, поди сюда! Я нашел комнату! Знаешь, как тут чудесно! Мичка, Шебо, где вы? Подите сюда! Поглядите, какая чудесная комната! Ей-ей, я отсюда не двинусь, ни за что на свете с этой квартиры не съеду.
И воробьев уже двое, потом трое, а чуть погодя и остальные слетелись и захватили все гнезда. Правда, ни в одном гнезде они как следует не устроились, потому что никак не могли меж собой столковаться, кто где будет жить. Знай только бранились да спорили и без конца перетаскивали пуховики из одного гнезда в другое, хотя места для всех бы хватило.
Но, бывало, между ними наступал мир, и тогда они снова принимались дурачиться или рассказывать потешные истории, покатываясь при этом со смеху.
А по вечерам, особенно если спать не хотелось, воробьи отправлялись друг друга пугать. Встретятся иной раз двое или трое, перепархивая из гнезда в гнездо, столкнутся клювами и снова — в смех, а то и в драку.
— Ты чего на меня налетел? — ершится один.
— Я налетел? Это ты на меня налетел! — в ответ другой. — Вот задам тебе встрепку, тогда узнаешь! Чего лезешь, куда не надо!
— Да ведь и я умею встрепку давать! Вот и молчи! Закрой клюв!
И сразу драться.
Шебо, бывало, высунет голову из гнезда, поглядит-поглядит на них и скажет:
— Дурачье, только уж как следует поддавайте друг другу! А как уморитесь, скажу вам, кто из вас поглупей был.
А утихала драка, он улыбался и говорил:
— Так вы уже кончили? Как следует уморились? Оба вы одинаково глупые, но теперь хотя бы спать будете крепко.
И Шебо убирался в гнездо. С минуту еще из соседних гнезд доносились ссоры, крики, смех, ругань, но мало-помалу все затихало. Воробьи один за другим засыпали. Один Шебо никогда не мог уснуть с вечера, долго ерзал на месте, а то и голову высовывал из гнезда и до поздней ночи потихоньку беседовал сам с собой:
— Ночи стали холодные и ясные. Кто знает, какая будет зима и найдется ли, чего поклевать? Я уж состарился, устал всех развлекать. Скорей просто так, по привычке, строю из себя дурака. Кому-то надо это делать?! А уйду отсюда, кто тогда вместо меня станет выдумывать всякие небылицы? Кто рассмешит воробьев и научит их весело жить? Хочу или нет, а должен здесь до конца оставаться.
ЗИМОЙ
Мы уже говорили, что лето для воробья — лучшая пора, а зима… Да, зимой ему и впрямь свет не мил. Особенно если навалит много снегу, да к тому же заметут метели и покроют всю землю высокими сугробами, засыплют снегом дороги, избы и дворы, надуют снегу в двери и окна. Сколько воробьев попадает тогда в беду неминучую! И никуда от нее не уйти, не спрятаться. Как быть, что придумать? Куда сунуться? Где укрыться? Куда пойти душу согреть? Где найти или у кого попросить пропитания?
Кому и посчастливится: одному воробью достанется гнездо от ласточек, и уж по осени он в нем обживается, другой найдет какой-нибудь теплый закуток в сене или где за трубой. Ну а иному то и дело кочевать приходится: что ни ночь — он в другом месте, нигде нет ему покоя.
Однако большинство воробьев и тогда не теряют присутствия духа. Бывает, поворчат на холод и на голод, а кто и пожалуется, что подхватил насморк, но чтоб отчаиваться, ей-ей, ни один воробей не отчаивается, а скорей ждет-пождет, где бы можно было что утащить.
Если дело происходит на деревенском подворье, воробей поутру, чуть свет, пристроится к курам и скажет:
— Ну как? Вы уже завтракали? Что-то ваш хозяин плохо о вас заботится.
Где не бедуют куры, там и воробей беды не ведает. Но не на всяком дворе живут куры. А на городских дворах и вовсе мы бы кур понапрасну высматривали. Но воробей любит жить и в городе, и подчас он там совсем не бедствует, особенно если водит дружбу с голубями, ведь возле голубей воробью всегда есть чем поживиться. Что-нибудь и в мусорном ящике сыщется, а уж как интересны бывают городские балконы! Не все, конечно, не все! Некоторые люди ужасные скряги! Как часто воробей про таких людей думает, что они и понятия не имеют, для чего существуют балконы.
Но ловкий воробей мастер на всякие фокусы. Подлетит к окну, постучит клювом и был таков! А потом опять все сначала, и так до тех пор, пока человек не сообразит, в чем дело, или хотя бы не раздосадуется. И в самом деле, иной человек только тогда воробью что-либо кинет, когда тот начинает на нервах у него играть. А воробей знает это и нередко этим пользуется.
А то сядет иной раз на ветку, качается и чирикает, чирикает, хотя бывает, ему и чирикать-то не хочется, но он нарочно изображает веселье, даже еще гримасы строит: таким путем хочет человека растрогать.
А иногда даже заискивает перед ним:
— Ну как, мы выспались, выспались?
Иногда пробует заговорить с человеком, как старый знакомец:
— Ну, как жизнь? Все трудимся, да?
Потом вглядывается в человека, вглядывается и, если видит, что доброе, дружеское слово на него не действует, насупится и скажет напрямик:
— Дай чего-нибудь!
Но иной человек нарочно глуховатым прикидывается. Воробей не на шутку разозлится на него, пробурчит что-нибудь ядовитое и — порх! Только его и видели.
Долго потом не появляется, но рано или поздно он опять прилетает, снова садится на ветку, снова весело качается и весело распевает:
Не дружи воробей с синицами, вряд ли он смог бы такую песенку спеть.
Синичек люди больше любят. И воробей, если попадает в беду, приходит иногда у синиц чего-нибудь выклянчить или стащить. Голод-то не тетка, кому охота с голоду помереть.
А бывает, что и синицы горе мыкают, и тогда уж они клянчат у воробьев:
— Есть чего? Есть чего?
— Конечно, есть. И вдосталь! — хвалятся воробьи. — Мы много нашли!
— А где? Где? — выпытывают синицы.
— В кооперативном амбаре. Там тайный лаз есть. Мы все досыта наелись.
— Ну и дела! А что? Что вы там нашли?