Винцент Шикула – У пана лесничего на шляпе кисточка (страница 17)

— Не бойся, не вымокнем. А если немножко и вымокнем, у бабушки обсушимся. Из таких серых тучек, наверно, и дождя не бывает.

— А мне кажется, уже накрапывает, — возразила Веронка.

— А по-моему, начинают падать снежинки. Вот здорово, если бы снежок. Мы ведь так мало катались зимой на санках.

— Не вижу никаких снежинок. Да снег и не может идти, ведь уже цвели подснежники, а одна тетя продавала вчера на рынке даже фиалки.

— Тогда пойдем с мамой в воскресенье собирать фиалки. А сейчас, Веронка, мы поздравим бабушку и отдадим Йожко яичко. Или давай попросим его дать нам это яичко еще на немножко. Мы тогда сможем поднести бабушке яичко ко дню рождения. И еще от тебя и от меня по стишку. А в воскресенье опять пойдем к бабушке. Может, и фиалки по дороге найдем. Или с мамой пойдем за фиалками.

Веронка с Агаткой шли вдоль домов и заглядывали в окна. Интересно, как у кого в комнате! Но повсюду были занавески. И некоторые такие красивые!

Вдруг Агатка остановилась, заглядевшись в одно окно:

— Веронка, смотри, тут телевизор работает. И никто, по-моему, его не смотрит.

Обе девочки прилипли к окну. Агатка захихикала:

— Вот смехота! Смотри, Веронка, показывают «Клуб веселых и находчивых». А вон Иван Краичек. Гляди, какие он рожи корчит.

— Не-е. Это что-то другое. «Клуб веселых и находчивых» в это время не показывают.

— Показывают! Видишь же, что показывают. Может, показывали раньше, а теперь просто повторяют. Хи-хи-хи, вон он опять скорчил рожу. Жалко, что ничего не слышно.

— Агатка, пошли! Побыстрей надо. Или давай воротимся.

— Воротимся? Вот чудила! — Агатка встала на цыпочки, подняла руку и показала яйцо. — А яичко у меня здесь для чего?

ОНИ ПОШЛИ ДАЛЬШЕ…

Они пошли дальше. И даже не заметили, как стало потихоньку смеркаться. Подошли к перекрестку: а теперь по какой дороге идти? Никак не могли столковаться. Веронка хотела идти прямо, а Агатка уверяла, что надо свернуть.

— Не помнишь, что ли? Когда идем к бабушке, мы всегда здесь сворачиваем.

— Нет, не сворачиваем, ни разу не сворачивали. Мы здесь всегда только на автобусе проезжали. А когда ходили пешком, сворачивали в другом месте. И если пешком, всегда ходим по проселку. Шоссе мы всегда только переходим. Сперва переходим пригорки, потом немножко идем по шоссе, ну а за шоссе опять начинаются пригорки.

— Значит, надо было идти через пригорки. Ты чего со мной споришь? Давай сейчас свернем, пройдем немножко по шоссе, а подойдем к какому-нибудь пригорку, опять свернем.

Наконец девочки выбрали такую дорогу, чтоб одной не пришлось уступать другой. И обе остались довольны. Да вот история: действительно пошел снег. Поначалу Веронке с Агаткой это нравилось. Но снег шел все гуще и гуще. Даже ветер стал подувать… Им, правда, это нравилось.

— Видишь, Веронка, а ты говорила, дождь пойдет! И что на рынке уже продавали фиалки. Вот бы поглядеть на твои фиалки!

А снегу все больше и больше. Валит да валит.

— Жалко, санки не взяли, — сказала Веронка. — А то могли бы везти друг дружку. То ты меня, то я тебя.

— Если навалит много снегу, возьмем санки у кого-нибудь и у бабушки покатаемся. Йожко раздобудет где-нибудь для нас санки.

Но снег стал превращаться в дождь. И девочкам показалось, что идут они слишком долго. А вдруг они спутали дорогу?

— Нет, Веронка, это та самая дорога, по которой мы всегда ходим к бабушке. Сперва всегда бывает пригорок. Потом другой и еще один, а потом уж та дорога. А сейчас нам надо пойти по тропинке. Отсюда по тропинке совсем немножко.

И девочки, снова свернув, пошли по тропинке, держась за руки.

Тем временем уже почти совсем стемнело. Вдруг обе почему-то испугались, но ни одна не хотела в этом признаться. Агатка подала голос первая:

— Веронка, мне холодно. Я вся мокрая. Веро-о-нка, яичко в кармане лопнуло!

— Как так лопнуло? — Веронке стало ужасно жалко яичка. Она пожалела яичко, пожалела, а потом сказала: — И мне холодно. Но мы скоро-скоро придем. Только что мы теперь дадим Йожко?

— Не знаю, Веронка. Я забоялась чуть-чуть, потому и яичко крепко сжала. Вот оно и треснуло. А теперь я вся буду грязная! — Она показала руку, перепачканную в яйце. — Наверно, у меня и пальто грязное.

— Покажи, я очищу.

Агатка вдруг расплакалась.

— Не очистишь, Веронка. Не надо чистить. И рука у меня от яичка зябнет.

— Выкинь его!

— Как так? А что мы Йожко отдадим?

— Выкинь его, а то я дальше с тобой не пойду.

Девочки стали дергать друг дружку, бороться, но яйцо в конце концов выкинули. Обе, конечно, успели перепачкаться. Потом очищались мокрым снегом. Агатка плакала. Руки зябли все больше.

Тут и Веронка вдруг в слезы:

— Думаешь, у меня руки не зябнут? У меня тоже зябнут. И я тоже боюсь. Агатка, бежим!

Девочки побежали. Но пробежали немножко. Агатка вдруг снова остановилась и зашлась в ужасном реве.

— Веро-о-нка, мы, наверно, заблудились. И во всем ты виновата, я хотела идти другой дорогой.

— Это я хотела другой, — плачет Веронка. — Теперь все на меня сваливаешь. Надо было подождать маму. Все равно ты виновата. Если бы ты не дала это невеличкино яичко поросенку, мы бы теперь не заблудились.

Наконец они перестали ссориться. Даже плакать громко боялись. Уже плакали тихонько, но потом Агатка не выдержала и снова в рев. Веронка за ней. И обе закричали не своим голосом:

— Мама! Маму-у-у-сенька! Па-а-пка-а!

РОДИТЕЛИ ВЕРНУЛИСЬ С РАБОТЫ

Часто получается не так, как хочется. Вот и маме не удалось вернуться с работы пораньше. Вдобавок она еще опоздала на автобус, ведь маме хотелось купить ткань бабушке на блузку. Она поспешила в магазин сразу же после работы, а когда подошла к остановке, автобус уже ушел.

Мама подождала следующего. А с автобуса — прямо к Фиаловым. Удивилась, не найдя там девочек. А когда оказалось, что ни Якубкины родители, ни сам Якубко не знают, где девочки, мама и вовсе всполошилась.

Она пыталась что-то вытянуть из Якубко, но он в ответ только мямлил. Дядя Фиала даже накричал на мальчика:

— Ты почему не отвечаешь как следует? Ты же был с ними в детском саду. Куда вы оттуда пошли?

— Ну к нам. Только я чуточку завозился, и они на меня рассердились.

— А потом куда они пошли? — Дядя Фиала так и тянул его за язык.

— Не знаю, — отвечал Якубко. — Они взяли яйцо и ушли.

Мама побежала к дяде Штецко. Но и он ничего не мог ей сказать.

— Неужели они отправились к бабушке без меня? — заметалась в беспокойстве мама. — Кто знает, что им в голову взбрело. Надо быстрей бежать туда, искать их.

И мама — назад к Фиаловым. А там уже Веронкин и Агаткин папа дожидался. Якубко — тот совсем приуныл. Теперь и его грызла совесть, что он поссорился с девочками и не задержал их.

— Не вешайте нос! Не подымайте сразу панику! — сказал дядя Фиала. — Я беру машину и едем.

Собрался было с ними и Якуб, но дядя Фиала сказал ему:

— Оставайся-ка ты дома. Разве не видишь, что все на тебя сердятся. Не рассорились бы, не было б с вами никакой мороки.

Но Якубко не сразу пошел на попятный. Он еще разок всунул голову в машину и сказал:

— Пап, если меня не хотите, возьмите хотя бы Бобчо.

— Бобчо, сюда! — Дядя Фиала махнул рукой, хотя Бобчо и без того впрыгнул бы в машину.

БОБЧО

Веронка с Агаткой вымокли до нитки. Они шли-шли и все время громко плакали. Пробовали даже назад повернуть, но и это не помогло. Кто знает, может, они опять спутали дорогу. Ведь дороги-то не было видно. Повсюду одна слякоть да грязь.

— Веронка, мы совсем заблудились, — хныкала Агатка. — Может, мы даже никуда не придем. Потому что, когда мы ходили с папой или мамой, мы всегда по обеим сторонам дороги видели деревушки. А вечером в них всегда горели такие маленькие огоньки.