Винцент Курцевич – Штопор аиста (страница 5)

Ввиду общей неэффективности системы ведения крупного бизнеса власть делает регулярные попытки представить обществу хронический провал в виде «недоработок на местах». Для этого существует система публичных «порок» и «разносов» назначенных менеджеров, управляющих и разного рода ответственных. Делается это следующим образом: Лукашенко в ходе непрекращающихся поездок по разного масштаба предприятиям страны находит в процессе визита какие-либо недостатки, и прилюдно морально уничтожает ответственное лицо, буквально «тыкая носом» в раздрай, который учинён на производстве. Это сопровождается привычным в общении Лукашенко со всеми зависимыми от него людьми переходом на «ты», крепкими колхозными словечками и демонстрацией мастер-класса от президента, как надо делать. К примеру, глава государства может «правильно» порулить трактором, или дать в любой отрасли совет, истинность которого не подлежит сомнению, даже если сфера не касается компетенций и навыков Лукашенко. Экспертность наказуемого конкретного лица и наличие у него возможностей выполнять работу качественно (в том числе, в виде достаточного бюджета от государства) не имеют значения. Если пришло время показать, что причина экономических неудач в халатности местечковых руководителей – это будет сделано. Всё это транслируется на ТВ и в интернете, пополняя неисчислимую коллекцию профилактических мероприятий президента. Правда, следует знать, что кары небесные не втопчут провинившегося в грязь (разве только морально) – после отъезда главы государства обычно никого не увольняют и не сажают. Видимо, президент понимает, что сменой статистов не выправить ситуацию, безнадёжно стагнирующую ввиду пороков системы. Не в силах исправить последние, приходится спасать ситуацию репутацией первого лица как «крепкого хозяйственника», что, надо сказать, весьма успешно делается для внешней аудитории, а особенно для россиян. На белорусов, как на свидетелей системы «на местах», это производит меньше впечатления, а чаще всего вызывает раздражение. Тем не менее, на любые интернет-ролики официальной пропаганды, с помощью накруток, нагоняется большое число просмотров и позитивных комментариев, массово залайкиваемых аккаунтами-ботами. Это создаёт иллюзию всенародной и даже зарубежной любви к лидеру страны.

Научный сектор, обслуживающий экономику, исполняет в глазах государства чисто утилитарную задачу – повысить материальные прибыли. Как сфера, сама по себе нерентабельная и не маржинальная, в условиях жесточайшего дефицита средств, наука подвергается лёгким гонениям со стороны государства, дабы научные сотрудники не расслаблялись. К примеру, Лукашенко может поставить учёным в вину то, что они не освоили космос на исключительно отечественных технологиях. И пока не сделают чего-то подобного, финансирования и индексации зарплат могут не ждать. Никакая объективная логика не спасает от такого рода притеснений, если государству нечем обеспечить хотя бы приемлемое существование работников и самой науки.

Малый и средний бизнес страны также имеют свои отличительные особенности, а их формы более разнообразны, нежели у крупного. Следует отметить, что число зарегистрированных частных бизнесменов и фирм в пересчёте на душу населения здесь меньше российского в 10 раз. Далее мы поймём, почему.

Как и всюду, бизнес по торговле и оказанию услуг бывает в Белоруссии сетевым, а бывает одиночным. Сетевики представлены, в основном, несколькими брендами супермаркетов (большинство из которых принадлежат одним владельцам и раздроблены из соображений маркетинга и ухода от налогов), алкомаркетами, зоотоварами, ювелирными магазинами, автотоварами и автосалонами, заправочными сетями (в т.ч. для электрокаров), двумя крупными книжными магазинами, аптечными сетями, детскими товарами, спорттоварами, магазинами цветов, электроники и бытовой техники, одежды и обуви, косметики и парфюмерии, товаров для дома и строительства. Есть брендовые отечественные магазины белья, алкоголя и дорогих аксессуаров. Услуги оказывают банковские и микрофинансовые сети (о них речь в отдельной главе), гостиничный бизнес, фирмы по грузовым и пассажирским перевозкам, салоны красоты, телекоммуникационные компании, общепит, IT-компании, страховщики, юридические фирмы, коммерческие образовательные организации, медцентры и ветеринарные клиники, туроператоры, центры развлечений и досуга, кинотеатры, фирмы по оказанию бытовых услуг (прачечные, ремонт одежды/обуви) и т.д.

Сетевой бизнес хоть и не достигает масштабов своих российских коллег, но чувствует себя относительно неплохо. Размер страны позволяет при желании занять собой целую нишу на общенациональном уровне, что создаёт монопольное положение для амбициозных дельцов. Относительная стагнация (и стабильность) внутреннего рынка даёт возможность держаться на плаву и совершать ошибки, которые бы не простила экономика, более динамичная чем белорусская. Тем не менее, российский капитал оказывает существенное разрушительное воздействие на белорусский бизнес. Российские корпорации, службы доставки и интернет-торговли (Ozon, WB) заполонили собой внутренний рынок, предлагая более выгодные и диверсифицированные условия своим клиентам. Некоторые гиганты (например, WB) получили от белорусского правительства налоговые льготы на первые годы работы. Это нанесло мощный удар по отечественным аналогам, которые не в силах достичь конкурентной рентабельности, и, как следствие, уровня цен для потребителей. Таким образом, интервенция российского капитала на белорусский рынок приняла угрожающие, и, вероятно, необратимые масштабы.

Говоря о взаимодействии сетевого бизнеса и государства, можно отметить мягкое принуждение со стороны последнего по отношению к первому в плане взятия обязательств по «социальной ответственности». К примеру, аптечная сеть «добровольно решила» подарить г. Гродно на день города красивую скульптуру для украшения набережной. Банк может в подарок городу отремонтировать тротуар, а застройщик создать детскую площадку в густонаселённом спальном районе. Неформальные связи через высокие кабинеты делают этот обмен взаимовыгодным и полезным, а государство и муниципальные власти активно и громко подчеркивают своё и бизнеса созидательное взаимодействие на благо обществу, что укрепляет парадигму «социального согласия» в стране. Это также позволяет государству называть себя социалистическим (поскольку оно контролирует бизнес), а, как мы помним, советский опыт для правящих сил идеологически крайне значим и важен. Не забывает Лукашенко периодически критиковать рост рыночных цен и устанавливать максимальные расценки на «социальные» и критически важные товары. Если где-то фиксируется превышение норм ценообразования, то за этим вполне может последовать уже знакомый нам «разнос», с прибавлением анти-капиталистической риторики и недобрых слов в адрес «спекулянтов». Конечно, власти понимают, что частный бизнес в текущей ситуации является источником хоть какого-то благосостояния для страны и избавиться от него нельзя. Но идеология обязывает, и попытки отрегулировать и поставить инициативу под казённый контроль не утихают.

Одиночный, несетевой бизнес представлен совершенно различными точками торговли и оказания услуг. Во многом, его номенклатура повторяет крупносетевую. Так же как и у сетевиков, в сравнении с российскими точками доходность хозяев несетевого белорусского бизнеса намного ниже. Из специфичных черт можно отметить меньшую роль безналичных расчётов и бóльшую – наличных. Несравненно шире распространены продуктовые рынки (в т.ч. в спальных районах), разные бытовые услуги по ремонту вещей, пришедших в негодность (покупать новые для многих слишком дорого).

Малый бизнес особенно сильно ощущает на себе бюрократическое давление государства, сковывающее его инициативу и рост. Различные инспекции (вроде МАРТ – антипонопольного регулирования, МНС - белорусское МЧС и т.д.) заваливают дельцов требованиями и формальностями, подчас абсолютно противоречивыми. К примеру, в торговом павильоне на автобусной остановке, с точки зрения испекции по охране труда, обязан быть электрический чайник. А с точки зрения МНС его быть не должно, т.к. это пожароопасно. В итоге чайник Шрёдингера должен одновременно быть и не быть, для чего работники павильона прячут его в приход МНС и выставляют на видное место во время визита инспекции по охране труда. Легко представить, что в области контроля за документооборотом дела обстоят абсолютно инфернально – там разброд и шатания достигают невообразимых пределов. Приведём реальный пример. По аналогии с российскими ОКВЭДами в Белоруссии существует ОКРБ – общегосударственный классификатор по видам экономической деятельности. Открытие разрешения на ведение каждого вида деятельности стоит денег и оформляется в соответствующих органах. Хозяйка небольшого магазина азиатских закусок в областном центре не имеет права упаковывать свои товары в подарочную обёртку и формировать из них наборы на своё усмотрение: для завёртывания необходимо отдельное разрешение. Не в силах выбить его через толщу дорогостоящих и запутанных бюрократических процедур, она занимается созданием подарочных наборов нелегально, на свой страх и риск.