Винсент Килпастор – Десять негритят (страница 23)
***
Переезд с работы жены до родильного отделения занял всего-то полчаса, но с меня стекло сто десять потов и сейчас я просто растекся по удобному креслу для посетителей. Уфф. Будто муку разгружал. Или пердел - в муку. Как видите поэт-лирик во мне вечен - постоянно ввернет чего-то свое. Будто знаете - стихи в муку...
Кровать для больного, которые здесь выпускает оборонная компания Stryker я даже не стану описывать, скажу только, что каждая стоит четыре с половиной тысячи долларов, а еще Stryker поставляет в Ирак и Афган длинномерные БТРы - так называемые платун риггз - способные выдержать разрыв импровизированной самодельной бомбы прямо под брюхом, ну понятно если бомба не размером с бочку в которых еще со времен советской дружбы народов в Багдаде на улицах продавали морс и квас. Страйкер это очень серьезный американский брэнд.
Кроме милитаристской кровати, где сейчас со всеми удобствами уже устроилась жена тут комфортное раскладное кресло-кровать для дежурящего родственника. Это тоже отличительная черта американской больницы - можно быть с женой круглые сутки, никто не выгонит. Не пустят только в ультра стерильную операционную, чтобы не лез с советами во время кесарева сечения или пересадки костного мозга.
Пришла медсестра-филиппика, в стиле стюардессы предложила напитков и закусок, и прикрепив к животу жены какие-то датчики, посеменила филиппинским степом вызывать дежурного врача. Александру Филиппенко пришлись по вкусу филиппинки, снова вставил мой внутренний полудурок.
Датчики оживили кучу аппаратуры на полке у кровати, и я впервые в жизни услыхал сердцебиение еще не рождённой дочери.
Сердечко у них в эту пору совсем уж малюсенькое, отсюда пульс просто как у загнанного кролика. Тыдык-тыдык, тыдык тыдык, тыдык тыдык. Как маленький поезд на детской железной дороге.
Я сидел и тихо депрессовал проклиная свою слабость и ненадежность - подвести жену в такое время, вот именно когда я ей нужен был больше всего на свете. Слабый как жертва Освенцима и без копейки денег. Вонючий потный кретин. Каждый ударчик сердца, как приговор.
Пока жена искала канал МТВ на палатном телевизоре, я слушал это тыдык-тыдык и украдкой плакал. Понятно это было побочкой от отходняков, но мне показалось, что прошло действие наркоза и я вдруг ожил. Я больше не зомби, и хотя мне теперь очень больно и я очень слаб, придет момент, когда я снова испытаю и радость, и счастье и любовь. И уже без всякого наркоза, которых их притупляет, гасит как мутное стекло. Соглашаясь на обезболивания от жизни, мы ведь и счастливую сторону, и весь позитив приглушаем с одинаковой силой.
***
В тот странный день сын и жена сели в машину и всё весело что-то мне рассказывали. Похоже, у них тоже был очень хороший день. Ну, а вот мой хороший день подпортили. Духи злобы поднебесной. Поэтому я их слушал родных как-то вполуха. В тумане. Все мои мысли, вся суть моя уже шарахалась по узким улочкам волмартра в поисках Лже-Тони. Анти-Тони.
Сегодня, этому ниггеру-шварцнигеру придется сделать больно, йо. Я запасусь терпением. Главное сработать четко, бесприкольно, и после не привезти ментов за собой на хвосте в мое укромное лежбище.
Значит, на машине ехать нельзя - увидят в камеры, отследят по номерам приедут прямо следом. Чертов двадцать первый век, камеры с софтом для распознования лиц почти на каждом большом перекрестке. Читал где-то на Хеллоуин система подняла тревогу-перехват узнав Усаму бин Ладена за рулем старенького бьюика. Усама ехал на вечеринку в ночной клуб. Как не странно муллы Омара, его постоянного до полного ахтунга парнера с ним в тот вечер не было.
Нет. Ни машину, ни телефон, ни бумажник с собой брать нельзя - обычный рыбацкий протокол. А что сейчас делать? Правильно - поеду в волмартр на стареньком велике. Знай наших. Его называли веломаньяк. Кровавая череда поломанных велосипедов и исковерканных негритянских судеб тянулась за ним от побережья до побережья.
О великая автодержавность Соединенных Штатов! Все и вся на машинах. Хотите легко уйти от ментов - выскакивайте нахер из авто и рвите на своих двоих - всего-то делов! Менты превосходны тут в автопреследовании. Раз в месяц у них учения. Плюс вертолеты сверху. Идиотам преступникам просто в голову не приходит взять бросить тачку прямо посередь дороги. Шок энд оу. И машины у копов хороши и техника вождения. А я вот сигану кустами как заяц, пусть теперь стоят и глазами хлопают. Понятно сообразят, но минуту-другую я выиграю. Обязательно.
***
Три лихорадочных круга по периметру волмартра ничего не дали. Тишина. ЛжеТони исчез. Мелочная рожа. Скосил мою сороковку и ушел на посадку?
Это немного расстроило, но совсем не убавило пыл. Я перешел через парковку и мягко упал на барную стойку в Эплби. Отсюда хорошо видно оба входа в лабаз, и можно мудро скрасить часы ожидания добрым пивом.
Лжедмитрий вернется - клёв у него тут отменный, я уверен. Вернется. Я тихонько выйду за ним на парковку, дождусь правильного расположения звезд и с удовольствием прострелю в упор бедро. Аккуратно, так, чтоб кости целы остались, а то ведь начнет орать, сука.
Незаметно, в удобной моей засаде я ласково осушил три бокала отличного бельгийского пива. Я от первых трех напитков обычно косею до бесстыдства. Но чудо несет в себе четвертый дринк - ибо от него я вдруг трезвею совершенно, и если не совершаю глупости и не тянусь за пятым - вечер-таки сходит мне с рук.
Именно на четвертом дринке меня и осенило. А нахрена мне ждать этого Тони? Что мне блин негров мало что ли? Опущу одного - другого, ограблю, унижу, может и полегчает, ась? Может и полегчает. Однозначно терапия. Это как в желтой газетенке писали про фермера из Флориды, который поймал крокодила, пытавшегося его убить во время рыбалки, связал несчастную рептилию, завязал ей глаза и потом неделю методично насиловал. Статья называлась "Крокодиловы слезы".
Я залпом охлобыстнул остатки джина, ибо что может нам помочь больше после трех бельгийских пивцов, чем старый добрый английский джин? А по-арабски джин это "дурак". Много они понимают, корабли пустыни. Долголетний опыт экспорта нефти и газа оставил их без национальной идеи. Не страна, а бензоколонка.
Залышив щедрые чаевые - я пополню запас монет уже сегодня, в день большой охоты, выскочил на улицу, запрыгнул на велик и нелепо захлюпал педалями, как утконос перепонками в направлении даунтауна, столь излюбленного и засиженного жирными неграми.
***
Мнение врачей разделилось. Половина считала, что это ложная тревога и нам можно спокойно отправляться домой, другая часть белохалатной мафии, так измученной местными адвокатами и бесчисленными исками, полагала, что лучше от греха вызвать искусственные роды и отпустить нас уже втроем. Страховка все покроет - раз пришла дэк пускай уже родит заодно. Чего койко-место порожняком гонять?
Решено было дожидаться завотделением, который заступал на смену в три часа ночи. Нас перевели в просторную родильную палату и понеслись наши первые сутки в стерильном комфорте нутра Метро Клиник. Нутра метра.
Мне было абсолютно все равно где лежать на спине. Дома, в больнице. Лишь бы лежа. Лежу и все жду когда придут силы. Ведь придут, нет? В больнице даже лучше - обожаю идеальную чистоту. Я отправил сына с родней жены, и с надеждой на сон моментально растянулся подле ее напичканного электроникой бронированного страйкера.
***
Сначала я решил долбануть по черным охранникам с платной парковки. Впрочем, охранники - одно название. Тесто плохо пропечённое залитое в униформу типа полицейской. Полуфабрикаты. Полуфабриканты. Репликанты. Питекантропы.
Помашу перед рылом стволом, набью карман мелкими мятыми купюрами и снова на велик, как настоящий гангстер. Но уже у самой парковки мне показалось, что первый удар по неграм не должен быть омрачен какой либо монетарной меркантильностью. Ноу. Только идейная борьба, деньги ведь пока есть, правильно?
И потом - пора поменять байк, нечего рисковать своим. Я прикрутил железного ослика у велостойки цивильного паба Малдунз и побрел пехом. Малдунз-пиздунз сразу отозвался злой клоун. Я отмахнулся от него и двинул на поиски байка. Первого плохо лежащего или дурно стоящего байка. Желательно какого-нибудь черного байка. А за своим непременно вернусь после того как упадет занавес сегодняшней странной оперетки. Хотя режиссер пока не знает, чем же оперетка кончится.
***
Проходя мимо автобусной остановки, заметил стариковскую алюминиевую трость. Хороша тросточка. Хозяина нет. Уехал, наверное. Или исцелился. Проникся духом господним и вот - оставил свою тросточку мне-грешному. Погну-ка я ее сегодня о чей-нибудь черный хребет, а пока прикинусь-ка инвалидом. Камуфляж. Ассара -дара - чукара!
Дальше я зашагал уже тяжело опираясь на трость, и неумело симулируя хромоту, вечно забывая, на какую ногу следует хромать, чтобы сбить столку возможные следственные действия завтра. Замаскировавшийся припиздыш.
Я еще толком не знал какое правонарушение совершу, но был уверен, что совершу непременно. Аж чесался весь. Хейт-крайм - акт-ненависти. Конечно же хейт крайм. А потому что нехуй плевать мне в душу. У меня был хороший день, и я любил весь мир. Если обижаете меня просто так вот, знайте, я сукин сын крайне злопамятный и у меня есть небольшой револьвер. Две маленькие слабости из длинного списка бесспорных достоинств.