Винсент Килпастор – Десять негритят (страница 20)
В 18:01 по местному времени 4 апреля 1968 года, когда Кинг стоял на балконе второго этажа мотеля, он был поражён единственной пулей, выпущенной из винтовки. Пуля прошла через правую часть шеи и глотку, потом, пройдя через спинной мозг, остановилась в его плече.
Глупо было допускать, что человек способный одной речью вывести на марш половину города умрет своей смертью.
Спустя два месяца после убийства Кинга, 10 июня 1968 года, подозреваемый - некто Джеймс Эрл Рей был схвачен в лондонском аэропорту Хитроу во время того, как он пытался улететь из Англии либо в Анголу, Родезию или в Южную Африку, используя для этого поддельный канадский паспорт на имя Рамона Георга Снейда. Рей был незамедлительно экстрадирован в Теннесси и обвинен в убийстве Кинга. Там он признался в совершении преступления, хотя спустя 3 дня отрекся от своих слов.
***
Я отложил в сторону школьный учебник по чтению. Это учебник моего сына. В этом году им расскажут про Кинга в учебнике по чтению. В следующем - в учебнике по истории. В учебнике по физике они изучат траекторию и баллистику выпущенной в Кинга пули.
В учебнике по анатомии они сделают выводы, что пуля, прошедшая через глотку и спинной мозг не оставила несчастному доктору никаких шансов.
Учительница по литературе заставит их зубрить "У меня есть мечта" чтоб от зубов отскакивало.
А хипповатый учитель по социологии, тайный борец за всемирную легализацию марихуаны, станет им намекать, что стрелял в Кинга профессиональный снайпер ФБР, а президент Джонсон даже не явился на похороны.И что день убийства Кинга сделали национальным днем скорби только после беспорядков в Балтиморе, Вашингтоне, Луивилле - экономика понесла ущерб в миллионы долларов, а в города ввели войска нацгвардии и еще долго не отменяли комендантский час.
История о Мартине Лютере Кинге и его мечте будет повторяться в школе из года в год, пока для моего сына и его друзей эти слова не станут пустым звуком, инфляцией за которой скроется истинный смысл борьбы, жизни и смерти смелого пастора с Юга США, где негры до сих пор правильно одеты и подчеркнуто вежливы с белыми. Рабство там заменили бесчисленные тюрьмы, а рабам выдали одинаковую оранжевую одежду. Примеров, где белый получает на Юге срок лет тридцать, а черный при тех же обстоятельствах хватает пожизняк, не счесть. Все еще нужны рабы, чтобы убирать хлопок и апельсины. В Узбекистане эту проблему решают по-своему, в Алабаме по-своему.
Вместо доктора Кинга мой сын будет видеть черных раздолбаев-рэперов со сползающими штанами, которые продают "Молли" у входа в дискотеку. И он подумает - может и правда их место не только на задней площадке в автобусе, а вообще - в клетке для опасных животных?
И наконец, окончив школу он станет со смехуечком, как мой сегодняшний драг-дилер, Джексон Чен, а просторечии Женя, уроженец Ростова, гражданин США с шести лет, окончивший тут школу, станет называть революционера - "Мартин Бюргер Кинг"
***
Я вернулся домой, где несколько успокоился, и у меня тут же начала болеть челюсть и висок куда молниеносно торцанул местный Пакьяо. Наверное, мне досталось бы больше, если бы не вмешательство морской пехоты и хорошего куска строительной древесины. Один раз морпех- всегда морпех.
Через полчаса в дверь постучали. Собаки подняли страшный гвалт, и мне пришлось минут пять распихивать их по комнатам. Не люблю гостей. Был период жизни, когда я находился среди людей днем и ночью. До сих пор отойти не могу. Одиночество это сокровище, о мой юный акутагава!
Ко мне в скит построенный в стиле Кейп Код явилась негритянка, приодетая в лучшую одежду - явно церковную. С ней было трое детей, не считая моего тучного Чикена.
Шесть негритят пошли на пасеку гулять,
Одного ужалил шмель, и их осталось пять.
Нигретесса подтолкнула чикена и Пакьяо, который больше годился ей в сыновья, а не романтические "бой френды", отчимы цыплячьего выводка, и заставила негодяев извиниться передо мной. Негритянка очень не хотела, чтобы я обратился в суд.
Пять негритят судейство учинили,
Засудили одного, осталось их четыре
А я и сам сидел и трясся, чтобы им не пришло в голову пожаловаться на местного терминатора в очках, который преследовал их несчастного сына. Ведь ребенок просто невинно шалил с собачками.
Четыре негритенка пошли купаться в море,
Один попался на приманку, и их осталось трое
Конфликт таким образом был урегулирован и я де факто выиграл войну против шестипалого бройлера.
Трое негритят в зверинце оказались,
Одного схватил медведь, и вдвоем остались.
Но челюсть болела с неделю и я все думал, как сожгу их дом коктейлями Яроша, запеку настоящий куриный гриль, если жизнь загонит меня в угол и снова придется уходить в глубокое подполье.
Двое негритят легли на солнцепеке,
Один сгорел - и вот один, несчастный, одинокий.
Последний негритянок поглядел устало,
Он пошел, повесился, и никого не стало.
***
Это был прекрасный день во всех отношениях. Бывают такие дни. Все идет как надо с самого утра, все получается, а настроение просто зашибись. И я не говорю, что вы торчите на чем-то. Все хорошо просто так - совершенно без какой-либо фармакологии. Так бывает, вам просто нужно вспомнить.
И надо же было мне попереться в чертов волмартр?
***
В волмартре играла музыка Дорз. Лав ми ту таймз бэйби, рвал сердце Джим Моррисон: лав ми твайс тудэй.
В волмартре - самом коммунистическом магазине США, впитавшем все наиболее гнусное от жидко обосравшейся совковой системы - от отношения к рабочим до отношения к покупателям. Например, если в соседнем Таргете у кассы собирается больше пяти человек, менеджер мгновенно открывает еще одну кассу - даром их штук двадцать у входа. А в волмартре менеджер черный и очередь в кассу всегда больше десяти человек. И вот над этими глумливыми очередями и злобными малооплачиваемыми кассирами теперь играет Дорз и поёт Джеймс Даглас Моррисон.
Тот самый Джим Моррисон, который всю жизнь забивал им баки, опускал и высмеивал, Джим, который нащупал комфортный выключатель жизни и остановил свое сердце героином, забравшись в горячую ванну в Париже, теперь Джим обслуживал их бумажную денежную массу и китайские газонокосилки. Лав ми ту таймз герл, ам гона уэй.
На их стороне вязкая текучесть времени. И они знают об этом. Поэтому мы дерзко помашем им хуем со сцены сегодня, как Джим на концерте в Маями. Или смачно плюнем в их гнусные лоснящиеся рожи катапультой Майдана завтра. Они все равно рано или поздно тихой сапой загонят нас в горячую ванну смерти или смирительный костюм психушки. Сделают послушными избирателями. Откроют в честь нас "Тупик Высоцкого".
Суть потребительской демократии состоит в бесконечных выборах, где нам и, правда дают выбирать. Только от нашего выбора мало, что реально меяется. Но легитимный выбор у потребителей и обывателей есть всегда. Как у великого Уэлша: "Выбери жизнь. Выбери работу. Выбери карьеру. Выбери семью. Выбери огромный телевизор, выбери стиральные машины, автомобили, проигрыватели компакт-дисков и электрические консервные ножи. Выбери хорошее здоровье, низкий уровень холестерина и стоматологическую страховку. Выбери недвижимость и платежи по фиксированной ставке. Выбери первый дом. Выбери друзей. Выбери спортивную одежду и чемоданы одного цвета. Выбери костюм-тройку в кредит из материала на твой выбор. Выбери вариант "сделай сам" и раздумья утром в воскресенье о том, кто ты такой. Выбери этот диван, развались на нем и смотри отупляющие, жалкие игровые шоу, набивая рот едой из супермаркета"
Времени у них - бесконечность. И если они не согнули нас при жизни, они сделает из нас набивной жупел после смерти.
***
Я шел по Волмартру счастливый как невеста летит с примерки свадебного платья. День прошел как надо, на работе я оттарабанил на кацманюгу без потерь для настроения и большого ущерба для здоровья. Бывают такие дни.
В голове напрашивались наброски какой-то новой истории, а у меня было целых два часа до прихода с работы жены, которая привезет с собой и сына. За пару часов одиночества и такого вот правильного настроения можно нагрофоманить сотню килобайтов непрактичной не имеющей монетарной ценности информации. Историй любви и ненависти, которые наши современные пишущие машинки переводят в равнодушие цифр. Диджитал. Литература цифрового века. Мы сами не замечаем, как плетем матрицу нолей и единиц, наивно думая, что боремся с нею.
Нужно только быстро купить дешевых костей на суп прожорливым зомбакам - тоже моя обязанность. Дешевые кости для зомбак и завели меня в тот день в зыбкие трясины волмартра.
***
Я увидел в магазине Тони и вздрогнул. Это точно Тони. Потому что, он одет под олд-скул - штаны на жопу не слезают, рубашка не пестрит баскетбольной символикой, на носу очки с простыми стеклами - закос под лоха, а голову украшает недешевая кепка. Правда, кепку он носит задом-на-перед, так что над его высоким умным лбом парит стилизованный кенгуру какого-то, видимо, всем известного брэнда.
- Тони! Дюд! Какая встреча!
Рванулся к нему, хватанул за плечи, развернул к себе, и охренел встретившись с дюдом глазами - несмотря на поразительное сходство, будто сошли с одного конвейера Джи Эм в Детройте, это все же был не Тони. Олд Скул, нормальный такой седеющий культурный нигрило, но не братуха. Увы. Блиин.