Винсент Гог – Птица в клетке. Письма 1872–1883 годов (страница 74)

Вместе с тем я полагаю, что мой друг Р. занимается вещами, которые отнимают слишком много физических и духовных сил и не стоят потраченного на них запала. Так, например, я узнал, что до болезни он работал над праздничным убранством к столетнему юбилею «Утрехтского художественного объединения», а сейчас трудится над отделкой церкви. При первой возможности я написал ему, что не считаю это разумным и что это может закончиться болезнью, как и в прошлый раз. Я бы не возражал, если бы его переутомление было связано с работой над обычными вещами, но, как я уже отмечал, то, чем он занимается, не стоит потраченных усилий, и поэтому я написал ему еще раз: «Ты стрелок, и сейчас ты – один из немногих, у кого в ранце остались патроны. Используй их только тогда, когда без выстрела не обойтись».

Боюсь, дорогой брат, что деньги, одолженные тобой нашему дорогому кузену Х., сейчас приняли форму злобной охотничьей собаки или чего-нибудь настолько же странного; по-моему, он еще не раз совершит ошибку, делая такие приобретения, так как не всегда сумеет обратить их в банковские билеты или звонкую монету, – как и многие любители лошадей или собак, он может попасть на крючок какого-нибудь барыги. Я в числе тех, кто желает ему огромного успеха в коммерческих делах, и я был бы весьма рад, если бы он смог поскорее вернуть тебе долг. В свое время он собирался заполнить плантации бесчисленными собаками. Эта отрасль животноводства заслуживает поддержки, но пока я лишь выражу надежду, что она окажется чрезвычайно прибыльной.

Твоя пациентка уже покинула больницу? Возможно, тебя еще ожидают полные беспокойства дни, не менее серьезные, чем когда она пребывала там. Мишле справедливо отмечает: «Женщина – это больная». Тео, они непостоянны, изменчивы, как погода. Конечно, тот, у кого есть глаза, видит нечто прекрасное и хорошее в любой погоде: ему нравятся снег и палящее солнце, буря и штиль, мороз и жара – любое время года вызывает у него восхищение, он старается не упустить ни одного дня в году и в душе спокоен и доволен тем, что все идет своим чередом; но даже если человек воспринимает вот так природу, и смену времен года, и женское непостоянство, в глубине души веря, что у любой загадки есть свое объяснение, и мирясь с тем, что некоторые вещи выше его понимания, то, повторяю, даже если он может вот так относиться к жизни, его собственная природа и жизненные взгляды не всегда, не в любую минуту находятся в гармонии и согласии с характером и мнением женщины, с которой он связан, и тогда он, несмотря на свои взгляды, хорошее настроение и уравновешенный характер, начинает испытывать беспокойство, недовольство и сомнения.

Профессор, принимавший роды у моей жены, сказал мне, что полное восстановление займет годы. Иными словами, ее нервная система все еще довольно расшатана, и ей в высшей степени свойственна эта женская переменчивость. Как ты понимаешь, больше всего я опасаюсь, что она может вновь совершить прошлые ошибки.

Хотя это опасность нравственного порядка, она связана с ее физическим состоянием. Такие метания, как я это называю, между исправлением и прежними пагубными привычками неизменно вызывают у меня серьезное беспокойство. Она бывает настолько не в духе, что это становится почти невыносимо даже для меня, – раздражительная, злая, короче говоря, порой я впадаю в отчаяние. Потом это проходит, и она повторяет вновь и вновь: «САМА НЕ ЗНАЮ, ЧТО ТВОРЮ».

Помнишь, в прошлом году ты писал о своих опасениях, что мать Син станет мне в тягость? Порой мне жаль, что этого не произошло. Ее мать очень расторопна, когда пожелает, и могла бы делать все гораздо лучше, чем делает сейчас. Теперь она чаще мешает мне, чем помогает. Как бы то ни было, если женщина поступает дурно, это вина ее матери, а если дурно поступает мать, то это, скорее всего, вина стоящей за ней семьи. Подобные вещи безобидны сами по себе, но они препятствуют развитию и сводят на нет или подавляют любое благотворное влияние.

У моей жены есть недостатки, и порой она ведет себя неправильно – этого не избежать. Но по-моему, ЭТО ДЕЛАЕТ ЕЕ ДУРНОЙ. Тем не менее все эти изъяны следует искоренить: неряшливость, безразличие, лень и нерасторопность, о да, куча вещей, но у них один источник – плохое воспитание, ошибочные представления о жизни, питаемые на протяжении многих лет, пагубное влияние дурного окружения. Я делюсь с тобой этим не от отчаяния, а потому, что доверяю тебе и хочу показать, что моя любовь не купается в лунном свете и не благоухает наподобие роз, но порой бывает прозаична, как утро понедельника.

На небольшой картине Тиссо изображена женская фигурка в снегу, среди увядших цветов. Voie des fleurs, voie des pleurs[159]. Да, путь моей жены больше не устлан цветами, как в молодости, когда она могла делать что хочет и следовать за своими желаниями, жизнь стала для нее более тернистой и превратилась в дорогу слез – особенно в прошлом году; в этом году тернии также встречались на ее пути, их будет немало и дальше, тем не менее упорство и стойкость помогут ей все преодолеть.

Порой у нас бывают ссоры, особенно когда я осмеливаюсь упрекнуть ее за ту или иную оплошность, которая уже долго нервировала меня, но о которой я предпочитал помалкивать. Назову, к примеру, починку одежды и шитье детского платья. Однако все заканчивается тем, что в один прекрасный день Син принимается за дело, и в этом смысле, как и во многих других, она стала вести себя гораздо лучше.

В самом себе я тоже должен многое изменить, ведь именно я обязан подавать ей пример в работе и терпении, а это чертовски сложно, брат: быть тем, кто исподволь служит примером другому. Я ведь и сам порой бываю не на высоте, и я должен стать лучше, чтобы пробудить в ней стремление к самосовершенствованию.

Мальчик чувствует себя прекрасно, девочка в прошлом часто болела и была лишена внимания.

Но малыш – это чудо жизнерадостности, и кажется, он уже сейчас готов противостоять общественным правилам и условностям. Например, насколько мне известно, всех детей кормят чем-то вроде хлебной каши. Но он решительно и безоговорочно ее отвергает: хотя у него все еще нет зубов, он может отгрызть кусочек от краюхи хлеба и с удовольствием ест всякую всячину, смеясь, агукая, издавая разные звуки, но, завидев кашу и тому подобное, плотно закрывает рот. Он частенько сидит на полу, на мешках или на чем-нибудь еще, в углу моей мастерской, гулькает при виде рисунков, но в остальном ведет себя тихо, потому что рассматривает висящие на стене работы. Ах, какой же милый малыш!

Между тем количество этюдов увеличивается – к твоему приезду, полагаю, ты, возможно, найдешь то, что подойдет для портфолио в твоей комнате; как бы то ни было, решай сам, ты прекрасно знаешь: все, что тебе понравится, ты можешь считать своей собственностью. Тем не менее этюды должны лечь в основу других вещей, и новые должны получиться лучше предыдущих. Впрочем, я сам пока не знаю, как именно.

Но я надеюсь, что ты сам увидишь их вновь.

Меня очень заинтересовало одно издание – «Le Salon 1883», это первый выпуск серии иллюстраций, некоторые чертовски хороши, и они напечатаны новым способом. Учитывая, что я сам в эти дни работаю типографской краской и литографским карандашом, я подписался на него, хотя у меня и так много расходов. Знаешь, я совершенно уверен, что некоторые мои работы могут хорошо получиться, если будут отпечатаны в этой манере, – в частности, те, где присутствует более насыщенный черный цвет благодаря использованию литографского карандаша и типографской краски; я также могу купить коричневатую сепию, которая часто встречается на вышеназванных листах.

Ладно, когда приедешь, может быть, нам удастся довести что-нибудь до ума.

Вероятно, я подробно напишу о различных вещах, которые вызывают у меня много вопросов, и тогда ты, например, покажешь эти записи Бюго, присовокупив к ним несколько моих этюдов, а тот, в свою очередь, сможет кое-что прояснить.

На днях прочел «Самца» Камилла Лемонье – невероятно талантливое сочинение, в манере Золя. Все описано именно так, как это происходит в природе, и подвергнуто глубокому анализу.

В витрине «Гупиль и К^о» я видел большую картину Фромантена с изображением схватки феллахов.

Видел также nouveautés[160], но, возможно, не все. Мне вновь попался Жюльен Дюпре – о нем я писал тебе ранее, – там были две его вещи, которые не очень мне понравились и показались более заурядными, чем те, которые я видел этой зимой в одном иллюстрированном журнале.

Знаешь ли ты, что картину Раппарда на этот раз будут выставлять в Амстердаме?

Что ж, уже поздно, спасибо за деньги, я надеюсь, что «пришлю письмо» Раппарда не заставит себя долго ждать и что Х. в. Г. преуспеет в животноводстве.

До свидания, успехов во всем, особенно в том, что касается твоей дамы.

И все же до чего хорош Фромантен! Это искатель, способный в полной мере воплотить свой замысел, и работает он на совесть.

Дорогой Тео,

спасибо за твое письмо и то, что к нему прилагалось. Сегодня воскресенье, всю неделю я работал не покладая рук и наконец решил передохнуть и теперь напишу тебе обо всем обстоятельно, подробнее, чем писал в последнее время, когда меня многое отвлекало. К тому же моя потребность написать тебе возросла после того, как я узнал из твоего письма, что твои дела идут неважно, и я постараюсь, чтобы мое письмо получилось более задушевным, чем обычно.