Винсент Гог – Птица в клетке. Письма 1872–1883 годов (страница 70)

Если бы мне пришлось все оплачивать самому, эта задача оказалась бы мне совершенно не по силам, ибо это весьма дорого, и я очень доволен, что в результате вышло по-моему.

В последнее время, трудясь над рисунками, я чувствовал нехватку правильного освещения; в особенности это ощущалось, например, при работе над теми головами, которые я тебе послал, – я использовал для них более насыщенный черный цвет. Надеюсь, все сложится удачно, но даже по этому наброску ты сам можешь судить, насколько это просто, и, как мне кажется, все непременно должно получиться.

И все же насколько убого большинство современных домов в сравнении с тем, какими они могли бы быть, если бы их обустраивали поуютнее.

Сравни современное окно с окнами эпохи Рембрандта. Мне кажется, в те времена люди испытывали определенную потребность в особом приглушенном свете, которой теперь больше нет, – по крайней мере, сейчас они стремятся к холодной, суровой и безжизненной обстановке. Определенные перемены к лучшему начались с домов рабочих, но вот уже двадцать-тридцать лет я не вижу никакого развития в этом направлении. Наоборот, привлекательные черты все чаще исчезают, им на смену приходит нечто холодное, рациональное и упорядоченное, и чем дальше, тем более пустым все становится. Если бы я мог, то переделал бы окна вот так [см. иллюстрацию].

Разница была бы небольшой, не используй мы существующие ставни. Отличие заключалось бы лишь в том, что каждое световое окошко было бы обрамлено, а створки получились бы чуть меньше.

Последний вариант предпочтительнее и легче в исполнении. Но нельзя иметь все, что пожелаешь. Кроме того, у окна должен быть широкий подоконник, на котором можно сидеть, чего совсем нет в этом доме.

Я с нетерпением жду твоего письма и новостей о твоей больной. Надеюсь, ничто не нарушило ее покоя, желаю ей скорого и благополучного выздоровления. И однако, не каждый раз все проходит гладко и быстро, почти постоянно случается то одно, то другое, и поэтому нужно быть начеку. На прошлой неделе я перечитал «Собор Парижской Богоматери» Гюго, который впервые попал ко мне в руки лет десять назад. Знаешь, кого я там обнаружил, или, по крайней мере, думаю, что обнаружил, ибо не сомневаюсь, что Виктор Гюго именно так и задумал? В Квазимодо я узнал Тейса Мариса.

Возможно, большинству читателей «Собора Парижской Богоматери» Квазимодо показался шутом. Однако ты, как и я, не сочтешь Квазимодо смешным и, как и я, почувствуешь правду в словах Гюго: «Pour ceux qui savent que Quasimodo a existé»[152], собор Парижской Богоматери теперь опустел. «Car non seulement il en était l’habitant mais il en était l’âme»[153].

Рисунок из письма 318

Если принять «Собор Парижской Богоматери» за символ того направления в искусстве, которое нашло свое отражение в творчестве, например, Лейса, (иногда) де Гру, Лажи, Дефриндта и Генри Пиля, то о Тейсе Марисе можно сказать следующее: «Maintenant il y a un vide pour ceux qui savent qu’il a existé car il en était l’ame et l’âme de cet art-là, c’etait lui»[154]. Иными словами, Тейс Марис все еще жив, но уже не так ярок и полон сил – он уязвлен и разочарован во всем настолько, насколько вообще человек может разочароваться. Полагаю, одна из невероятных глупостей, которую только могут совершить местные художники, состоит в том, что они даже сейчас продолжают посмеиваться над Тейсом Марисом. Для меня это так же отвратительно, как самоубийство. Почему именно самоубийство? Потому что Тейс Марис – воплощение всего самого высокого и благородного, и, по-моему, насмехаясь над ним, художники принижают самих себя.

Если кто-то не понимает Мариса, tant pis pour lui[155], те, кто его понимает, оплакивают его и его сломленную душу.

Noble lame, vil fourreau — Dans mon âme je suis beau[156].

Эти слова применимы как к Тейсу Марису, так и к Квазимодо.

Ладно, напиши поскорее, если еще не сделал этого. И верь мне, мысленно жму руку.

Дорогой Тео,

посылаю тебе набросок, на котором я изобразил продажу супа в общественной столовой. Действие происходит в большом помещении, где свет падает сверху, через дверь справа.

Я еще раз воспроизвел этот сюжет в мастерской. На задний план я поместил белую перегородку и нарисовал на ней раздаточное окошко в соответствии с теми размерами и пропорциями, какие оно имеет в действительности; дальнее окно закрыто наглухо, у среднего прикрыта лишь нижняя часть. Так что свет падает из точки P, как и в той столовой.

Как ты понимаешь, если кто-то позирует мне там, фигуры получаются точно такими же, как в настоящей общественной столовой.

В верхней части [страницы] ты видишь мизансцену, выполненную в мастерской. Я заключил в рамку место, предназначавшееся для рисунка.

Разумеется, сейчас у меня есть сколько угодно времени для постановки фигуры в правильную позу и доведения ее до совершенства, при этом я все же могу в общих чертах придерживаться того сюжета, который увидел.

Мне бы хотелось воспроизвести эту сцену, например, в акварели. И изо всех сил постараться преуспеть в этом. Мне кажется, теперь я чаще смогу писать фигуры в мастерской. Этим летом, до того как здесь кое-что изменилось, я пытался заняться этим, но цвет фигур получался таким блеклым и холодным, что у меня пропадало всякое желание писать. Как только на них падал яркий свет, они, так сказать, переставали быть живописными.

Знаешь, чего мне очень не хватает? Мне нужно несколько отрезов ткани – коричневой, серой и пр., – чтобы точно передать цвет фона. На рисунке, набросок которого изображен на оборотной стороне листа, стена должна быть белой, с покрытыми серой краской филенками, пол – более темным. Внимание к подобным вещам позволяет точнее изобразить помещение. У меня уже есть несколько вещей для этого, даже всевозможная НАСТОЯЩАЯ одежда. Вчера, например, я приобрел невероятно живописную заштопанную блузу из грубого льна. Я никогда не упускаю из виду подобные вещи: изучая их, получаешь большее удовлетворение от работы с моделями, чем когда оставляешь все на волю случая.

Рисунок из письма 323

Я испытываю такую же любовь к своей мастерской, какую испытывает капитан корабля к своему судну. Думаю, мне удастся правильно обустроить ее. Но мой кошелек не всегда позволяет приобретать то, что требуется. И все же те вещи, которые я покупаю, прослужат долго, и сейчас я должен использовать этот шанс, потому что в будущем он может больше не представиться.

Перемены в мастерской принесут больше косвенных, чем прямых расходов. Ибо для меня она не будет совершенной, пока я не обзаведусь всевозможными вещами, которые сделают ее удобной для работы.

Из-за твоей больной у тебя, должно быть, много трат. Что до меня, то я не буду сидеть без дела, если ты в настоящее время не сможешь выслать ничего сверх того, что посылаешь обычно. Тем более что недавно я как раз получил от тебя дополнительную сумму на расходы. И потому хочу подчеркнуть, что при необходимости справлюсь и так.

Но я горю желанием продолжать работу и добиться успеха. Дополнительным стимулом для меня стало то, что Раппард тоже начал прилагать усилия, и даже больше, чем раньше, а я стремлюсь оставаться на одном уровне с ним – так нам проще находить общий язык и помогать друг другу. Он написал гораздо больше картин, чем я, и дольше занимался рисованием, но наши достижения сравнимы. Я могу отставать от него в живописи, но рисунок я ему не уступлю. Хотелось бы, чтобы мы с ним продолжили работать в одном и том же направлении, а именно изображали простых людей, сцены в столовых, приютах и т. д. Он пообещал навестить меня на днях, и я хотел бы договориться с ним о том, чтобы сделать серию рисунков с людьми из народа, которые мы потом превратили бы в литографии, но только в том случае, если они получатся довольно удачными. Собственно, это и куча иных причин заставляют меня прилагать все больше усилий.

В любом случае, сможешь ты что-нибудь выслать или нет, смею пообещать тебе, что в скором времени у меня появятся лучшие по качеству рисунки. Переоборудование мастерской – даже если сейчас его нельзя считать полностью законченным – позволяет подступиться кое к каким новым вещам.

Но на моем пути станет меньше препятствий, если на днях ты сможешь выслать мне дополнительную сумму. Иначе я, наверное, столкнусь с трудностями – не смогу купить рисовальные принадлежности, оплатить работу модели или привести в надлежащий вид мастерскую.

Я сказал «лучшие по качеству рисунки», но это относительно. У меня есть несколько этюдов голов – сирот и т. п., которые я не смогу исправить потому, что в них отразилась настоящая натура, а также потому, что я не осмелюсь пообещать, что завтра или послезавтра сумею выполнить их лучше, даже если в них есть определенные недостатки, вызывающие у меня справедливое недовольство.

Я подразумеваю под «лучшими по качеству рисунками» нечто другое, а именно иной подход при их создании: я привнесу в них больше игры света и тени, что встречается в моих этюдах, выполненных этой зимой, редко или не встречается совсем.

А это я могу пообещать тебе уже сейчас.

Завтра в моей мастерской будет многолюдно: придут мать и младшая сестра Син, а также соседский мальчишка, которые вместе с моими домочадцами будут позировать для того рисунка, первый набросок которого я посылаю.