Винсент Гог – Птица в клетке. Письма 1872–1883 годов (страница 35)

А пока что верьте мне, жму руку.

Сейчас я пишу Вам чаще обычного, потому что вскоре мне придет много другой корреспонденции.

Дорогой Тео,

возможно, ты уже заждался весточки от меня и хочешь узнать, чем я в последнее время занимаюсь. А я, со своей стороны, жду не дождусь письма от тебя.

Я все еще провожу каждый день у Мауве – днем пишу красками, вечером делаю рисунки. Написал пять этюдов и две акварели и, разумеется, сделал несколько набросков.

Я не могу передать, как были добры и радушны Мауве и Йет в эти дни. И Мауве показал и объяснил мне то, что я не смогу использовать сразу, но постепенно начну применять на практике. А пока я продолжу усердно работать, и когда вновь окажусь в Эттене, кое-что потребуется изменить: среди прочего мне нужно будет снять большую комнату, где я смогу увеличить расстояние между мной и моделью, иначе невозможно рисовать фигуры, разве что эскизы каких-нибудь фрагментов.

Короче говоря, я обсужу эту тему с М.[85] и вскоре напишу тебе снова.

Этюды маслом – это натюрморты, а акварели написаны с натуры: мне позировала жительница Схевенингена. Возможно, М. сам напишет тебе на днях.

Все же, Тео, уже прошел почти месяц с моего отъезда, и ты понимаешь, что у меня было много расходов. Хоть М. и предоставил мне различные вещи, краски и т. п., мне пришлось кое-что докупить, кроме того, я заплатил натурщице за несколько дней. Еще мне нужна была обувь, и вообще, я не всегда высчитывал каждый цент. И я немного превысил лимит в 100 франков, потому что только само путешествие обошлось мне в 90 гульденов. А теперь мне кажется, что у папы туго с деньгами, и я не знаю, что мне делать.

Что касается меня, то я с удовольствием остался бы здесь подольше: снял бы комнату на пару месяцев, например в Схевенингене, или даже на более длительный срок, чем пара месяцев. Но в нынешних обстоятельствах мне, вероятно, лучше вернуться в Эттен. Схевенинген чрезвычайно красив, так же как местные типажи и образы. Но натурщики берут здесь 1,5–2 гульдена в день, а некоторые еще больше.

Зато здесь есть возможность пообщаться с художниками и т. д. Когда я на этой неделе написал папе и попросил денег, он ответил, что уже потраченные мной 90 гульденов – это ужасно много.

Однако, думается, ты поймешь, что это произошло не без причины, ибо все стоит дорого. Но я, черт возьми, терпеть не могу отчитываться перед папой за каждый цент, тем более что они потом рассказывают об этом всем на свете, добавляя кое-что от себя и преувеличивая.

К тому же папа потратился, купив мне пальто: когда я его надел, оно оказалось таким длинным, что волочилось по земле, и к тому же это безвкусный, крикливый стиль. Возможно, папа поступил так из лучших побуждений, но все же сейчас, когда у нас и так много расходов, время для этого не самое подходящее, и затем, неправильно покупать одежду, не посоветовавшись с человеком, без примерок и замеров. Поэтому вынужден сообщить тебе, Тео, что мое положение становится немного затруднительным.

Я пишу тебе, чтобы сказать вот что. У меня не осталось денег на дальнейшее пребывание здесь, у меня не осталось денег на обратную дорогу. Сейчас я в любом случае выжду пару дней. И сделаю то, что ты захочешь.

Если ты решишь, что мне лучше остаться здесь еще на некоторое время, я с удовольствием это сделаю и не вернусь, пока не достигну определенных результатов.

Если ты прикажешь мне немедленно возвращаться, меня это тоже устроит. Если бы мне только удалось найти подходящую комнату, чуть побольше домашней мастерской, я бы смог повозиться некоторое время самостоятельно, а позднее вновь отправился бы в Гаагу. В любом случае, Тео, Мауве посвятил меня в премудрости палитры и рисования акварелей. И это компенсирует те 90 гульденов, что я потратил на дорогу. М. говорит, что солнце еще взойдет для меня, а пока оно скрыто за туманом. Я был бы не против. Я еще расскажу тебе о доброте и радушии М.

Сейчас я некоторое время подожду твоего ответа здесь. Но если его не последует в ближайшие три-четыре дня, я попрошу денег у папы, чтобы тотчас отправиться назад.

Мне есть что тебе поведать, то, что, возможно, вызовет твой интерес: речь идет о работе с натурой в Эттене, но, как я уже написал, я расскажу об этом позднее – спустя некоторое время. Прилагаю к письму наброски двух акварелей. Я не оставляю надежду в относительно скором будущем нарисовать то, что можно будет продать, да, я полагаю, что эти две уже можно будет выставить на продажу. В особенности ту, к которой приложил руку М. Но я бы оставил их пока себе, чтобы не забыть приемы, которые я использовал при их создании.

Рисунки из письма 192

Акварель – прекрасная вещь, передающая пространство и воздушность, позволяющая фигуре человека стать частью окружающего мира и ожить.

Ты просишь нарисовать для тебя несколько акварелей, но пребывание здесь, натурщики, краски, бумага и т. д. и т. п. – за все нужно платить, а мне нечем.

Так что пришли мне весточку с обратной почтой и по возможности немного денег, если хочешь, чтобы я тут остался.

Я действительно думаю, что теперь, получив кое-какие практические знания о цвете и обращении с кистью, я добьюсь серьезных результатов. А ты понимаешь, как важно для меня, чтобы М. не пожалел, что был так добр ко мне.

Мы попробуем добиться успеха и приложим все усилия.

А теперь прощай, я в любом случае рассчитываю получить от тебя весточку с обратной почтой, адрес: А. Мауве, Эйленбоомен 198. Верь мне, мысленно жму руку.

У меня на удивление плохие чернила, в них есть какой-то красный оттенок, который проявился и в рисунках.

Вот сюжеты двух этюдов маслом. Первый: терракотовая головка ребенка в меховой шапке; второй: кочан капусты и картофелины.

Боюсь, порой ты можешь отбросить книгу, потому что она слишком реалистична. Имей сочувствие и терпение к этому письму и в любом случае прочитай его до конца, даже если оно резкое.

Дорогой Тео,

как я ранее писал тебе из Гааги, я хотел бы кое-что обсудить с тобой, [что и собираюсь сделать] сейчас, когда я вернулся. Не без волнения я вспоминаю поездку в Гаагу. Когда я отправился к М., мое сердце трепетало, потому что я спрашивал себя: попытается ли он тоже отделаться пустыми обещаниями, или меня ждет там нечто иное? А он дал мне всевозможные практические советы и сердечно воодушевил меня. Он не стал просто постоянно нахваливать все, что я делаю или говорю, – наоборот. Когда он говорил, что у меня что-то не получилось, то одновременно объяснял: «Попробуйте вот так и вот так», и это совсем иное дело, чем критика ради критики. Когда тебе говорят: «Вы больны тем-то и тем-то», это не сильно помогает, но если тебе скажут: «Сделайте это и то, и вы исцелитесь», эти советы не будут надувательством, они настоящие и именно поэтому помогают. Работая с ним, я создал несколько работ маслом и пару акварелей. Разумеется, это не шедевры, но все же я верю, что в них есть нечто солидное и настоящее, во всяком случае больше, чем в моих предыдущих работах. Поэтому я полагаю, что стою на пороге создания чего-то серьезного. И так как мой инструментарий немного расширился – сейчас я работаю красками и кистью, – то нынче я как бы творю все новое.

А теперь мы должны применить все это на практике. И перво-наперво я должен найти помещение, которое будет достаточно большим, учитывая, что мне нужно думать о приличной дистанции между мной и объектами. Мауве так и сказал, увидев мои этюды: «Вы сидите слишком близко к модели».

Из-за этого мне почти никогда не удается правильно определить необходимые пропорции, так что это одна из первейших вещей, на которые следует обратить внимание. Мне нужно будет снять где-нибудь большое помещение, комнату или склад. И оно не должно быть очень дорогим. Дома, в которых живут рабочие, стоят здесь 30 гульденов в год, так что, мне думается, помещение вдвое больше будет стоить около 60 гульденов.

И это не проблема. Я уже осмотрел один склад, правда у него слишком много неудобств, особенно для работы в зимнее время. Однако, если погода будет немного мягче, я смогу там работать. И, кроме того, здесь, в Брабанте, можно найти моделей, и не только в Эттене, если с этим будут сложности, но и в других деревнях.

Однако, хотя я очень люблю Брабант, помимо брабантских крестьян, мне нравятся и другие образы. Например, я нахожу невыразимо прекрасным Схевенинген. Но пока что я здесь, и это обходится гораздо дешевле. Правда, я пообещал Мауве сделать все от меня зависящее, чтобы найти подходящую мастерскую, и, кроме того, я должен использовать бумагу и краски более высокого качества.

Как бы то ни было, бумага энгр отлично подходит для эскизов и набросков. Кроме того, дешевле самому компоновать альбомы для набросков в различных форматах, чем покупать их готовыми. У меня еще осталось немного бумаги энгр, и ты сделаешь мне большое одолжение, если сможешь послать еще, когда отправишь мне назад упомянутые эскизы. Только, пожалуйста, не белоснежную, а цвета небеленого льна – никаких холодных оттенков.

Тео, как же важны тон и цвет! И тот, кто не сумел их почувствовать, как же далек он от жизни! М. научил меня видеть много того, чего я раньше не замечал, и то, чему он меня научил, я при возможности попробую передать тебе, потому что, наверное, есть пара вещей, о которых ты и не подозреваешь. В любом случае я надеюсь, что мы еще поговорим об искусстве.