Винсент Гог – Птица в клетке. Письма 1872–1883 годов (страница 13)
Давай не будем забывать «то, что мы слышали от начала».
В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. И так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную. Ничто не может отлучить нас от любви Божией во Христе, ни настоящее, ни будущее.
В прошлое воскресенье утром я побывал в местной французской церкви, она очень строгая и величественная, и есть в ней что-то привлекательное, проповедь называлась: «Держи, что имеешь, дабы никто не восхитил венца твоего». Она закончилась словами: «Если я забуду тебя, Иерусалим, – забудь меня, десница моя».
После службы я очень хорошо прогулялся в одиночку по дамбе, что идет вдоль мельниц, над лугами простиралось великолепное небо, которое отражалось в канавах. В других странах встречаются причудливые пейзажи. Например, французское побережье, которое я видел в окрестностях Дьеппа: обрывистый скалистый берег, поросший травой, море и небо, порт со старыми лодками, наподобие тех, что рисует Добиньи, – с коричневыми неводами и парусами, – маленькие домики, среди которых несколько ресторанов с белыми занавесками и зелеными сосновыми ветками в окнах, повозки, запряженные белыми лошадьми с массивными синими уздечками в красных кисточках, извозчики в синих кителях, бородатые рыбаки в замасленных одеждах и француженки с бледными лицами, с темными, зачастую глубоко посаженными глазами, в черных платьях и белых чепцах; или, например, лондонские дождливые улицы в свете фонарей, и одна ночь там, проведенная на ступеньках старой серой церквушки – как случилось со мной этим летом после путешествия в Рамсгейт, – да, в других странах тоже встречается нечто необычное, но, когда в прошлое воскресенье я гулял по той дамбе, я думал о том, как хороша голландская земля, и будто почувствовал: «Теперь у меня на сердце – заключить завет с Господом Богом моим», потому что меня посетило воспоминание о прошлом, в том числе о том, как часто в последние дни февраля мы с папой совершали прогулки в Рейсберген и т. п. и слушали пение жаворонка, летящего над черными пашнями, покрытыми ростками молодой зеленой пшеницы, об ослепительно-голубом небе с белыми облаками над ними и о мощеной дороге в обрамлении буков – о, Иерусалим, Иерусалим! Вернее: о, Зюндерт, о, Зюндерт! Кто знает, сможем ли мы летом опять вместе прогуляться по берегу моря? Да, нам нужно оставаться хорошими друзьями, Тео, и верить в Бога и верить с прежней верой в Того, Кто может сделать несравненно больше всего, что мы просим или о чем помышляем, – кто может сказать, каких высот может достичь милость Господня.
От всего сердца поздравляю тебя с сегодняшним днем, уже половина второго, а значит, наступило 8 февраля. Да сохранит Господь нашего отца еще долго для нас: «Он связал нас тесно друг с другом, и пусть любовь к Нему эту связь все больше и больше укрепляет».
Папа написал, что уже видел скворцов, – помнишь, как в Зюндерте они сидели на церкви, – здесь я не приметил еще ни одного, зато утром видел много ворон на большой церкви. Скоро весна, и жаворонки вновь прилетят. «Он обновляет лице земли», и написано: «Се, творю все новое», – и так, как Он обновляет земной лик, Он может обновить и укрепить душу, и сердце, и разум человека – в характере каждого истинного сына присутствует нечто от сына из притчи, который «был мертв и ожил». Давай не забывать слов «огорчаемся, но всегда радуемся», а также «мы неизвестны, но нас узнают», и считать тоску духовным стремлением, и верить в Бога – в Свой час Он может прогнать чувство одиночества, которое мы порой испытываем даже посреди толпы и о котором Иосиф сказал: «Он дал мне забыть все несчастья мои и весь дом отца моего», и все же Иосиф не забыл отца своего, тебе это известно, но ты знаешь также, что́ он имел в виду, говоря это. Будь здоров, передавай от меня привет всем у Роосов и в особенности господину Терстеху с супругой, а я мысленно жму тебе руку, и верь мне.
Попроси господина Терстеха не обижаться на то, что репродукции рисунков еще не возвратили: это все для гимназии, уже отобрано 30 штук, но предстоит отобрать еще больше для вечерней средней школы, и поэтому их задержат еще дней на 8. Ты получишь их при первой же возможности.
Мой мальчик, пошли мне еще раз отрывок из Мишле, он мне снова нужен: тот, который ты послал мне ранее, остался вместе с багажом в моей подставке для чтения. Напиши мне поскорее.
«Dieu est fidèle qui ne permettra point que vous soyez tenté au-dessus de vos forces, mais avec la tentation Il donnera aussi l’issue»[26].
«Let none of these things move thee»[27].
Дорогой Тео,
спасибо за твое письмо, мужайся, и Он укрепит твое сердце. Сегодня я получил длинное письмо из дому, в котором папа спрашивает меня, не сможем ли мы оба в ближайшее воскресенье приехать в Амстердам к дяде Кору. Если тебе это подходит, то в субботу вечером я приеду к тебе в Гаагу на том поезде, который прибывает в 11 с минутами, а утром мы первым поездом отправимся в Амстердам и останемся там до вечера.
Мы должны это сделать: похоже, папа загорелся этой идеей, и тогда в следующее воскресенье мы снова будем вместе. Я же могу той ночью остаться у тебя? Или отправлюсь в «Туласт»[28]. Пошли мне открытку, если тебе это подходит, давай держаться друг за дружку.
Прилагаю пару слов для дяди Кора, добавь что-нибудь от себя, если захочешь. Уже поздно, днем я совершил прогулку, которая была мне крайне необходима: сначала вокруг церкви Гроотекерк, затем мимо Ниувекерк и потом по дамбе, где стоят все мельницы, которые видно издалека, если гулять вдоль железнодорожных путей. В этом причудливом пейзаже и окрестностях много всего такого, что будто говорит: «Будь тверд и мужествен, не бойся».
Бывают такие дни в жизни, когда все члены страдают, потому что один из членов страдает, и где есть искренняя «печаль ради Бога»: там Бог неподалеку, Который удержит нас. Раз мы в это верим, давай в эти дни горячо желать необходимых нам событий и молить о них, о том, чтобы мы были услышаны. Помолись за меня, чтобы мне стал открыт путь, чтобы я в большей степени, чем сейчас, смог посвятить свою жизнь служению Ему и Евангелию. Я продолжаю настаивать на этом и верю, что буду услышан, я говорю это со всем смирением и преклонив голову, если можно так выразиться. Это такое важное дело, но одновременно такое непростое, и все же я этого искренне желаю.
Кто-нибудь скажет, что это за пределом человеческих возможностей, но когда я размышляю об этом более серьезно, не задерживаясь на поверхностном понимании вещей, которые человекам невозможны, то сознаю, что только в Боге успокаивается душа моя, ибо это возможно для Него: Он сказал – и сделалось, Он повелел – и явилось. О Тео, Тео, мальчик мой, если бы только мои надежды сбылись, и этот поток неудач во всем, что я предпринимал и в чем не преуспел, этот поток упреков, которые мне приходилось выслушивать и сносить, если бы я только мог от них избавиться и если бы мне дали и возможность, и силу, и любовь, необходимые для развития, упорства и стойкости в этом, то мой отец и я искренне возблагодарили бы Господа. Мысленно жму руку, и кланяйся Роосам. Помолись об этом для меня в сей твой день и верь мне.
Дордрехт, 22 или 23 марта 1877
Дорогой Тео,
хочу позаботиться о том, чтобы ты во время своего путешествия получил [от меня] письмо: какой хороший мы с тобой провели день в Амстердаме; я смотрел вслед увозящему тебя поезду до тех пор, пока он не скрылся из виду; все-таки мы с тобой старинные друзья – какими долгими были наши прогулки от черных пашен с молодой зеленой пшеницей в Зюндерте, где мы с папой, в это же самое время года, раньше слушали пение жаворонка.
Утром я вместе с дядей Кором отправился к дяде Стрикеру, и мы долго говорили на известную тебе тему; вечером в половине седьмого дядя Кор отвез меня на станцию, это был прекрасный вечер, и казалось, будто все вокруг наполнено смыслом; был штиль, и на улицах было немного туманно, как в Лондоне. Утром у дяди разболелись зубы, но, к счастью, это продлилось недолго – мы успели посетить цветочный рынок; это хорошо, когда ты любишь цветы, и сосновые ветки, и плющ, и живые изгороди боярышника, которые с самого начала были у нас перед глазами. Я также написал домой о том, как мы с тобой провели время в Амстердаме и о том, что мы обсуждали. По возвращении к Рейкенам я получил письмо из дому. В прошлое воскресенье папа не мог проповедовать, и его заменил преподобный Кам, я знаю, что сердце его жаждет, чтобы я не только частично, но и целиком смог посвятить себя Ему, папа всегда надеялся, что так произойдет. Ох! Да будет так и да будет этот путь благословен.