Винченцо Латронико – Совершенство (страница 2)
Два рабочих места требовали симметрии, не вполне совпадавшей с их привычками: он часто работал на диване, а ее кружки, стикеры и ручки быстро захватывали весь стол, который они к тому же иногда, экономя время, использовали как обеденный, отчего на ламинированной поверхности оставались жирные разводы. Их было всего двое, поэтому посудомоечную машину включали редко, и пришлось завести громоздкую пластиковую сушилку. Старое полотенце защищало от воды деревянную столешницу, которая и без того уже начала вздуваться.
А еще повсюду были вещи: провода, чеки, велосипедный насос, несметное число формуляров и уведомлений, из которых состояла немецкая бюрократия, мазь от герпеса, упаковки салфеток, использованные салфетки, клочки салфеток, расползшихся при стирке; войлочные стельки, футляр от солнцезащитных очков, одинокая перчатка, которой они все еще надеялись найти пару, наушники со спутанными проводами. Еще не до конца проснувшись, они заходили в какую‐нибудь из комнат, охватывали взглядом находящиеся в ней предметы, мысленно составляли опись, и с каждым пунктом у них внутри нарастало не просто раздражение, но физическая неприязнь, близкая к отчаянию.
В течение дня каждый предмет, находившийся не на своем месте, каждое проявление неряшливости мозолили им глаза, мешая сосредоточиться. Закончив звонок или оторвавшись от важного письма, они вдруг задумывались, как выглядят со стороны – вокруг крошки, обрывки бумажек, на датское кресло брошен халат, – и чувствовали себя какими‐то бракованными, самозванцами в мире взрослых, которые раскрыли бы их несостоятельность, покажи камера при видеозвонке чуть больше.
На самом деле им был нужен не порядок. Потребность, которую они ощущали так остро, была глубже и существеннее. Они жили в стране, язык которой не знали, их профессия позволяла работать где и когда угодно и зависела прежде всего от капризов клиентов и контактов в соцсетях. Окружавшее их пространство, которое они сами для себя выбрали и создали, в котором спали и работали, было единственным осязаемым отражением их сущности. Вещи и квартира не просто соответствовали их индивидуальностям – они давали им опору, доказывали им самим надежность выбранного образа жизни, такого нестабильного, если взглянуть на него глазами другого поколения. Сам по себе хаос мог быть ярким и творческим, но в этом контексте он скорее говорил о непостоянстве.
Никто не прокручивал в голове эту цепочку умозаключений перед каждой уборкой, она сама вертелась где‐то в подсознании, когда они начинали новый день и с трудом возвращали квартиру к настройкам по умолчанию. Пока заваривался кофе, включали лампы в углах гостиной, взбивали подушки на диване, складывали плед “в елочку”, убирали подгнившие фрукты со дна широкой чаши, мыли кружки или ставили их в посудомоечную машину. К завтраку все оказывалось на своих местах, они проводили десять идеальных минут, потягивая кофе, листая соцсети и новостные ленты, и чувствовали себя готовыми к началу дня.
Но к обеду вся эта безупречная конструкция неизменно рассыпалась под натиском тысячи мелких помех (почта, насморк, срочный звонок), будто реальность боролась с ними, желая восстановить свое господство.
Два-три раза в год они переходили к более решительным действиям. Улетая домой на праздники или спасаясь от суровой северной зимы, сдавали квартиру по такой цене, которая казалась необоснованно высокой в первую очередь им самим. Обычно ее снимали туристы, привлеченные берлинской атмосферой, часто их соотечественники, которые вместе с ключами получали список рекомендаций: ресторанов и небольших ярмарок, где в воздухе витали доброжелательность и
Какая бы причина ни привела людей в Берлин, главным было дать им то, за что они заплатили такие деньги: от того, насколько они довольны, напрямую зависел будущий доход. Поэтому перед отъездом Анна и Том проводили немало часов, пытаясь укротить реальность и привести ее в соответствие с фотографиями.
Обычно они летали самыми бюджетными ранними рейсами, и основные хлопоты приходились на вечер. Покончив с работой и собрав чемоданы, они распихивали отходы повседневности по большим пластиковым коробам, которые относили на чердак. Туда отправлялось все подряд: счета и ботинки, косметика и разномастные тарелки, которыми они пользовались в повседневной жизни, оставляя гостям только бело-синюю эмалированную посуду. Расставляли бокалы на открытых полках в кухне, расчищали стол от бумажек, оставляя лишь вазу для фруктов и симметричные подсвечники, убирали читаные журналы в специальную подставку, прятали еду в буфет, собирали разбросанные по всей квартире книги и возвращали на полки, сваливали на дно шкафа одежду, которую уже надевали, но стирать ее еще было рано. Затем печатали приветственное письмо с паролем от вайфая и раскладывали угощение для гостей: лимоны и имбирь во фруктовницу, кофе, бутылки “Клаб-Мате” и “Зект”[7] на столешницу. Кофеварку собирали заранее, чтобы сэкономить время с утра, до которого оставалось всего четыре-пять часов.
Проснувшись в темноте, включали везде свет и спешно застилали кровать, прятали грязное белье и влажные полотенца в шкафчик в ванной, мыли вручную горячие от только что выпитого кофе чашки. Перед самым уходом – коробки уже на чердаке, чемоданы на лестничной клетке – они еще раз проверяли, все ли в порядке. Молча проходили по комнатам: чистые поверхности, пустое пространство, все наконец‐то на своих местах в сиреневом свете начинающегося дня. Несколько чудесных секунд они видели свою квартиру именно такой, как они хотели, полностью совпадающей с фотографиями.
А затем с темными кругами под глазами в спешке выходили на улицу, чтобы не опоздать на автобус в аэропорт. Колесики чемоданов подпрыгивали на неровной плитке тротуаров Нойкельна.
Анна и Том принадлежали к креативному классу. Этот термин даже им самим казался расплывчатым и вызывал раздражение. Их специальности менялись, но и на родине назывались бы по‐английски:
Они никогда сознательно не выбирали эту профессию. Она выросла из их увлечений примерно в то же время, когда интернет из подросткового увлечения вырос в индустрию, готовую поглотить все остальные. Они начали слушать музыку, когда пиратство процветало в файлообменных сетях[9]; в старших классах проводили бесконечные вечера, чередуя занятия историей или математикой с фотошопом и флеш-плеером, вслепую пробираясь сквозь баги, чтобы украсить свою страничку на
Это желание не было навязанным. Оно возникло будто бы само собой из среды, в которой они росли.
Интернет был хаотичен и удивителен – самое настоящее царство мифических редкостей. Соцсетей еще не существовало, поисковики нанимали людей, которые вручную вносили сайты в каталоги; интересная страница, архив чит-кодов или музыки до появления платформы
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.