Вин Кэтчер – Квотербек, пошел к черту! (страница 3)

— Все кончено, — говорю я себе под нос и закрываю глаза ладонью.

— Ни черта не кончено, Райнер, — басит Стэнли. — Это лишь первое слушание. Затянем процесс, подадим апелляцию, выбьем условия и докажем, что этот хрен пытался изнасиловать твою сестру. Еще посмотрим, кто на чьем поле будет играть. К тому же, они не имеют права судить тебя на территории Канады.

Радует одно — тренер прав. Приговор мне могут вынести на территории Соединенных Штатов Америки, либо с ее позволения в Канаде. Вряд ли сами штаты сольют своего лучшего игрока из НФЛ. Они вытребуют суд на территории Эл-Эй. Однако, зная канадцев и их потерпевшую сторону, они могут затянуть процесс, а на носу выездная игра в Чикаго. Вот же дерьмо! Дерьмо!

Я снова тру лицо ладонью.

— Дерьмо!

— Еще какое, Райнер, и это твое дерьмо, и даже из него мы выберемся. Стаффорд Брайн — лучший футбольный адвокат, он выигрывал самые паршивые дела. Через пару дней ты будешь дома и нежится в своем джакузи.

— Надеюсь, — бурчу я и смотрю в сторону судейской трибуны, где стоят мой адвокат и адвокат пострадавшей стороны. И что-то вид моего адвоката мне совершенно не нравится.

Что там говорил мой тренер? Лучший? Никогда не проигрывал? Видимо, я стану его первым проигрышным делом.

— Какого хрена?! — эмоцианирую я, слыша слова адвоката.

— Ра-айнер, — рычит на меня Стэнли, — успокойся!

— У меня игра, какое к черту успокоиться?

— Это лучшие, что мы сейчас можем сделать, — вмешивается адвокат. — Нам нужна небольшая отсрочка, чтоб доказать обратную сторону избиения, и что ты был сильно пьян, и не контролировал свои действия.

Адвокат будто сжимает мои яйца в тисках. Пьян?! Да будь я трезвым, сделал бы то же самое, только этот ублюдок уже не отделался сломанным носом, челюстью и выбитыми тремя зубами, а мчал в вагонетке на большой скорости в гребаный ад.

— Этот мудила запихал свой член в глотку моей сестры! — кричу я, не в силах сдержаться.

— Поскольку обстоятельства выглядят иначе, и девица сама это допустила…

— Девица? — рычу я. — Прояви гребаное уважение! Она моя сестра, у нее есть имя — Гейл! — Я готов уже выбить все дерьмо из своего адвоката, как меня сдерживает Стэнли.

Я не знаю, что произошло, и почему Гейл оказалась с этим кретином, стояла на коленях, пожирая его член. Я был не в том состоянии, чтоб задавать вопросы и слушать ее аргументы. Все разговоры вел с ней адвокат и мой тренер. Я же пытался остыть и не придушить сестру.

— Просто скажите, что дальше? — спрашивает Стэнли, пока я еще больше не наломал дров.

— А дальше… Пока я выиграл нам время, чтоб продумать защиту, перетащить суд в Калифорнию, и договорился на условное заключение, но покидать Ванкувер нельзя до следующего слушания.

— Вот дерьмо! — Не сдерживаюсь и ударяю кулаком в стену, снова разбивая в кровь едва зажившие костяшки за эти дни.

— Райнер! — окликает меня тренер. — Хотя бы сейчас держи себя в руках.

Как я могу держать себя в руках? Как? Какой-то кретин трахнул рот моей сестры, и через неделю у меня игра. Какое, на хрен, спокойствие? Я в дикой ярости и готов крушить все на своем пути, как Халк15 в «Мстителях»16.

— В ближайшие пару часов мы подыщем квартиру, где можно будет остаться до следующего слушания. И вы понимаете, это не курорт и даже не мотель. Я думаю, мне не стоит напоминать, это все же заключение, хоть и условное. Никакого телевизора, интернета и мобильного, как и не желательно выходить на улицу, чтоб не провоцировать канадскую сторону. Но зная своего клиента, едва ли это останется таковым, — говорит адвокат и смотрит в мою сторону, а я мысленно бормочу «Ченнинг Райнер, Ченнинг Райнер, мать твою, у меня есть имя, как и у моей сестры, тупоголовый ты член». — Я договорился на смягчение условий и без присутствия охраны. Так что пусть нигде не светится, а главное — не покидает пределы города. Не стоит тигра дергать за усы.

— Возможно, стоит рассмотреть отель? Чтоб не ждать? — интересуется Стэнли.

— Квартиру оплачивает канадская сторона в определенном бюджете, так что никаких отелей. Стоит мне заикнуться об этом, судья тут же откатит принятое решение, и не будет даже квартиры.

— Хорошо.

Через пару часов мы в сопровождении едем в съемную квартиру в каком-то захолустье Ванкувера. Если в этом сраном городе можно найти что-то более дерьмовое, то они нашли.

— Не так и плохо, — произносит тренер, оглядывая одну из спален. — Я ожидал худшего.

Я молчу, поскольку мне нечего сказать на его слова. Более дичайшей квартиры я еще не видел. А после все же произношу:

— Где сестра?

— В отеле, — отвечает Стэнли, — водитель должен доставить ее сюда, но не думаю, что она может остаться в этой квартире, — опережает меня тренер. — Да и ей лучше поехать домой, — советует он.

— Сейчас мне все равно. Хоть пусть валит на все четыре стороны, — злюсь я из-за всего произошедшего дерьма.

Я не виню Гейл в случившемся, хотя, доля ее вины имеется в этой ситуации. Сестра всегда, как хвостик, ездит со мной не только на самые культовые игры, но и различные вечеринки, вот и в этот раз полетела с командой. Гейл потрясающая, насколько я могу судить, будучи ее братом. Она задорная, общительная и довольно ранимая. Моя команда безумно любит ее. Она даже стала нашим талисманом на всех больших играх. Если Гейл на трибуне — нас ждет победа, даже если мы вчерашней день провели в пьяном угаре. И это впрямь работало. Либо мы настолько круты, либо же Гейл наша кроличья лапка.

— Райнер, остынь уже, — обращается ко мне тренер.

Я не успеваю ничего ответить. Входная дверь чуть приоткрывается, и я вижу сестру со взглядом побитого щенка. Мне хочется одновременно отругать ее и обнять, сказать, что все хорошо. Вот только все ли хорошо и под контролем?

— Прости… — шепчет Гейл, и словно во второй раз у меня срывает чеку.

— Брэдли, мать его, Риз? — почти рычу я, впивая свой взгляд в сестру. — Зачем? Почему, Гейл? Из всех мудаков ты выбрала его? Я никогда не встревал в твою личную жизнь, держался на расстоянии, но видимо стоило! И ой как стоило!

Гейл стоит с опущенным взглядом и молчит. Сцепив руки в замок, она едва не плачет, и сейчас сестра напоминает маленького ребенка.

— Ответь: зачем, Гейл?

— Так вышло… — бормочет она, а я же рывком двигаюсь к ней, и тренер преграждает мне путь к сестре.

— Что значит «так вышло»? — цежу сквозь зубы поверх плеча тренера. Я легко могу снести его со своего пути, но стараюсь удержаться на месте и позволить Стэнли не дать мне наломать дров еще больше, чем уже есть. Я никогда бы не ударил сестру, но это расстояние между нами — некий остров безопасности для нас двоих.

— Я не думала… — всхлипывает она. — Не думала, что он захочет этого…

— Что значит «не думала»? Гейл, ты поднялась с этим гондоном на второй этаж, зашла с ним в эту сраную спальню! — почти кричу я. — Ты ж не думала, что он собрался показывать тебе розовых пони? Или ты думаешь, когда идешь с мужиком в спальню, он приглашает тебя на чай?

— Чен, я знаю! — выкрикивает сестра и смотрит на меня заплаканными глазами. Несмотря на слезы я вижу проскальзывающий гнев в ее радужках. — Я не глупая, и у меня были парни.

— Тебе двадцать! — зло выкрикиваю я, и тренер, сдерживая мой напор, пытается оттолкнуть меня.

— Уже как месяц двадцать один! И если ты не знаешь законов, то я могу просветить тебя, братец. Возраст сексуального согласия в Калифорнии восемнадцать лет! — Еще и огрызается мне засранка.

— Что это, на хрен, за мудила? — Сжимаю кулаки.

Я знаю, моя сестра взрослая, да и я не отец, чтоб читать нотации, но она моя сестра! Я не могу представить, как мою сестренку шпилит какой-то ублюдок.

— Ты его не знаешь! — кидает она мне.

— Ему чертовски повезло, иначе я б ему переломал ноги и руки, а в довершении, оторвал член и заставил сожрать вместе с его дерьмом, наваленным в штаны от страха.

— Будто ты у нас святой, Ченнинг! Скольких девушек ты лишил невинности? — Гейл редка называет меня полным именем, обычно Чен или Ченни. И если уж происходит событие полного имени, значит — моя сестра злится. Очень злится.

— Ты не сравнивай! Это разные вещи!

— Да? И в чем же, Ченнинг? А может у нее тоже есть старший брат?

Вот же язва!

Я немного остываю, понимая, мне стоит сбавить обороты. Личная жизнь сестры меня и впрямь не касается, поскольку я тоже не святой и никогда не давал клятву безбрачия. Перестал считать девушек, став квотербеком в старшей школе. Девушки так и сыпались в мои объятия, стоило мне и моим ребятам прийти на вечеринку. Черт возьми, мой член видел столько сладких кисок, отсасывающих мне, что я путался в именах, пока не стал называть всех «сладкая». А вот когда я скакнул из университетской команды в настоящую игру, то аппетиты пришлось убавить. Ведь любой мой косяк мог отразиться на карьере. А соперники так и ждут мгновения моего падения. Вот я и оступился. И чего мне это стоило?

— Почему Брэдли? — спрашиваю я спокойным тоном и ощущаю ослабевшую хватку тренера. — Неужели не могла найти другого?

Гейл тяжело дышит, ее грудь вздымается, а глаза вновь наполняются кристалликами слез.

— Он заставил тебя?

— Нет, — виновато произносит она и опускает взгляд. — Я рассчитывала вызвать ревность и думала, если мы поднимемся наверх, то я сразу же уйду. И когда реакции никакой не последовало, я растерялась, а Брэдли… — вздыхает она и пожимает плечами.