Вин Аманда – Измена. Я отомщу тебе, предатель (страница 14)

Кстати, о моей маме, она пару раз мне звонила, но я пока не готова отвечать на ее звонки. Пока документы на развод не подписаны, не хочу слушать, что она думает. Справлюсь с этим сама.

Мы расстались с Дашей не в таком радужном настроении, как при встрече. Но я все равно была благодарна подруге. Хоть она ничего и не говорила прямо, я почувствовала, что она поддерживает мое решение развестись. А в моей жизни, к сожалению, таких людей сейчас немного.

Приезжаю домой без сил. Как же мне «везёт». В городе столько торговых центров, почему надо было пойти именно в тот, где будет Виолетта?

Но потом я о ней забываю. Развешиваю купленные платья в шкаф и параллельно выбираю, что можно убрать оттуда: какие вещи ассоциируются у меня с Андреем?

Собираю в огромный пакет почти все старые платья. Оставляю только то, в котором я соблазнила Платона. С мести началась новая я. А остальное отдам на благотворительность. Слышу какой-то шум в ванной.

Выхожу из спальни и вижу, как повсюду растекается вода.

Что за напасть?

Бегу в ванную — из-под раковины большим фонтаном хлещет вода. Квартира быстро заполняется. Несколько минут пытаюсь сама перекрыть воду и чем-нибудь зажать трубу, ничего не выходит.

Бегу к соседям.

Справа живет милая старушка, к ней я стучаться не буду. А вот слева вроде семья. Но никто не отвечает. Вот подстава: неужели нет дома.

Звоню Платону. В конце концов, квартира его, и ещё от стресса я вообще не соображаю, что делать. Беру полотенца и раскидываю по всем комнатам. Параллельно пытаюсь подставить ведро, но все равно большая часть льётся мимо.

Черпаю воду и сливаю в ванную.

Наконец, Платон берет трубку.

— Привет, рад тебя слышать, — голос у него радостный.

— Привет! У меня ЧП, трубу прорвало, я вообще не знаю, что делать, боюсь, я уже затопила соседей.

Голос у Платона становится серьёзным, сразу как у начальника:

— Не паникуй, я сейчас позвоню соседу и сам приеду.

Через пару минут прибегает сосед снизу. Но, наверное, это не тот сосед, которому должен был позвонить Платон. Этот сосед заметил подтеки на потолке и прибежал ругаться.

— Вы что творите, девушка, совсем охамели, у нас ремонт новый! Кто будет за ремонт платить?

— Я все возмещу, может, поможете для начала мне воду перекрыть? А потом ругайтесь.

Но нет, он только стоит и орет на меня, пока не приходит тот самый сосед, которому звонил Платон. Это я поняла сразу: он пришёл с инструментами, без лишних слов нашёл нужное место и перекрыл воду.

Хотя бы вода перестала течь. Уже хорошо.

Кричащий сосед ушёл проверять ремонт. Меня мутит и скручивает живот, как будто прямо сейчас стошнит. Наверное, еда в кафе была несвежей.

Мы с «адекватным» соседом стали убирать воду.

— Меня, кстати, Дмитрий зовут.

— Меня Ирина. Спасибо за помощь.

— Да, ничего, в этом доме вообще трубы старые, все надо менять, у меня в самого недавно похожее было.

— А вы на каком этаже живёте?

— На третьем.

— Надеюсь, я вас не затопила.

— Нет, не переживайте.

Дмитрий одет в шорты и футболку, заметно, что его вырвали из домашней обстановки. Да и весь вид у него был сам по себе какой-то небрежный: отросшая щетина, густые брови и растрепанные волосы.

А ещё, похоже, он со мной заигрывал.

— Значит, вы у Платона квартиру снимаете? И почему он не предупредил, что здесь такая красивая девушка живет.

— А вы откуда знаете Платона?

— Ну, у нас был общий друг, который вот раньше здесь и жил. Эх, как жаль, что я раньше вас не видел, давно бы познакомились.

Вот как раз на этой реплике и появился Платон. Уставился на нас.

— Ого, мне нравится твоя новая прическа, — сказал он так, как будто затопленная квартира по сравнению с этим — пустяки.

Они с Дмитрием пожали друг другу руки. Платон снял свой пиджак и стал нам помогать. Он несколько раз предлагал Дмитрию пойти домой, но тот отказывался, «потому что не могу бросить прекрасного ангела в беде».

Мне были неприятны его подкаты. Совсем не к месту. Самой хотелось прогнать его домой. Особенно не хотелось почему-то, чтобы это все видел и слышал Платон.

Наконец, через какое-то время Дмитрий ушёл.

— Но я надеюсь, в следующий раз мы увидимся при более приятных обстоятельствах, — последняя его реплика.

Когда дверь за ним закрылась, мы с Платоном рассмеялись. А потом долго смотрели друг на друга, улыбаясь. Платон первый нарушил молчание:

— Нельзя одну оставить, сразу поклонники окружают.

— То есть затопленная квартира тебя не смущает? — засмеялась я.

— Это ерунда. Это я переживу. А вот если ты начнешь с кем-то встречаться, кроме меня, с этим я не смогу смириться, — он говорит и улыбается, как будто ничего такого важного в его словах нет. А у меня ком в горле. И снова тошнит. Что же такое?

Платон продолжает, широко улыбаясь:

— Ну что, настало время снова переехать ко мне?

Он ведет себя как-то иначе, более раскованно, а я все еще не знаю, как реагировать. Конечно, и оставаться здесь нельзя: воды нет, надо поменять трубу, ламинат вздулся из-за влажности. И надо проветривать, слишком много теперь сырости в квартире.

— Да, хорошо, — отвечаю я и иду собирать сумку.

Глава 18. Этого не может быть!

Мы едем на машине Платона, так как я не очень хорошо себя чувствую.

По пути я прошу его:

— Можешь остановиться, подышу свежим воздухом?

Он останавливается, я не успеваю выйти, как меня рвёт прямо на обочину.

Да уж. Неприятное зрелище. Есть один плюс — наверное, после такого Платон сегодня больше не будет со мной заигрывать, а мне не придётся думать, что ему говорить в ответ.

И действительно, Платон больше не улыбается, у него встревоженный взгляд, он выходит из машины и протягивает мне бутылку воды, спрашивает:

— Плохо себя чувствуешь?

— Я сегодня ела в кафе, возможно, там отравилась. Мне получше, можем ехать.

Едем молча. Пишу Даше СМС и спрашиваю, нет ли у неё тоже признаков отравления. Она не отвечает.

Я вспоминаю о детском магазине и неожиданной встрече. Может, рассказать Платону?

А да ну, не хочу сейчас перемывать кости бывшему мужу. Да ещё и с его братом.

— Тебе точно лучше? Может, заедем в аптеку или вызовем врача? — спрашивает Платон, когда мы подъезжаем к дому.

— Не переживай уже все хорошо, — отвечаю ему и для пущей убедительности улыбаюсь.

Платон не улыбается в ответ, он сосредоточенный, о чем-то думает.