Вильям Савельзон – Отцами завещано (страница 18)
Описание подвигов:
При занятии боевого порядка батареей тов. Родионов встретился с засевшей в траншее группой немцев в количестве до 70 человек. Отважный командир открыл огонь из орудий и пулеметов, обратив в бегство всю группу. Свыше 50 немцев было истреблено огнем батареи.
Во время марша Новокунв — Хютшендорф его батарея, следуя в голове колонны, внезапно встретилась с противником.
По собственной инициативе тов. Родионова батарея приняла встречный бой, уничтожив 1 минометную батарею, станковый пулемет и до 60 солдат и офицеров противника. Благодаря смелым и решительным действиям его батареи, полк сумел своевременно выполнить поставленную задачу.
В ночь с 23 на 24 января 1945 года вместе с первыми пехотными подразделениями по льду реки Одер под ураганным огнем противника Родионов первым из артиллерийских подразделений переправил свою батарею на западный берег реки Одер и занял огневые позиции в районе деревни Эйхенрид.
В течение ночи немцы два раза бросались в контратаку с целью сбросить наши части, переправившиеся на правый берег реки.
Но герой, командир батареи гвардии старший лейтенант Родионов вместе со своими бойцами стоял насмерть, не отступая ни на шаг. Атаки пехоты и самоходных орудий противника были успешно отбиты, при этом было уничтожено свыше 150 немецких солдат и офицеров, разбито 3 станковых пулемета и 2 самоходных орудия противника. Благодаря героическим усилиям командира гвардии старшего лейтенанта Родионова маленький плацдарм (600×200 м) прочно удерживался до подхода подкрепления.
Бесстрашный командир, проявивший героизм при форсировании Одера, старший лейтенант Родионов достоин присвоения звания Героя Советского Союза».
Он погиб 2 мая 1945 года. И теперь его имя у Бранденбургских ворот, и улица, на которой он родился и вырос, его имени, и училище, в котором он учился. Коллектив локомотивного депо, где он работал, занес в списки его навечно.
19 февраля 1985 года, в день его рождения, на сцену областного драмтеатра, где происходило торжественное собрание учащихся профессионально-технического училища железнодорожников, один за другим шли достойные встать рядом с портретом Героя. Под аплодисменты чуть ли не тысячи подростков поднялся Сергей Менщиков, учащийся группы 3/4. Белокурый подросток с далекой Камчатки поступил в Курганское СПТУ-1 и стал в ряд к родионовцам — внук Валентины Михайловны, сын Эльвиры Николаевны, внук Героя.
КРЕПИМ МИР ТРУДОМ!
А. Жуков,
механизатор совхоза имени 50-летия СССР Адамовского района Оренбургской области, лауреат премии Ленинского комсомола, член ЦК ВЛКСМ
ЗЕМЛЯ В НАСЛЕДСТВО
Хлебная страда. Вроде бы каждый год она одинакова, раз и навсегда определены ее этапы. Торжественные проводы механизаторов в поле, работа от зари до росы, рекорды, почести победителям… Но каждый из нас сознает: человек, который растит хлеб, незаменим на нашей земле, и люди всегда будут смотреть на него с надеждой и благодарностью.
Почти три тысячи семейных уборочных звеньев вступают в мирную битву за урожай на полях Оренбуржья, когда приходит пора жатвы. И среди них — наше.
Там, где мы живем и работаем, привычные мерки и масштабы никак не подходят… Совхоз имени 50-летия СССР — хозяйство целинное. Оглянешься окрест, и видишь, что словно специально, чтобы не отвлекать людей от главного, на этом пространстве нет ничего лишнего. Бескрайнее поле лежит посреди главной степи, словно туго натянутый платок. Синий полевой вагончик у дороги, комбайны и спешащие к ним машины придают этой картине строгость и неповторимую деловитость.
Минет несколько недель, и по-другому смотрится здешний пейзаж. По обе стороны дороги тянутся убранные поля, поблескивает жесткая стерня, тянутся к горизонту вороха соломы. Над всем этим — чистое небо, вокруг — тишина. Совсем недавно здесь пели свою песню машины и трактора, и радостно было человеку от большой работы.
Впрочем нам, механизаторам, без дела сидеть не приходится и в эту пору. Животноводам помогать, в поле сорняки травить — тоже наша забота. Чтобы, к примеру, отец зря время терял — такого мне видеть за все годы не доводилось. Об отце и хочу рассказать подробнее.
Недавно мог бы он отпраздновать юбилей — тридцать лет в совхозе. Сначала работал трактористом, потом комбайнером. Теперь для него любая сельскохозяйственная машина, как открытая книга. Но мы-то знаем, не только в дотошности к технике секрет его мастерства, которому позавидуешь. Да, отец — Герой Социалистического Труда Михаил Федорович Жуков, член Оренбургского обкома партии — человек заслуженный и уважаемый. Но все эти годы мы, его сыновья, учимся у него главному — умению мыслить по-государственному.
Годы работы на земле развили в характере отца обостренное беспокойство за хлеб. И беспокойство это распространяется на тех, кто примет от него в наследство целину, и в первую очередь, на нас, его сыновей.
…Хлеборобом я стал не сразу. Поначалу вместе с отцом и братом выращивал кукурузу. Но семь лет назад захотел работы потруднее, выучился управлять «Кировцем». Следующая весна показала: с могучей машиной общий язык найти удалось. Закрывал влагу, культивировал, занимался парами, возил грузы.
Та весна и подсказала неожиданное для посторонних решение — выйти на жатву. Неожиданное, потому что прежде водить комбайн мне не приходилось. Поначалу была мысль устроиться в экипаж к отцу помощником, потом подумал, что справлюсь и работая самостоятельно, в семейном звене, и, конечно, по единому наряду.
Честно признаться, отец, возглавивший звено, тоже беспокоился, не придется ли нам всем краснеть, когда придет пора считать гектары-центнеры. Дело в том, что сам он хлеб убирал давненько, еще на СК-3. Таких комбайнов мы, кто моложе, и в глаза не видели. Отец был тогда в семье единственным, на себе испытавшим, что такое жатва, однако в составе звена выходил в поле впервые.
Дирекция совхоза нашу идею одобрила, мы получили три «Нивы», вагончик… Обкатали комбайны на сеяных травах и пока учились, никакого страха не было. В поле, правда, поначалу немного побаивались. Любая, самая мелкая поломка пугала. Поэтому и обязательства у нас были осторожными — по 10 тысяч центнеров зерна на экипаж.
Впрочем волноваться пришлось недолго: жатва не ждала. Уже на третий день мы получили результат, которым остались довольны, — за 20 часов намолотили почти две тысячи центнеров. К середине уборки удалось справиться с обязательствами, а к концу сезона 1978 года на три комбайна звена пришлось 57 600 центнеров хлеба.
Когда рассказываю о том сезоне, вспоминаю обычно дни, когда наше семейное звено, окончив уборку в совхозе, по просьбе соседей из Казахстана помогало тамошним хозяйствам. Режим, заведенный в звене отцом, оставался прежним: «Нивы» не уходили с поля по 20 часов в сутки. Кое-кто даже удивлялся. Но в скором времени все механизаторы, работавшие по соседству с нами, перестали уезжать с загонок до росы.
В 1984 году все повторилось в шестой раз… Впрочем «повторилось» — не то слово. Каждый уборочный сезон не похож на предыдущий, и в этом — извечная трудность для хлебороба, которую он, впрочем, может и должен преодолеть. Так вот стратегией страды все мы продолжали овладевать. За «полководца», конечно, по-прежнему был отец.
Сам он работал теперь на новом «Сибиряке» днем, в смене со штурвальными, ночью спал в копне соломы под рокот комбайнов, как другие спят под шум дождя. Хотя долго спать не приходилось. Режим работы оставался предельно напряженным. Такое уж у него правило: больше, чем другие, на себя брать. Кто хочет и может работать так, как он, тот рядом. А рядом — мы с братом Михаилом…
Есть у нас азарт к работе — это, наверное, фамильное. Когда комбайн веду, даже привстаю, как на стременах, свистит в ушах горячий ветер и чувствуешь, что все тебе по силам. И еще. Если уж называют комбайн степным кораблем, то и экипаж должен быть одет по форме. Вот и ношу в дни жатвы тельняшку — подарок делегации моряков-балтийцев. Кстати, там, на Балтике, служил и мой брат Михаил. Теперь вернулся, снова растим и убираем хлеба вместе. И тельняшку свою он тоже берет на уборку урожая.
Что же переняли мы от отца, в чем секрет «педагогики по-жуковски»? Нет, отец не воспитывал нас каким-то особым образом. Сколько помню, всегда он был занят. С весны до осени — на тракторе, зимой — на ферме, прессует солому, подвозит корма. Без крестьянского труда он, как без воздуха. Привык — сам рос в большой семье, еще мальчишкой начал работать. Да и целинная закалка дает себя знать, в поселке он — с первого колышка.
Нам с Михаилом с детства нравилось отцу на ремонте помогать: где что подержать надо, где ключ поднести. А сколько было радости, когда позволял самим завести трактор, прокатиться. Как-то отец отправился на собрание, а меня оставил приглядеть за трактором. Я, недолго думая, завел двигатель и весь день косил. Отец приезжает — все выкошено. Мог бы, конечно, отругать, мне тогда десяти лет еще не исполнилось… Но он похвалил. О тех временах подумал я, когда сказал с трибуны пленума ЦК ВЛКСМ: «Нравится ли мне моя профессия? Не то слово. Для меня и моего младшего брата она стала неотъемлемой частью жизни».