Вильям Савельзон – Отцами завещано (страница 13)
После тренировки выйдешь на улицу, и такая счастливая легкость в теле, кажется, любое дело тебе по плечу». Солдат повернулся на спину, вновь погрузился в воспоминания и окончательно решил, что в ВДВ пошел в основном потому, что чувствовал — борцовского ковра на втором этаже «Динамо» ему оказалось мало. «Мне жесткости не хватало, резкости в борьбе, да и в характере, — подумал, — только армия этому научит».
Нравится мальчишке глядеть на солдата, сидеть с ним у вагонного окна, смотреть в заснеженные поля. Вблизи железнодорожного полотна снег протоптан заячьими следами.
— Ночью зайцы выходят к путям — поглядеть в окна освещенных вагонов. Видишь, сколько следов, — сказал Сергей.
Представляя, как зайцы, прижав уши, с любопытством таращатся на людей в поездах, мальчишка смеется, но через минуту уже не помнит о них. Его внимание вновь привлек синенький парашютик на кителе солдата. На значке солнечной каплей светится цифра 12. Сергей понял мальчишеский взгляд:
— Это значит, у меня двенадцать парашютных прыжков.
— Много!
— Нет, тезка, мало. Есть люди, у которых по две тысячи, а то и больше. Те герои.
Сергей смотрел, как высоко и прямо стелется белый дым из труб заснеженных деревень и вспоминал, что тогда, перед своим прыжком в ДОСААФе, волновался: раскроется ли парашют. Допризывники ехали на двух машинах на аэродром: никто не выказывал мрачных мыслей, все были оживлены, шутили, смеялись. И он тоже. Ночью, несмотря на тревожное состояние, сумел крепко выспаться. Подумал: «Что я — хуже других? Все прыгают и я прыгну». Правда, еще раз мелькнуло: «Может, я парашют не так уложил?» Но парашют его, как и у всех остальных, был опечатан после укладки, а значит, неприкосновенен — ничего перепроверить было нельзя. Оказалось, по внутреннему волнению настрой на самбистскую схватку и на прыжок с парашютом — сродни друг другу: как и перед выходом на ковер, надо собрать все нервы в комок и мысленно, шаг за шагом, движение за движением продублировать свои действия. Сергей начал это еще на земле… Инструктор шел вдоль замерших в строю допризывников, проверял снаряжение, все ли подогнано, пристально глядя в их возбужденные от предстоящего прыжка лица.
Маслов тогда прыгал вторым… Открылась рампа. В самолет ворвался белый, острый, морозный воздух, и Сергей окончательно понял, что выполнит прыжок, как надо. Все в душе было как перед выходом на ковер. Там тоже за полминуты до гонга он успокаивался. За пару секунд до команды «Пошел», Сергей высунул голову, резким воздушным толчком ее отбросило в самолетное чрево, но он успел увидеть с расстояния в километр заснеженное поле внизу, и тогда впервые и окончательно убедился, как оно похоже на борцовский ковер! Услышал: «Пошел» — и на выдохе, закрыв глаза, ринулся вниз. «Раз, два, три!» — как первоклассник громко считал, раскинув, как учили, руки, ноги, летя к земле. Потом легкий пружинистый толчок, и космическая невесомость. Он осмотрел купол, удобнее устроился в ранце, и ему вдруг захотелось петь. В небе вокруг на белых парашютах летели ребята и тоже пели, свистели. Там, в воздухе, Сергей окончательно понял, что армия даст солдатскую твердость, которую он еще не имел…
«Все проверяется в работе, — размышлял Сергей. — Вот и на проходившем чемпионате воздушно-десантных войск все встало на место. Было десять схваток. К концу дня выдохся, не мог, но лез вперед, срывал захваты, из любого положения старался выйти на болевой — так Федотыч учил. Еще год назад, когда не было парашюта над головой, не вытянул бы. Не хватило бы характера. А тут тренировки и служба в ВДВ научили не сдаваться, всего себя отдавать делу. И все, что до этого было в жизни, тоже оказалось не напрасным: и дворницкая работа, когда, помогая отцу, вставал в пять утра, и учеба в автошколе после десятилетки, и работа шофером, и прыжки с двадцатиметровых вышек ДОСААФ, которые страшнее, чем с парашютом».
У Сергея пересохло в горле… Чтобы снять волнение, откашлялся, а мать мальчика попросила сына сходить за водой. Пожилая, похожая на учительницу женщина, которая вчера решила, что отпуском его наградили за учебное десантирование, села напротив, и он, впервые хорошо разглядев ее, понял, почему ночью она показалась учительницей. У нее было очень доброе выражение лица. Она как-то по-матерински на всех смотрела: и на Сергея, и на мальчика, который принес воду, и на проводницу.
— Куда путь держите, солдат? — спросила.
— В Курган, — с приветливой готовностью ответил Сергей.
— И я в Курган, только мне дальше, в Давыдовку Притобольного района. Знаете такое село?
Двадцать второго июня 1941 года ее, жену командира, разбудил напряженный гул самолета. Спросонок подумалось: муж, как и обещал, прилетел за ней в воскресенье в военный городок, чтобы забрать к месту своей новой службы. Но действительность оказалась иной. От первой разорвавшейся бомбы треснул потолок в комнате, и большой кусок штукатурки упал на поднятый козырек детской коляски, где лежала малышка. Только она выхватила ребенка, как другой тяжелый кусок штукатурки расплющил коляску. В одном платье с грудным малышом, завернутым в пеленку, шла она из-под Бреста, а в это время ее муж, кадровый офицер воздушно-десантных войск майор Владимир Тимченко, сражался с танками и пехотой противника.
— Он был начальником оперативного отдела штаба 4-го воздушно-десантного корпуса. Это тот корпус, который отличился под Вязьмой. Там все герои! Муж погиб в 42-м под Кричевом. Каждый год 9 Мая ветераны 4-го ВДК и мы, вдовы, собираемся в Москве, в парке Горького. Я однажды сшила небольшой парашют, и десантники шли на него, как на свет от костра. Я — в совете ветеранов 4-го ВДК. Сама в боевых действиях не участвовала, но с 1943 года готовила парашютистов в Центральном аэроклубе.
— Сколько у вас прыжков? — удивился Сергей.
— Первый раз прыгнула 7 июня 1936 года, а когда с Володей познакомились, у меня уже было 25 прыжков, а у него 250.
— Вы молодец!
— Да что вы! Вот Александра Семеновна Дроздина — это да! Она всю войну рядом с мужем прошла. Десантировалась в тыл врага, воевала. Таких женщин-десантниц тогда было много. Как я рада, что земляка встретила!
— А зачем вам в Давыдовку?
— Это моя родина. Отец мой Тупикин Наум Петрович устанавливал там Советскую власть. Когда его из Кургана в Москву учиться направили, в Промакадемию, он меня с собой взял. В Москве я школу окончила. Вступила в Осоавиахим. Тогда вся молодежь мечтала на самолетах летать и с парашютом прыгать.
Мальчишка, тронув десантника за рукав, сказал:
— Мы на День Победы дедушке подарок везем, вот посмотрите, я сам выбирал.
И солдат с командирской женой увидели большую красную книгу, на которой было написано «Великая Отечественная война 1941—1945 годов. Фотоальбом».
Сергей открыл альбом на небольшой фотографии… На раздробленных, посеченных осколками ступенях у входа в рейхстаг стояли навечно замершие в победном крике, салютующие из личного оружия бойцы. Живые, которым предстояло вернуться домой, среди мертвых, которым уже никогда не открыть калитку родного дома.
За час до начала соревнования тренер по борьбе самбо Виктор Федотович Евтодеев, проверив состояние большого ковра, который расстелили в игровом спортивном зале «Динамо», поднялся по старенькой лестнице на второй этаж, в свой маленький тренировочный зал. Его ребята разминались перед выходом на ковер, повторяя коронные приемы, настраивались на борьбу. Теперь им было по восемнадцать лет, весной в армию. А Маслов скоро отслужит. «Не знает еще, — подумал Виктор Федотович, — а может, написали ему, что ведется строительство нового борцовского зала и ребята помогают строителям. Вернется Сережка из армии, будет в новом зале тренироваться…»
Когда начался первый круг на первенство Курганской области по борьбе самбо, В. Ф. Евтодеев по своему обыкновению с тренерской тетрадью в руках сел на скамейку, в сторонке… Час прошел и другой. В центре ковра Степан Смирнов, упорный, всегда сосредоточенный, под приветственный крик товарищей по команде броском через спину с колен заканчивал схватку.
Пройдет шесть лет. Будет действовать новый борцовский зал. Динамовцы Кургана победят на Всесоюзных и международных соревнованиях. Особенно удачным для них будет 1984 год. Команда из учеников В. Ф. Евтодеева станет чемпионом первенства МВД СССР. В этом же году на груди Степана Смирнова появится лента чемпиона Советского Союза, а Сергей Маслов, который вернется после армии в секцию, станет обладателем кубка СССР. Михаил Стенников будет вторым на чемпионате Европы, Александр Поздняков — чемпионом РСФСР, победителем международных соревнований, Михаил Суханов выиграет турнир в Болгарии, а Игорь Косырев вернется из Испании в Курган чемпионом мира среди молодежи.
Время приносит новые радости.
Л. Шерстенников,
журналист
КОСМОНАВТЫ ИЗ ДЕСЯТОГО «А»
— Зону занял, — доложил 625-й.
— Продолжайте полет согласно заданию. — Николай Сергеевич Блюдов слегка отклонился в кресле летчика-инструктора. Все было в норме: высота, скорость, температура двигателей… В норме! Показания термометра правого двигателя начали резко возрастать. Стрелка ринулась за пределы допустимого.
— 625-й! Отказ правого двигателя…