Вилли Кубек – В авангарде танковых ударов (страница 8)

Но противника в селе нет, а местные жители с любопытством оглядывают нас.

Унтер-офицер Зимон, спрыгнув на землю, взбирается на холм и изучает местность. Примерно в полукилометре от нас расположился русский танк. Изучив местность, он составляет письменное донесение, срочно отправляет нас с ним в штаб, а сам остается продолжать наблюдение.

Около 21 часа доставляем донесение в штаб батальона, затем возвращаемся.

Несколько минут спустя возвращаются и наши остальные бронемашины. Около половины десятого часть нашего батальона — 6 бронемашин — едет дальше, наша машина замыкает колонну.

Полтора часа спустя мы уже в другой деревне, где на кукурузном поле располагаемся на ночлег. И тут же ложимся спать, я прямо на броне.

В 5 утра меня будит Вурмнест, нас посылают в разведку.

Но наша машина что-то не желает заводиться. Вместо нас отправляется унтер-офицер Шатц. А я продолжаю прерванный сон.

В 8 утра подъем, на завтрак едим инжир. Так и не успевшее просохнуть обмундирование развешиваем где придется. Но тут снова зарядил дождь — мы снова забираемся в машины и спим.

Вечером, с грехом пополам запустив двигатель, вместе с еще двумя бронемашинами возвращаемся в роту на ремонт.

Но найти свою роту оказалось не так-то просто. После многочасового блуждания наконец отыскиваем ее в какой-то деревне, во дворе большого здания.

На кухне получаем кофе и мясо на 6 человек, кроме того, по двойной порции ливерной колбасы.

После вполне приличного ужина отправляемся спать, я решаю снова спать в машине, подложив под себя тулуп и накрывшись одеялом.

Что же готовит нам следующий день?

На следующий день новость — Штюбнер и Леман вынуждены были бросить машину во время разведки.

Дело в том, что Штюбнер безнадежно увяз примерно в 2 километрах от расположения роты. Посланная вытащить его машина тоже застряла по пути.

Послали еще одну машину, и та все же сумела вытащить бронемашину Рипа.

А Штюбнер, сняв с машины вооружение и рацию, уехал с остальными.

Обер-фельдфебель Леман, после того как его в 200 метрах от села обстреляли из танка русские, уже хотел было повернуть обратно, но так перепугался, что оставил бронемашину и тоже уехал вместе с двумя машинами.

Водитель снова копается в двигателе, я навожу порядок внутри машины. Время от времени идет дождь, потом снова проглядывает солнце. Пока дождя нет, притаскиваю из деревни целую кастрюлю вишен.

После обеда для проверки двигателя выезжаем в деревню и привозим оттуда два десятка яиц. Сегодня у фельдфебеля можно купить зубную пасту.

В 20 часов вместе с Акселем фон Мюнхгаузеном едем в роту. Наша машина снова в исправном состоянии.

У меня предчувствие, что день пройдет спокойно. Солнце сияет на безоблачном небе. Всю первую половину дня занимаемся стиркой, приготовлением еды, сбором вишен, кто-то пишет дневник.

Правда, в полдень снова дождь, как, впрочем, и все предыдущие две недели. Дороги раскисли предельно, техника постоянно застревает или выходит из строя.

Впрочем, если ты испортился на марше, все не так уж и плохо — вывесил флажок и сиди себе, дожидайся прибытия ремонтников. Если неисправность серьезная, тебя приволокут в тыл, в ремонтную мастерскую.

Вот русским похуже — те отступают. Нередко им из-за сущей ерунды приходится бросать новенькие танки или грузовики. А экипажу топать пешком.

После обеда снова жара.

В обед попросил русских поджарить нам картошки, так они приготовили нам еще и яичницу из десятка яиц.

Вечером из роты подвезли довольствие из расчета 5 буханок хлеба на 24 человека и по 150 г мясного фарша на рыло. Вечером сидим и беседуем с местными украинцами.

Сегодня был удивлен — оказывается, дети в советских сельских школах изучали немецкий язык!

День на самом деле выдался спокойный. Но каким будет следующий? Может, для кого-то он окажется последним?

В 4 утра нас поднимает Питчель, и уже 15 минут спустя отправляемся в разведку, всего 3 легкие бронемашины, унтер-офицеры Зимон, Шатц и я.

Утренняя прохлада вмиг снимает сон.

Сегодня мы в подчинении у 2-й и 3-й рот. Объезжаем, наверное, с десяток деревень. Наш батальон снова наступает. Сформирована и еще одна разведгруппа — лейтенант Борг и Франке.

К 10 часам утра подъезжаем к селу, где предполагается наличие крупных сил врага. Останавливаемся в 4 километрах от него.

Первыми выезжают машины Штихерта и Шатца, наша остается. Час спустя обе бронемашины возвращаются, их не обстреливали, хотя доехали они до противоположной окраины села.

Унтер-офицер Зимон составляет донесение, которое необходимо вручить Шатцу из 2-й роты, потом Зимону необходимо вернуться в роту, вместо него к нам присылают оборудованную рацией разведывательную машину унтер-офицера Гербера.

На своей машине доставляю унтер-офицера 2-й роты в расположенную в 4 километрах деревню. Ему предстоит связаться со стрелками-мотоциклистами.

Тут все и начинается — из близлежащего села по нам открывают огонь русские. Наш батальон переходит в наступление. Противник ведет обстрел из всех видов оружия. Но мы различаем и ответный огонь наших 2-см пушек бронемашин лейтенанта Борга и Франке. Вскоре по радио до нас доходят трагические вести: наш лейтенант Борг и Айферт погибли в стычке с врагом, Гогарн ранен в результате прямого попадания русского снаряда в башню бронемашины.

Во второй половине дня Гербер и Зимон отправляются во 2-ю роту. Мы остаемся прикрывать группу наблюдения.

По-прежнему гремят разрывы, над нами кружат русские бомбардировщики, они разбрасывают и листовки. Подбираю несколько штук — надо будет отослать их в письме домой для коллекции.

Останавливаемся под деревьями в каком-то дворе. Дети угощают нас вишнями, подходят и местные жители поглядеть на нас.

В 18 часов возвращаемся во 2-ю роту.

И снова батальон на марше, на этот раз пришлось сменить направление.

Моя машина следует во главе колонны 2-й роты. Около 20 часов добираемся до нашего батальона. Заправляемся и следуем дальше.

Проехав километров десять, располагаемся на ночлег в большом фруктовом саду. Как нельзя кстати находим там снопы — будет на чем улечься спать.

В 3 часа утра марш продолжается. На многих участках дороги — сплошное месиво. Приходится следовать в объезд прямо по некошеной пшенице. Проехав около 50 километров, останавливаемся в селе. В 8 утра снова гремят взрывы.

Какое-то время спустя умываюсь, потом стираю обмундирование — пилотку, гимнастерку и штаны. До самого обеда очищаем от грязи и пыли оружие. В перерывах отправляемся за вишнями.

Только сели пообедать, как откуда ни возьмись русские бомбардировщики. 6 самолетов. Сбросив бомбы и обстреляв нас, улетают.

Погода выдалась чудесная, солнце светит, тепло. Ложусь на солнышке и читаю. Хоть и редко, но даже на войне выдаются спокойные минуты. В 20 часов все вокруг затихает, и мы садимся ужинать.

Поужинав, выезжаем в боевое охранение и останавливаемся примерно в сотне метров от ветряной мельницы. Вокруг сколько угодно снопов. Маскируем нашу бронемашину, обложив ее снопами.

Третьим к нам прислали фон Давье — чтобы стоять на посту в три смены.

Первым заступает фон Давье — с 22 до 24 часов. Но он решает пробыть аж до половины третьего. Я сменяю его еще затемно, и как раз в этот момент налетают два русских ночных биплана — мы их прозвали «швейными машинками» — и обстреливают нас.

Светает, откуда-то возвращаются наши бомбардировщики, но и русские самолеты продолжают кружить над нами. Около 6 часов прибывают унтер-офицеры Зимон и Гердер, умывшись, оба садятся поесть.

С этого момента мы приданы разведгруппе Гертеля. В полдень наша разведгруппа направляется в батальон, расположившийся в селе в 10 километрах от нас от того места, где мы находились.

Солнце припекает, дороги быстро высохли. Теперь ничего не видно из-за пыли. Мы и сами мало чем отличаемся от дорог — в пыли с головы до ног.

Когда мы почти вплотную приблизились к большому селу, налетают русские бомбардировщики.

Наш батальон расположился прямо у въезда в село, как обычно, в саду. Техника тщательно маскируется. Откуда-то неподалеку доносится стрельба из винтовок и пулеметов.

Час спустя наша разведгруппа проезжает на полкилометра вперед. Останавливаемся у склада ГСМ и маскируем наши бронемашины. В саду зияют две огромные воронки.

В 300 метрах от нас занимают позиции стрелки-мотоциклисты, несколько взводов. Впереди проходит железнодорожная линия. На пшеничном поле и в небольшом лесном массиве засели русские.

Но никаких признаков их мы не замечаем.

В 17 часов проезжаем еще на сотню метров вперед, останавливаемся у хаты и маскируемся. Слева раздается хлопок — очевидно, русский снайпер. И тут же со стороны насыпи доносится крик. Час спустя шестеро солдат принесли пострадавшего на носилках. Им оказался вестовой, он умер от потери крови.

Слева тарахтит наш пулемет, русские ведут ответный огонь.

Темнеет. Вдоль железнодорожной линии на бреющем пролетает русский биплан, потом километрах в трех от нас приземляется на поле.

Час спустя снова самолет взлетает. Жаль, наши артиллеристы ничего не заметили. Около 19 часов стрельба усиливается, отчетливо видно, как русские ведут пулеметный огонь из-за стога сена у самой проселочной дороги.

Открываю по ним огонь и расстреливаю, наверное, с полмагазина.