Вилли Кубек – В авангарде танковых ударов (страница 22)

Так как полевая кухня еще не добралась до нас, занимаюсь обустройством нашего «общего помещения».

Лейтенант с утра отправляется в Таганрог. В полдень, как и вчера, наведываются пять русских пикирующих бомбардировщиков.

На обед капуста. А русские решили пожелать нам приятного аппетита, послав нам на десерт парочку снарядов.

После обеда пишу дневник и еще несколько открыток.

Скоро совсем стемнело, а мне еще и посуду мыть, и дожидаться ужина.

Сегодня снова обустраиваем землянку. Так как наш лейтенант все еще в Таганроге, смотреть за нами некому, и мы особо не перетягиваемся.

Сегодня с утра за работу. Я занимаюсь рытьем спальных ниш, остальные укрепляют стенки бревнами и ставят двери. После обеда сколачиваю из досок койки.

Печь для лейтенанта так и не закончена.

Сегодня впервые за долгое время с 23.30 по 2.40 стою в охранении. Холод собачий, ветер над обрывом задувает со свистом. Мы выставляем по 4 поста. Мы с Краузе стоим у землянки. Забираемся в траншею у входа, там хоть не так дует. Когда подходит время сменяться, мы уже ног не чувствуем из-за холода. Даже сидя в землянке, и то не согреваемся. Ночью было минус 12 градусов.

В 6 утра подъем. Чувствую, что ноги мои до сих пор ледяные.

Днем подаю идею соорудить что-то вроде печки. Все ее подхватывают, и к вечеру печь готова. Правда, дымит отчаянно. Запланированные отделочные работы отпали сами собой — сегодня ночью нас сменяет другое подразделение.

Вечером дожидаемся, пока подвезут довольствие. Я собрался лечь спать, как уже в 19.30 зовут получать довольствие. Рис, причем уже остывший, в глотку не лезет, но вот 5 штук булочек, хоть и недопеченных, — это уже лучше.

Слава богу, дрова кончились, а то от этого дыма было уже не продохнуть.

Наши вещи мы заблаговременно отправили с транспортом, подвозившим довольствие.

Ночью, около 4 часов, нас поднимает ротмистр. Оказывается, нас прибыли сменить части 93-го пехотного полка. Мы в считаные секунды собираемся, оружие через плечо — и бодрым шагом вперед, в село, до которого 5 километров.

И хотя холодище страшный, за время короткого пешего марша мы не замерзли. Около 5.30 мы уже в своей роте. Светает. Я быстро собираю вещи и укладываю их на полевую кухню. Примерно в 8 часов мы отправляемся в тыл.

Мороз, земля затвердела.

На полевой кухне едут 8 человек. До полудня мы добираемся до Азовского моря и останавливаемся в небольшой рыбачьей деревушке.

После еды переношу вещи в дом лейтенанта Барца. Потом привожу в порядок жилище. Хозяйка приготовляет для нас пудинг. Мне пришла масса писем, кроме того, посылка с домашним печеньем. К нему, как нельзя кстати, молоко — очень вкусно.

Хозяйка готовит нам еду и обстирывает нас. Вечером лакомимся абрикосами.

Надев свежее белье, чувствую себя другим человеком. И обувь вычищена. Ну, совсем, совсем как дома.

Наши русские хозяева очень милые, дружелюбные люди. На ночь ложусь спать на полу, подложив под себя половики.

Потекли нудные дни службы: в 7.30 построение, потом чистка оружия и так далее. В полдень снова построение, осмотр внешнего вида — одним словом, казарма. Но нас так легко не возьмешь.

С воскресенья мне пришла куча писем, я сам за это время написал несколько писем и 25 открыток. Вчера соорудил себе матрац, набил его сеном — 20 см толщиной. Очень здорово на нем спать.

Часовой поднимает нас в 6 утра. Я чищу сапоги Харриса. После умываюсь. На часах уже 7 утра. Около 7.45 поднимаю лейтенанта, грею для него воду для умывания, потом отправляюсь на построение.

После построения заправляю койку Харриса, подметаю пол, пилю дрова для полевой кухни. В полдень упаковываю 3 пленки для отсылки домой.

В 13.45 построение, потом тренаж в противогазах. После этого приготовляю пудинг. Выдали довольствие: сегодня мы получили 30 г маргарина, сыр и мед.

Сегодня в гостях у нас ротмистр. Закусываем домашним хлебом, рыбой, кроме того, печенкой, абрикосами и пудингом.

С почтой мне снова пришло 7 писем, надо сказать, почта работает бесперебойно. До 22 часов читаю, потом укладываюсь спать. Следующий день проходит спокойно, вечером опять читаю романы.

В половине четвертого нас будит унтер-офицер Бауэр. Приказ «Подготовиться к маршу!». Отправка назначена на 7.30 утра.

Спокойно, без лишней спешки собираюсь, потом сдаю имущество Харриса Штёкеру.

Еще остается время поесть и почитать.

Около 10 утра трогаемся в путь. Мы с Хутом едем в машине Людерса. Кроме нас, еще трое. Тесновато. Дорога очень интересная — взгорья, ущелья. Часто кажется, что машина вот-вот грохнется в пропасть.

Следуем в северо-восточном направлении и, проехав 15–20 километров, останавливаемся в небольшой деревушке. Располагаемся в хатах по 25 человек на соломенных тюфяках. Хата пуста — печка да длинная лавка. Здесь живут русские беженцы. Все их хозяйство — чугунная сковорода и несколько чугунков.

Из полевой кухни приносим гороховый суп без картошки. Когда же он будет с картошкой?

После обеда перебираюсь в разведгруппу лейтенанта Барца. С ними еще 4 человека из 60-й пехотной дивизии, стрелки-мотоциклисты.

Мы разместились в крохотной комнатенке — стол да четыре стула.

Приводим ее в порядок. Русский хозяин приносит нам соломы. Хоппе отсутствует. На ужин кусок говядины. Стрелки-мотоциклисты 60-й пехотной дивизии дают нам хлеба, мы нарезаем и поджариваем его. Хозяйка решила разнообразить наш ужин — зажарила нам цыпленка, так что все сегодня плотно поели. Дважды стою в охранении, до поста довольно далеко.

Сегодня днем через село проследовали 4500 русских пленных. Почти у всех головы повязаны женскими платками.

Русский истребитель, странная такая машина с утолщенным фюзеляжем, сегодня был сбит нашим Ме-109 буквально у нас над головами. Мы видели, как объятый пламенем самолет рухнул на землю и взорвался.

Подъем в 6.30. На завтрак поджаренный хлеб. На обед доедаем вчерашнее мясо, из полевой кухни приносим гуляш с лапшой.

В полдень сажусь писать дневник.

С 14 до 15 слушаем лекцию на тему о текущей обстановке в мире и на фронтах.

Гроссе заработал 10 суток строгого ареста, а Райхе с Хиршем — по 6 суток. Такое происходит впервые за всю кампанию в России.

Получаю у Бауэра рукавицы.

Вечером проглядываю иллюстрированные журналы. Свет есть — подсоединили к аккумулятору лампочку.

В этом доме народу битком: 8 человек русских, среди них милая 15-летняя девушка, 5 человек наших, мы не знаем, откуда эти пехотинцы, да еще и пятеро нас — всего 18 человек.

Уже в 4.15 команда «Подготовиться к маршу!». Отправка в 6.30 утра.

Хеннинг и Тиме греют воду для заливки в радиатор, ставят аккумулятор, после чего прогревают двигатели машин.

Мы складываем свои нехитрые пожитки. Завтрак: поджаренный хлеб и куриный бульон.

К половине седьмого все готово. Сидим и ждем приказа. Чтобы скоротать время, читаю роман.

В пяти метрах позади нас стоит грузовик Хирша. И вдруг пулеметная очередь — пули высекают искры как раз между нашей машиной и Хирша.

Я жду взрыва, но его нет. Мы, опомнившись, выскакиваем из машин и бегом за хату. Пули выбивают фонтанчики земли прямо у моих ног. Только сейчас замечаем семерку русских истребителей.

Короткими перебежками пересекаем деревенскую улицу, ища, где бы укрыться понадежнее. Минут через 5 русские убираются. В своей машине Хирш насчитывает 4 попадания, причем два из них приходятся на кабину водителя. Никто из нас не ранен.

Как только русские истребители улетели, мы трогаемся с места.

Проезжаем по степи около 20 километров, минуя два села.

Около полудня останавливаемся, наш батальон расположился в одной деревне, а мы и еще несколько грузовиков едем дальше, к зданию школы и старому скотному двору. До них около полукилометра. В полуразрушенном школьном здании раскладываем костер. Полевая кухня сегодня решила порадовать нас фасолевым супом, а на ужин — хлебом и колбасой. Суп не ем, зато налегаю на поджаренный хлеб, колбасу и масло.

Во второй половине дня над нами в сторону Ростова-на-Дону проносится группа пикирующих бомбардировщиков — 4–5 машин.

Даже здесь слышно, как они бомбят русских. Позавчера наши войска овладели Ростовом-на-Дону. Мы находимся северо-восточнее города.

К Ростову-на-Дону через наше село постоянно двигаются войсковые колонны. Что же из всего этого получится? Сумеем ли мы удержать этот город в случае, если русские решат нанести нам контрудар?

Мои вещи: 2 одеяла, 2 куска брезента, русская шинель, каска, мешок для хлеба, принадлежности для чистки сапог, мыло, полотенце — так и остались в той самой деревне, которую мы в такой спешке покинули после того, как нас там обстреляли русские.

Вчера в 18 часов сгорел стог соломы, а вместе с ним и тягач из 3-й роты. Дело в том, что искра из выхлопной трубы попала в солому, и она загорелась. Потом огонь быстро перекинулся на тягач. В результате выгорели двигатель и резина на передних колесах.

Схватив огнетушители, мы попытались потушить пожар. Келлер стал оттаскивать тягач, мы помогали. Еще повезло — тягач кое-как, но движется. А огромный стог соломы пылал всю ночь.

Подъем в 6 утра, на завтрак поджаренный хлеб. На обед отвариваем трех цыплят, съедаем их с картошкой на гарнир.

Как же давно мы так плотно и вкусно не ели!