Вилли Кубек – Передовой отряд смерти (страница 8)

Примерно в 6 утра, час спустя после подъема, мы умываемся и сытно, совсем по-домашнему, завтракаем. Вестфельд и Лангхаммер уезжают к полевой кухне забрать поросенка. Я пока что пишу дневник, потом срываю с веток спелые яблоки.

Когда наша бронемашина вернулась, поступает приказ: «Подготовиться к разведывательному рейду!» Но выезд тут же переносят на полдень. Около 11 часов едим сладкий фруктовый суп, а сразу же после 11 выезжаем в разведрейд.

Наша задача — продвинуться примерно на 20 километров вдоль берега Лабы. До нас разведотряд унтер-офицера Клюзенера доложил о наличии там 4 русских танков и артиллерийской батареи. Мы следуем по берегу протекающей вдоль лесополосы реки. Ехать приходится лугами и полями. Очень красиво выглядят огромные поля, засеянные подсолнухами и кукурузой. Незабываемое зрелище!

Кукуруза высокая, выше нашей антенны. Мы осторожно пробираемся мимо крестьянских хат небольшого села.

Через 20 километров видим большое село. К сожалению, оно окружено кукурузными полями, что существенно осложняет наблюдение. Делать нечего, решаем нанести визит в село.

Неторопливо пробираясь через кукурузу, проезжаем вплотную к хатам. И тут же встречаем двоих русских, безоружных, они нам ни к чему, пусть себе убираются на все четыре стороны. Потом едем по лабиринту улочек, вокруг сплошная зелень, высокие деревья. Отчего-то все это как-то необычно и неприятно. Очень уж петляем по бесчисленным крутым поворотам, то вверх, то вниз. Но все же этот серпантин кончается.

К счастью, видим двоих наших водителей и две машины. И вдобавок нашего радиста. Русских всегда поражало, как это наши бронемашины обходятся без разворотов, чтобы изменить направление движения.

Надо сказать, наши оба двигателя здорово перегрелись, а машина Ваака вообще не хочет трогаться с места. В общем, мы пережили незабываемую нервотрепку. Атакуй нас сейчас противник, мы были бы вынуждены тут же дать стрекача, оставив ему нашу технику.

Но, слава богу, ни одного русского в форме нет и в помине, вероятно, противник побаивается наших внушительных бронемашин.

В конце концов протаскиваем нашу командирскую бронемашину через все огромное село.

Мы были готовы петь от счастья, выехав за пределы села и оказавшись в гуще зарослей двухметровой кукурузы.

На какое-то время пришлось там остаться — дать двигателям остыть. Русские женщины принесли нам молока и домашних пирогов.

Час спустя поехали назад, на сей раз по дороге. По правую руку лежит сбитый русский самолет.

Примерно в 17 часов добрались туда, где разместились наши. И вовремя — как раз раздавали довольствие.

Сегодня у нас на столе: бутыль меда, сливочное масло, 2 десятка вареных яиц, 15 поджаренных кусочков свинины — мяса того самого поросенка, которого мы раздобыли для полевой кухни. Одним словом, наедаемся до отвала. Хозяйка отварила нам картошки, но ее было решено оставить на потом.

Спать, правда, пришлось в машине.

Сегодня суббота. Однако поспать подольше не удается. Нас подняли уже в 2.30 утра: «Подготовиться к маршу!»

В спешке упаковываемся и съедаем, наконец, наш пудинг.

Но марш снова отложили, мы ложимся и спим до 6 часов, потом получаем у полевой кухни положенный кофе и завтракаем.

Как и вчера, в воздухе царит небывалая активность. Один раз пролетели аж 27 пикирующих, обычно мы видим не больше девяти.

Проехав метров 100 вперед к какой-то хате, останавливаемся и ждем команды выступить. Я приношу табурет и сажусь почитать. Тем временем привозят почту.

Около 10 часов решаю умыться, едва заканчиваю, как раздается команда, и мы отправляемся.

Жара невыносимая, градусов под 40 в тени, если не больше.

Вскоре добираемся до Лабы и переезжаем ее по понтонному мосту длиной около 100 метров. На берегу дежурят наши зенитчики. Вокруг полно наших продырявленных пулями телег.

На другом берегу Лабы есть еще и рукав поуже, а дальше примерно в километре лесополоса. Битый час мы пробираемся через него.

Видно, что наши саперы сложа руки не сидели, это же надо — отгрохать из бревен такой проезд по заболоченной лесной дороге. По обе стороны этой дороги саперы до сих пор укрепляют наиболее неблагополучные участки.

С ними замечаем и несколько человек русских. Солнце печет жутко, спасения от него нет и в тени.

Миновав лес, выезжаем на дорогу, ведущую мимо полей. До ближайшей деревни ползем километров 20.

Наши взмокшие от пота лица почернели от пыли. Справа и слева тянутся кукурузные поля. С меня буквально пот градом.

Приношу из полевой кухни еду. На обед: жаркое с картофелем и подливой.

Пока мы проезжали через село, все было спокойно. Едва выехали, как вокруг загремела стрельба. Ранены трое наших: Адлер, Тённигес и Хартунг.

Здесь полно груш, набираю целое ведро.

Четверть часа спустя следуем дальше. На мелком месте вброд перебираемся через ручей.

За ручьем начинается подъем, и мы взбираемся на него по извивающейся дороге.

Внезапно видим, как впереди шлепаются мины русского миномета. Одна из наших машин получает прямое попадание.

Внизу у ручья целый затор техники — слева за гребнем холма засели русские. Хорошо видны их зенитки и пехотинцы.

Русская пехота пытается атаковать. Пули то и дело свистят. Впереди метрах в 50 от нас позиции нашей батареи. Наши артиллеристы ведут огонь по неприятелю, причем довольно метко.

Выезжаем вперед на трех бронемашинах, но ведет огонь лишь одна из них — остальные не могут съехать с дороги.

Примерно час спустя колонна нашей роты продолжает движение. Мы даже не знаем, куда направляемся. Справа и слева крупные силы врага. Мы перемахиваем через вершину холма и оказываемся в длинной балке. Проехав километров 10, останавливаемся на ночлег в селе — уже темнеет. Помогаю чистить оружие стрелку машины, которой все же удалось открыть огонь, потом, наскоро перекусив, укладываюсь спать. В целом, ночь спокойная, разве что время от времени в небо взлетает парочка ракет.

Снова воскресенье. Что ждать от него?

В 4 часа подъем, потом все срочно заправляемся горючим.

Нам снова поручен разведрейд. Сегодня с утра довольно прохладно. Дорога снова идет среди полей.

Едва отъехав, встречаем наших: кто верхом, кто на телегах. Мы объясняем им новое направление марша.

Вскоре видим перед собой село. Русские носятся как угорелые туда-сюда. В одном месте собралась целая толпа их. Останавливаемся, чтобы выяснить обстановку.

И тут над нами появляются два истребителя «Ме-109» и, недолго раздумывая, выпускают по нам парочку длинных очередей. Люк машины Таузенда поврежден.

Мы тут же вывешиваем опознавательный флажок, и пилоты узнают нас.

Еще бы немного, и нам конец. Вовремя опомнились. Повезло.

Принято решение следовать через деревню. Мы, не торопясь, сомкнутой колонной проезжаем через улицы, застигнув русских врасплох. Они начинают разбегаться, уже когда мы далеко впереди. Вплотную к деревне видим колонну грузовиков, телеги — русские на самом деле не ждали нас здесь.

Мы тоже рады, что все обошлось без драки и что сразу же удалось отыскать бревенчатый настил, проложенный по трясине.

Выехав из села, едем вдоль железнодорожной линии, потом сворачиваем в занятый участок леса.

Здесь тоже все спокойно, миновав лесной участок, сворачиваем на поле подсолнухов — надо дать остыть двигателям.

Видим, как по тропинкам и дорожкам русские спешно отходят, и тут же сообщаем по радио обо всех их передвижениях. Обождав с полчаса, трогаемся с места и снова следуем через поля. Я просто изнываю от жары. Проезжаем через извилистую балку, по дну которой протекает пересохший сейчас ручей. Увы, но ни моста, ни относительно ровного места так и не находим, поэтому приходится тащиться километра 4 до самого выезда из балки. Выбравшись оттуда, видим большое колхозное село.

Место идеально подходит для наблюдения.

Чуть вправо и слева от нас раскинулись два села. В обоих направлениях движутся колонны русских.

Снова отправляем в штаб радиодонесение и отъезжаем на 150 метров назад перебраться через ручей.

Но тут нас подстерегает неудача — наш водитель унтер-офицер Ваак застревает: только снаружи грунт казался затвердевшим, на самом деле это только корка, под которой сплошная трясина.

Бронемашина влезает по самый дифференциал. Куда ни глянь — русские, а мы засели. До своих ехать и ехать. Пытаемся откопать колеса, тем временем мы с Гердинандом поглядываем, чтобы нас не застали врасплох. Потом сменяемся, наша очередь лопатить грязь. Господи, я никогда в жизни еще не потел так, как тогда! Мысль о том, чтобы бросить к чертям собачьим технику и отвалить подобру-поздорову, никому и в голову не приходит. Не раз приходится высовывать опознавательный флажок, потому что над нами на бреющем постоянно проносятся «Ме-109».

Пытаемся вытащить Ваака нашей машиной, но тщетно. К тому же у нас после этих попыток полетел вал.

И тут справа послышалась стрельба, скорее всего, наши попытались прорваться.

Мы связались по рации со своими и попросили помощи. Стрельба становится все яростнее.

Мой водитель унтер-офицер Вестфельд взбирается на холм посмотреть, что происходит. В колхозном селе полно русских конников, прибывают все новые и новые. Мы решаем огня не открывать, чтобы не привлекать внимания русских.

Чуть ли не вплотную к нам проезжает русский обоз. Но мы готовы ко всему — так просто мы нашу бронемашину не отдадим.