Вилли Кубек – Передовой отряд смерти (страница 42)
Сплю все эти ночи у бронемашины на пшеничном поле. Подкладываю под себя только кусок брезента, но все равно получается очень комфортно.
Кормежка хоть куда.
Ежедневно как по заказу прилетают два русских самолета-разведчика. На фронте затишье. Уж не затишье ли перед бурей?
К нам в батальон прибывает новый командующий дивизией. И напутствует нас — всем заниматься боевой подготовкой до следующей операции.
Никаких особых событий не происходит. Почту привозят регулярно.
На полях зреет обильный урожай. Поспевает и виноград. Мы уже присматриваемся к гроздьям.
В среду едем к ремонтникам в Брэилу.
Вчера побывали в подразделении ремонтников в Брэиле, это примерно в 25 километрах от нас под Кишиневом. Добрались туда без происшествий.
Роту рано подняли по учебной тревоге — предстояла отработка навыков стрельбы. Наши господа офицеры до 6 утра выпивали с Хаке.
Ремонтная рота переброшена из Кишинева в Брэилу, расположилась она в лесополосе.
Как мы уже знаем, все там приходится делать самим. Запчасти на вес золота. Простейший ремонт обычно делает экипаж, ну а если приключилось что-нибудь посерьезнее, например с движком или там коробкой передач, тогда подключаются ремонтники. Мы сменили переднюю правую кулису на снятую с другой машины в Кишиневе.
Подъем у ремонтников обычно в 4.30 утра, в 5.30 построение. Работы до 11.30, потом перерыв до 13.00 часов.
Вторая половина дня до 18 часов (в день у них по 3 построения).
Суточные нормы довольствия ниже войсковых.
В воскресенье мы собираемся вернуться в роту на торжество, посвященное возвращению гауптмана Барца, которому только что присвоили это звание. Но — увы — из этого ничего не выходит. Предстоит еще покраска нашей бронемашины, а вот краска пока что не поступила. Приходится ждать, пока ее доставят.
Во вторник наша машина в конце концов покрашена, и мы отправляемся в роту.
Идем на доклад к гауптману Барцу — он совсем не изменился.
Я знаю его давно, еще с 1941/42 года по Миусскому фронту, когда я бегал у него в денщиках, в бытность его комендантом Покровского под Ростовом-на-Дону.
Наш ротный фельдфебель — мужик что надо. Оставил для нас оладьи с торжественного ужина в воскресенье.
Мы снова отправляемся в наш капонир. А вот нашего самодельного столика не видим — стащили.
Чирка представляет собой село, растянутое на 2 километра в долине. Отличительной чертой этой бессарабской деревни являются необозримые виноградники. Отсюда до передовой километров 20, а до Кишинева — 25.
Довольствие плохое. Если бы не черешня и инжир, было бы совсем плохо.
Иоганн, наш сосед-румын, иногда подкидывает нам молоко, вино в обмен на табак — самую распространенную валюту.
Довольствие нам выдают раз в 5 дней, но хватает его от силы на 4. А уж потом кто как сможет, так и обходится. Обед скудный — попеременно горох, фасоль, чечевица. Хлеба буквально в обрез. Кофе дают трижды в день. Дополнительное довольствие раз в неделю по средам.
Служба скучна, однообразна, как правило, это простейшие виды работ, от которых и отупеть недолго. Большей частью это вгоняющие в сон занятия на успевшую набить оскомину тему вооружений.
По субботам и воскресеньям — час строевой подготовки.
Водители тоже занимаются обслуживанием транспортных средств и техники. Иногда у них проводится смотр техники.
Нам, стрелкам, нередко просто нечего делать, поэтому шляемся в окрестностях села в поисках еды, под видом того, что определяем дальность до тех или иных объектов на случай ведения боевых действий.
Иногда занимаемся спортом, после этого, как правило, отправляемся купаться в близлежащий ручей. Водица в нем хоть и не очень чистая, но зато освежает. Бывает, что занимаемся огневой подготовкой за деревней. Раз в день выстраиваемся на осмотр перед командиром батальона, но чаще этим занимается первый офицер штаба батальона.
Естественно, русские постоянно следят за нами — их воздушная разведка работает регулярно.
Однажды с самолетов они стали разбрасывать над Чиркой пропагандистские листовки. Содержание их сводилось в основном к следующему: 13-я дивизия, побольше занимайся боевой подготовкой, мы для тебя приготовили настоящий шедевр.
Яснее не выразишься! Противник знает наше соединение, которое ему в свое время удалось взять в кольцо. Это было в ноябре 1942 года под Орджоникидзе на Кавказе. В тот раз дивизию вызволила дивизия ваффен-СС.
Подъем в 5 часов утра, в 6 часов построение у канцелярии. Нашему экипажу приходится топать дальше всех.
До 11.30 служба, до этого времени получасовой перерыв для приема пищи.
Перерыв на обед — 2 часа, который не замечаешь: и помыться надо, и за едой сходить, так что настоящего отдыха не получается.
В 13.20 — построение, развод на работы до 16.00. Но освобождаемся мы не ранее 18 часов. По вечерам скат, а в 21 час ложимся спать.
Чаще всего ложусь спать прямо на пшеничном поле у бронемашины, подстелив под себя кусок брезента и еще шинель и накрывшись одеялом. Последние несколько ночей шел дождь, поэтому пришлось спать в машине.
Разместились мы в саду, среди сливовых деревьев. Между четырьмя деревьями поставили нашу бронемашину, загнав ее в большой окоп глубиной 60 см. Этот импровизированный капонир служит защитой от осколков. В 10 метрах от машины под акациями мы установили стол и 2 скамейки. Там мы живем — едим, пишем письма, отдыхаем. Все наши вещи и посуда развешаны на деревьях.
Всегда имеется про запас 20-литровая канистра воды. Умывальником служит ведерко от мармелада.
Ящик с продуктами стоит на скамейке — это его постоянное место.
Правда, есть еще одна напасть — муравьи, а в остальном здесь вполне переносимо.
Чего только не произошло за эти 3 года! И на Германию, и на захваченные ею страны обрушились страшные невзгоды.
За полтора годы нам ценой невероятных потерь в живой силе и технике удалось дойти до Сталинграда, вклиниться на Кавказ, оставляя после себя смерть и разрушение.
На долю ни в чем не повинных людей выпали невообразимые страдания. Сталинград послужил своего рода поворотным пунктом. Настало время, когда мы стали осваивать «науку отступления», причем с помощью Красной армии мы проявили себя способными учениками и неотвратимо и быстро приближались туда, откуда в 1941 году начали эту кампанию.
С весны нынешнего года противник отбил у нас огромные участки ранее занятой нами территории: в его руках почти вся Украина, начиная с 22.06.1944 г. он непрерывно наступает на всех направлениях.
Размышления об этой войне зафиксированы письменно в январе 1944 года еще в казарме Майнингена, где я тогда пребывал и где имел доступ к пишущей машинке в канцелярии Вермахта.
Я не мог предполагать о последствиях того, попади эти мои записи в не те руки.
К размышлениям меня подтолкнули полтора года войны на Восточном фронте в России, два ранения (1-е — когда 11.9.1942 г. в Прохладном у Терека была подбита наша тяжелая бронемашина и в живых я остался один из всего экипажа; 2-е — ранение в плечо во время пехотной операции в районе Шиколы на Кавказе, это произошло 26.12.1942 г.), 6 месяцев пребывания в госпитале и после этого 9 месяцев службы в Германии в кадрированной роте в Майнингене и Зондерхаузене.
Настроение хуже некуда. Постоянные воздушные налеты, скоро они превратят в ничто всех нас, и самое обидное — погибнуть под обломками зданий не где-нибудь, а у себя дома.
Кажется, голова лопнет; а ты так и не найдешь внятного ответа на все мучающие тебя вопросы. Затянувшееся отступление наших войск в России, разумеется, настроения не улучшает.
Произносимые повсюду речи, проникнутые духом беспомощности, характерной для сегодняшнего дня, уже никто не слушает. Даже самый распоследний фанатик в конце концов утрачивает веру в якобы грядущее возмездие, о котором трубят на каждом шагу.
У всех когда-нибудь исчерпывается терпение, и люди спрашивают себя: а ради чего это все?
Теперь каждого донимают эти или подобные мысли о возможном исходе этой войны.
И никому нет охоты оказаться в последнем батальоне, который разгромят.
Объявленную на 30.01.1944 г. речь фюрера уже никто не ждет, как это было прежде.
Каждый задает себе вопрос — а что в ней может быть нового?
Нам уже не раз приходилось слышать, что, дескать, существуют два пути: либо мы победим в этой войне, либо русские. Внушающая утешение идея, нечего сказать!
Ради чего эта долгая война, за которую никто не желает брать на себя ответственность? Ради чего гибнут миллионы невинных людей, в том числе женщин, детей? Война такой ценой?