Вилли Кубек – Передовой отряд смерти (страница 31)

Не видно ни зги. Пару раз выстрелили из миномета.

Сегодня заканчиваются последние запасы сливочного масла, которое я привез с собой из отпуска.

Около 14 часов приступаем к сносу старой землянки. Бревнами с ее крыши накрываем новую.

Работать приходится без пил, по сути, голыми руками. Адский труд. Но мы справляемся.

Все щели конопатим кукурузной соломой и даже полы частично выложили досками.

Русские, поняв, чем мы тут занимаемся, решили сделать нам гадость — подкидывают нам мины из миномета. Приходится делать вынужденную паузу, но потом работа кипит с удвоенной силой. И не замечаем, как темнеет.

В 16 часов отправляемся за довольствием. Наша печурка, изготовленная из железной бочки, сначала дымит немилосердно, но потом все-таки функционирует нормально.

Нам дали еще четыре доски на укладку полов землянки.

Разогреваем еду и ужинаем, потом готовим себе постели. Впервые за все последние дни мы сумели оборудовать для себя теплое помещение. Ночь проходит спокойно.

Сегодня утро тоже туманное.

Сооружаем новую печь в землянке — настоящую печь, разборную из массивных литых металлических плиток. Греет лучше некуда. День проходит спокойно и без особых событий.

С наступлением темноты направляемся на ротный КП за довольствием.

А вот с почтой что-то начались задержки, прибывает лишь изредка.

И сегодняшняя ночь проходит без происшествий, лишь иногда выстрелы. Нам все это очень не нравится.

Что все-таки затевают русские? Не могу отделаться от неприятного чувства, что противник вот-вот начнет наступление.

День проходит спокойно. Двое наших сегодня с утра пилят дрова, через час пилу нужно вернуть.

Я прорываю проход к ручью.

Сегодня, наконец, выкроили время для чистки оружия, а то на него страшно смотреть.

Русские и сегодня не показываются.

Почту не привозят и сегодня вечером. Это уже просто невыносимо. И жиденький капустный супчик тоже не способствует подъему настроения.

К вечеру холодает, приходится надевать плащ поверх шинели.

И сегодня тоже ничего особенного. Спокойно, а у нас в землянке уютно и тепло.

Сразу после того как меня сменили, вместе с еще троими ребятами собираем пожитки и топаем на КП роты. Оттуда тоже пешком в расположение батальона, по прибытии докладываем унтер-офицеру Вреде.

Затем на телеге отправляемся за 10 километров в роту, которая теперь расквартирована в Николаевской.

По пути лошадь попадает в ручей и едва не тонет. С великим трудом нам удалось ее вытащить. К 19 часам добираемся до роты, на ночлег идем к унтер-офицеру Герберу.

Скудный и непродолжительный ужин, и тут же спать.

До 7 часов спим, ночь проходит спокойно. С утра унтер-офицер Гербер занят сооружением печки. Грязища в этой Николаевке непролазная. Только в 10 часов умудряюсь помыться, в первую очередь вымыть голову.

Остальное время проходит в чтении и написании писем. Хозяйка стирает нам белье. Во второй половине дня печка готова, и мы, наконец, можем протопить дом. Сегодня суп вкусный и горячий.

Вечером по-настоящему моюсь в горячей воде. Словно заново родился.

Что это за затишье? Неужели русские задумали испакостить нам Рождество? Наверняка у них что-то на уме. Меня не покидает недоброе предчувствие.

Поднимаюсь в 7 часов. С некоторых пор я все свободное время стараюсь посвятить сну.

После скромного завтрака пишу несколько писем домой. После этого доснимаю оставшиеся кадры и упаковываю две отснятые пленки.

Хартунг, который завтра отправляется в отпуск, заберет мои пленки с собой.

В 12 часов с вещами отправляемся в канцелярию. Все на той же телеге, прихватив кофе и еду, едем в батальон. Вдоль дороги тянутся нескончаемые поля конопли.

Много местных жителей копают картошку.

Встречаем несколько телег, везущих картошку в Николаевскую.

Около 14 часов прибываем в батальон и докладываем унтер-офицеру Вреде.

В землянке Вреде расположились Штихерт с Керстеном.

Перебираюсь к унтер-офицеру Шассе в землянку, которую раньше занимал Клюзенер, и у самой крыши обустраиваю себе ложе. Во второй половине дня укладываю вещи и читаю. Туман, на фронте тихо. С 19 по 21 час стою в охранении у железнодорожной линии.

Наша самодельная сложенная из кирпича печь дарует желанное тепло. Иногда даже жарко становится.

Настроение, в целом, неплохое — все-таки нам везет: Рождество отметим в теплой земляночке, а не где-нибудь на морозе на передовой.

Этой ночью я хорошо выспался. С утра поджариваю хлеб. С 7 до 9 утра — охранение у железнодорожной линии. Весь день никаких изменений, затишье продолжается. Батальон тоже решил оставить нас в покое. Посиживаем себе в землянке и читаем.

С тех пор как вернулся из отпуска, не могу читать эти дешевые романчики. Лучше уж газету полистать.

Главным образом мы заняты тем, что дожидаемся, пока нам подвезут пожрать. Сегодня это произошло в 15 часов. Сегодня хоть коптилки появились, и почта тоже пришла, хоть и немного.

Поужинав, это было уже в 18 часов, улегся спать. Слава богу, не бежать в охранение — сегодня заступил взвод связистов.

Тепло, поэтому стаскиваю с себя безрукавку, свитер и теплые носки и даже одеялом не накрываюсь. Так и засыпаю.

В 22 часа прибегает унтер-офицер Штихерт и будит нас. Черт, снова на передовую! И весь наш взвод в полном составе, кроме нас и взвод связистов должен, оказывается, сменить саперов.

Этого только недоставало — рождественский сюрприз, так сказать. Никакие возражения, естественно, не принимаются. Мы встаем, собираем все необходимое, включая оружие. Но приходится ждать почти до полуночи — я предпочитаю скоротать время лежа на постели, хотя заснуть, конечно же, не удается.

То, что нас на Рождество решили сунуть на передовую, еще полбеды — с этим мы смирились. Приказ есть приказ. Хуже, что мои предчувствия, похоже, оправдываются — ничего хорошего этот внезапный вызов не сулит.

В 0.45 следуем в батальон. Топаем навстречу неизвестности. С нами следует и унтер-офицер Химмельсрайх, он в составе 2-й роты.

Бредем к переходу через железнодорожные пути, рядом с прежней пулеметной позицией, там нас уже ждут товарищи из взвода связи и подразделений 5-й роты. Мы гуськом идем дальше, впереди группа Клюзенера. Мне приходится тащить кроме своих пожитков еще и два ящика с патронами для пулемета.

Задыхаясь, еле волоча ноги, продвигаюсь вперед. Даже взмок от пота — чувствую, как нижнее белье прилипло к телу. Поэтому я на седьмом небе, когда мы, наконец, добираемся до позиций и неширокого ручья — здесь хоть можно отдышаться, дожидаясь остальных.

Плюхаюсь на ящик и жду. Вскоре прибывают и остальные, передышка кончилась, и мы идем дальше.

Следующий привал в какой-то траншее. Унтер-офицер Штихерт дает соответствующие указания, мы снова следуем дальше — предстоит 300 метров добираться траншеями.

Пробираться через узкую траншею, да еще с поклажей на спине, — сущая мука. В конце концов добираемся куда приказано. Саперы в двух словах вводят нас в курс дела, после чего исчезают.

Входим в указанную нам землянку. Вместо двери болтается на ветру кусок брезента, окна нет, в качестве печки — дыра в стене, где весело трепещет пламя. Стоять здесь можно только согнувшись — несущая балка осела в результате обстрела из противотанковых орудий.

Нойбауэр тут же отправляется в охранение, мы усаживаемся в землянке. Холодно, тут уже шинель не снимешь.

Все умолкают и погружаются в раздумья. На фронте тишина, да и только — даже бешеная стрельба саперов и та стихла.

Мы же предпочитаем зря не палить, и русские тоже. Вероятно, они здорово пристрелялись, ведя огонь по нашим позициям.

В 5 утра сменяю бойца у пулемета, это всего метрах в 25 от нашей нынешней землянки, добираться туда пришлось узкой траншеей.

Поскольку никто из нас совершенно не в курсе обстановки, приходится держать ухо востро. У пулеметной позиции кукурузное поле, дальше метров на 150 — полоса кустарника, а в ней и за ней — позиции русских.

Основной помощник — уши, на них и приходится полагаться. Я напряженно вслушиваюсь в тишину. Время от времени делаю пару выстрелов. Полтора часа пролетают незаметно.

И вообще, день этот проходит без особых событий — 1,5 часа на посту, после этого 3 часа свободен. Эти свободные часы уходят в основном на сон в нетопленой землянке. Согреваешься, только пролежав часика полтора под одеялом, или лучше под двумя.

Штихерт где-то откопал русский миномет, и они теперь время от времени отправляют приветы Иванам.

Наши орудия и 6-ствольные минометы периодически ведут по противнику беспокоящий огонь.