Villa Orient – Альтер Эго (страница 15)

— Аврора, я пойду в аптеку за лекарством. Ещё зайду в магазин, видел у тебя внизу. Ты знаешь, что у тебя в шкафу только крупа и макароны? Я бы заказал доставку, но тебе сейчас нельзя тяжёлую пищу.

Я кивнула, хотя его слова не требовали ответа. Ещё успеет сбежать под предлогом похода в аптеку и магазин.

Но он не сбежал. Вернулся, дал мне таблетку, развёл раствор для полоскания горла, постоял рядом, а потом сварил куриный бульон и накормил меня. После того, как я покинула родительский дом, это был первый раз, когда обо мне кто-то заботился.

Я была в полубессознательном состоянии трое суток. Алекс уже хотел везти меня в больницу, но неожиданно на четвёртый день с утра спала температура. Правда, к вечеру опять поднялась, но уже не такая высокая. Я всё ещё была слабая, но уже могла сама вставать. Он оставил меня, потому что ему нужно было на работу. Я не стала спрашивать, на какую именно: стриптиз, проституция или автосервис. Он оставил мне целую кастрюлю лёгкого супа, и несколько порций курицы с картошкой.

Поцеловал на прощание в щёку и ушёл.

Всё это время я почти не говорила, теперь уже могла, но считала благоразумнее помолчать. Зато мой внутренний голос бесновался, а сны были просто ужасными.

Глава 12

Легенда для меня

Я опять немного опаздывала. Обычно я очень пунктуальна — это тоже профдеформация — но сейчас я боялась переступать порог его дома, поэтому намеренно задерживалась. Новый дом, не такой красивый, как моя сталинка с утилитарной лепниной на фасаде, зато конструктивный. Я набрала номер квартиры, ждала целых три гудка, а потом дверь сама открылась. Я уже приготовила длинную речь, но ничего не понадобилось. Лифт вёз меня на пятнадцатый этаж. От лифта сразу налево, и нужная дверь уже приоткрыта.

Я осторожно стучу, прежде чем войти.

— Входи, Аврора.

И я захожу.

— Привет, — он подходит ко мне и целует в щёку, — я уже начал бояться, что ты не придёшь.

— Прости, я немного опоздала. Вот, я принесла бутылку вина.

Я передаю бутылку, чтобы увеличить расстояние между нами, потому что, когда он так близко, я теряюсь, и моё тело начинает недвусмысленно на него реагировать.

— Спасибо. Проходи, пожалуйста.

Я снимаю туфли и ступаю по деревянному полу босой. В жаркий летний день это особенно приятно.

— Я хочу помыть руки.

— Да, иди направо.

Он пока открывает вино, которое я принесла, и наливает в бокалы, один отдаёт мне. На самом деле, бутылка — это не просто дань вежливости, но и мера предосторожности. Я не пью незнакомый алкоголь в незнакомых местах, хотя есть, похоже, придётся.

— Присаживайся пока, я уже заканчиваю с ужином.

— Ты сам готовишь?

— Да, я умею варить не только куриный бульон. Выбирал между рецептом сёмги с каперсами и кремовым соусом и… в общем, скоро сама увидишь.

— Апартаменты. Это модно и современно.

— Это корпоративная квартира.

Для меня это не важно, хоть арендованная, но это значит, что фирма его ценит, готова даже оплачивать его жильё и, наверное, не захочет его просто так отпустить. Интересно, какая фирма платит? Вряд ли автосервис… Я сделала глоток вина.

— Присаживайся пока, расслабься, чувствуй себя как дома.

— Хорошо, спасибо.

Я сажусь на высокий стул рядом с накрытым столом, больше похожем на барную стойку. Мне кажется, такая квартира не могла бы стать мне домом, потому что такой стол вовсе не выглядит домашним, а создаёт вечное ощущение, что ты живёшь в баре и нужно будет уходить домой. И панорамные окна от пола до потолка открывают потрясающий вид на город, но лично для меня создают атмосферу, как будто всё на виду: и снаружи, и внутри.

Он ставит на стол блюдо.

— Что это? Цыплёнок Табака?

— Ты угадала. Но почему такой тон? Ты вегетарианка? Или на диете? Прости, но курицу, которую я тебе готовил, ты же ела.

— Да, и с удовольствием. Прости, я немного удивлена.

— Перестань, попробуй сначала.

— Хорошо, — я сделала ещё один глоток вина, а потом попробовала, — очень вкусно. Правда. Давно хочу спросить.

— Спрашивай, что хочешь.

— Как тебя зовут?

— Я думал, ты никогда не спросишь. Сергей.

— Серёжа.

— Да. Ты, наверное, думаешь, я обычный альфонс и золотоискатель, который приехал покорять столицу и живёт за счёт женщин.

— Нет, я так не думаю.

— А зря. Это так и есть. Я простой челябинский парень. Не москвич. У меня нет своего жилья, даже ипотечного.

— Это неважно, пол-Москвы так живёт, включая коренных москвичей.

— Да. Могу рассказать о себе, если тебе интересно, Аврора?

— Конечно.

— Я из рабочей многодетной семьи. Папа — рабочий на заводе, мама — на мясокомбинате, у меня четверо братьев.

— Четверо? — я чуть не поперхнулась, — Вы похожи?

— Конечно.

— Повезло вам выиграть в генетическую лотерею.

— Да, можно и так сказать. В 90-х было тяжело, как и многим. Папе зарплату давали деталями, продать было невозможно. Он даже увольнялся, пробовал торговать в палатке на рынке, но не выгорело, опять вернулся на завод, тогда уже понемногу стали платить. Зато у мамы всегда было мясо. Она готовила двадцатилитровую кастрюлю борща, которую мы съедали за два дня.

— Двадцать литров! Это круто.

— Это тяжело. Я очень уважаю маму. Пятеро вечно голодных пацанов и отец — сто килограммов и два метра ростом.

— Для мужчины — это скорее преимущество, чем недостаток.

— Мой отец так не считал.

— В смысле?

— Меня не считал и не считает мужиком.

— Почему?

Это очень странное заявление, потому что у меня была возможность проверить, что он — настоящий мужик.

— В семь лет я понял, что мне нравятся девочки. Тогда нравилась одноклассница Рита. Хорошая девочка. Со мной, конечно, дружить не хотела.

На мой немой вопрос, он сам ответил:

— Многодетная неблагополучная семья. И вот я решил быть ближе, караулил у дома, провожал до школы. Ну как провожал, рядом шёл, портфель её таскал. Она в отглаженной белой рубашке и белых колготках, а я в спортивном костюме не «Адидас». Она ходила в танцевальный кружок. И я тоже стал ходить на танцы. Отец, когда узнал, выпорол меня. А я продолжил ходить ему назло и потому что Рита мне всё равно нравилась. И через год я понял, что мне нравятся не только девочки, но и танцы. С девочкой той у нас, кстати, ничего не вышло. Зато с танцами сложилось. Через пару лет я начал на концертах выступать. Мать приходила посмотреть, отец никогда не приходил, ругался и бил, братья издевались, но я продолжал танцевать.

Он зашёл с козырей, рассказывает всё и сразу без купюр, но ничего по-настоящему важного пока не говорит, лишь поясняет, кто он, откуда и почему танцует стриптиз. Я и не надеялась, что он из семьи академиков. А у каждого танцора история плюс-минус одинаковая: не мужское это дело, осуждение родни и преодоление себя.

Я выпила уже целый бокал, и он налил мне второй. Голова немного кружится от алкоголя, и я смелею.

— Для тебя это призвание?

— Это любимое дело. Я не профессионал. Я это понимаю. И в театральное я бы не пошёл никогда, а в профессиональные танцевальные ансамбли меня без этого не возьмут.

— А ты пробовал?