Вилис Лацис – Семья Зитаров, том 1 (страница 16)

— Поди-ка, молодчик, сюда!

Такой порки Эрнест не получал еще ни разу. Никто не осмелился вмешаться. Сердце Альвины сжималось, когда она слышала свист ремня и истошные крики Эрнеста, но, вспомнив, как проказник провел всех, она решила, что сейчас лучше всего молчать.

— Попробуй у меня еще таскаться по лесу! — пригрозил капитан сыну. — Я из тебя лыко надеру!

Эрнест понял: угрозы отца серьезны. Учебники, пожалуй, приятней, чем пряжка с якорем. И он стал ежедневно посещать школу.

В хозяйстве капитана еще со времен старого Зитара так повелось, что капитанские жены не занимались черной работой. И хотя Альвина, так же как Анна-Катрина, происходила из простой крестьянской семьи и в молодости доила коров, косила сено и кормила свиней, в Зитарах она вела только домашнее хозяйство и следила за цветником. В редких случаях в сенокос она брала грабли и помогала убирать сено. Криш ведал полевыми работами и рыбной ловлей, Ильза ухаживала за коровами и мелким скотом, и единственное, что знала Альвина о коровах, — это их имена. Так и полагалось жить богатой капитанше: коли мужу принадлежат три парусника, жене незачем месить навоз. Если бы даже Альвине вздумалось поработать, соседи высмеяли бы ее.

Так было все шестнадцать лет, вплоть до того полного треволнениями дня, когда Эрнест напугал всех мнимым самоубийством. Тот день вообще оказался для семьи Зитаров переломным: капитан впервые наказал сына, Эрнест решил продолжать учиться, а у Альвины внезапно проснулся интерес к коровнику. В результате сильных нравственных потрясений бывает, что у людей меняется характер. Кто сам переживал подобное, тот не станет удивляться, что Альвина однажды вечером пошла вместе с Ильзой в хлев дать коровам корм. А на следующий день она велела батрачке остаться в кухне, так как вполне, мол, управится с коровами сама. Надолго или нет, но Альвине вздумалось играть роль настоящей хозяйки. У Ильзы же стало одной обязанностью меньше. Никого не поразила внезапная жажда деятельности молодой капитанши. Если она и не справлялась в коровнике так быстро, как Ильза, то ведь это вполне естественно: изнеженный человек не привык к такой работе.

Всем было очевидно, что кормление коров доставляет Альвине удовольствие. Она всегда возвращалась из коровника в хорошем настроении, щеки пылали, глаза блестели, как у молодой девушки. На свежем воздухе полезно заниматься физическим трудом: сразу появляются бодрость и вкус к жизни. Такого же мнения был и Андрей, поэтому он чуть ли не каждый вечер уходил в Силакрогс, иногда, когда Мартын находился в Риге, отправлялся туда даже днем, чтобы Анне не было скучно. У каждого человека находятся свои дела, и счастлив тот, кому никто не мешает.

В один из вечеров Зитар вернулся из корчмы раньше обычного. Он казался чуточку раздосадованным, потому что в тот вечер в корчме было мало посетителей и Мартын каждую минуту уходил из-за буфета поболтать с братом.

В присутствии брата разговор с Анной утратил интерес, и капитан, распрощавшись, ушел домой. Разочарованный и недовольный, он медленно шагал по темной дороге. Не начинает ли Мартын догадываться? Почему он все время вертелся около них? И почему, уезжая в Ригу, он всегда приглашает в помощь Анне жену сапожника? Как будто Анна одна не справится с посетителями.

Свернув в аллею, ведущую к дому, капитан услышал чьи-то приближающиеся шаги. Может быть, это Калниетис пришел его навестить и, не найдя зятя дома, возвращался? Когда их стало разделять лишь несколько шагов, Зитар, откашлявшись, по морскому обычаю окликнул:

— Ахой!

Человек, идущий навстречу, свернул к краю дороги и прошел мимо.

— Эй, кто там? — еще раз крикнул капитан. — Кто там так спешит? — Но тот вместо ответа пустился бежать и скрылся в темноте.

— Смотри, чудак какой!.. — пожал плечами Зитар. Почему он не откликнулся? Почему свернул с дороги, будто кто-то мог узнать его в темноте? — Черт знает, слоняются тут всякие…

Во дворе Зитар нагнал Альвину, возвращавшуюся из коровника.

— Здесь кто-нибудь был сейчас? — спросил он.

— Здесь? — удивилась она. — Я никого не видела.

— Я только что встретил кого-то в аллее.

— Да? Но тогда и я бы его видела. Может быть, просто кто-нибудь заплутался в темноте.

— Заплутался?.. Может быть, конечно.

У Зитара опять появились подозрения, но он больше ничего не сказал. Лишь поздно вечером, когда дети уже спали и они остались вдвоем, капитан как бы между прочим заговорил о прошлогодней поездке:

— В первый и последний раз взял на судно знакомых матросов. Прошлым летом они меня научили, хватит.

— Да? — Альвина равнодушно подняла глаза от шитья. — Что же, они не слушаются?

— Слушаться-то слушаются, но если на судне находится такой теленок, как Силземниек, то это совсем не дело. Спроси у Ингуса, он тебе расскажет.

— Что ж, он ленился?

— С ленивым еще можно справиться, а вот с размазней что поделаешь? Море он совершенно не переносит: малейшая рябь — он валится с ног и у него выворачивает наизнанку все внутренности. Ходит, распустивши нюни, бледный, как покойник, еле ноги волочит. Знакомый человек, не хотелось придираться. Думаю, авось переболеет, пройдет все и начнет работать, может, хоть в порту наверстает. Куда там! Не успеем прибыть в порт, он целые дни и ночи на берегу. Является только затем, чтобы денег попросить, и в таком виде — взглянуть страшно. Однажды вечером даже какую-то красотку привел. Ну, тут уж я ему задал. Заявил, чтоб убирался немедленно вместе со своей дамой. У себя на судне я этого не допущу.

Щеки Альвины слегка побледнели. Она долго не могла завязать узел на нитке. Когда, наконец, ей это удалось, она произнесла, не глядя на мужа:

— И он больше этого не делал?

— Какой там! Шатался по всяким притонам, пока не подцепил дурную болезнь. По-моему, он сейчас еще не вполне излечился. Нет, со своими нечего связываться. Это было в первый и последний раз.

И, сладко зевнув, Зитар направился в спальню.

Весь следующий день Альвина ходила сама не своя. Казалось, ее что-то угнетает. После обеда, лишь только муж ушел на взморье, она разыскала в книжном шкафу «Справочник домашнего врача» и принялась внимательно изучать его. Видимо, прочитанное успокоило ее, ибо теперь она уже не казалась такой озабоченной. А вечером, когда пришло время идти в коровник, Альвина сказала Ильзе:

— Пойди сегодня ты, мне что-то нездоровится. Да и надоело ходить в коровник.

Ильза уже давно предвидела это: как и следовало ожидать, хозяйская прихоть скоро кончилась. Как бы ты ни любил скотину, а хлев остается хлевом.

Плохо, если человек недальновиден. Такие люди обычно слишком стремительно поддаются своим желаниям. В поспешности допускают ошибки и тут же горько раскаиваются. Альвина Зитар испытала это в тот вечер, когда впервые за несколько недель не пошла в коровник. Как на беду, и Андрей остался с ней дома.

В природе перед бурей устанавливается затишье — ни малейшей волны, ни облачка на ясном небе. Капитан читал газету в большой комнате, Альвина сидела напротив за столом и вязала прошивку к наволочке, дети тихо играли в своей комнате. В печке, потрескивая, горели дрова. На дворе было темно. Словом, настоящая осенняя идиллия. Вдруг открылась дверь, и в комнату стремительно вбежала Ильза, взволнованная, с растрепанными волосами, в лице ни кровинки.

— Хозяин, в коровник забрался вор! На сеновале, над коровником, я сама видела. Он спрятался в сене.

Зитар отложил в сторону газету и вопросительно взглянул на жену:

— Эрнест дома?

— Да, Эрнест учит уроки в соседней комнате, — ответила встревоженная Альвина. Лицо ее покрылось красными и белыми пятнами, дрожащие пальцы нервно шарили по столу. Ах, зачем она сама не пошла в коровник сказать, чтобы… — Может быть, тебе просто показалась? — сухо засмеялась она, резко повернувшись к Ильзе. — Не пришел ли к тебе жених?

Ильза изобразила на лице возмущение.

— Вам хорошо смеяться, хозяйка, а я с перепугу оцепенела.

— Дверь в коровник ты оставила открытой? — спросил капитан.

— Нет, хозяин, я ее заложила снаружи. Он никуда не уйдет.

— Хорошо… — Зитар снял со стены охотничье ружье, зарядил его. — Пойдем проверим, что ты там увидела.

Альвина отложила в сторону вязанье.

— Андрей, ты ведь не станешь стрелять на сеновале?

— А почему бы и нет? Или я должен идти на вора с голыми руками?

— Да, но может загореться сено. Сгорит коровник, дом.

— Захвати с собой ведро воды: загорится — потушишь.

Не задерживаясь ни секунды, капитан Зитар отправился в опасный поход. За ним последовала Ильза с зажженным фонарем. Шествие замыкала Альвина, стараясь держаться поодаль.

— Амис, Амис! — позвал громко Андрей, выйдя во двор. — Пойди сюда, дружок, будешь ловить вора. Смотри в оба, как полагается, чтобы не ушел.

«Гав! Гав!» — весело отвечал пес.

У дверей коровника Зитар взвел курки, затем откинул засов и решительно двинулся навстречу неизвестной опасности.

— Ильза, не отставай, иди посвети мне!

— Хозяин, я боюсь… — прошептала батрачка.

— Не бойся, у меня ружье!

— Лучше идите вы вперед.

Зитару ничего не оставалось, как взять у Ильзы фонарь. Сердито проворчав что-то о женском малодушии, он поднял фонарь, освещая коровник. Но там никого не было. Тогда он стал подниматься по лесенке на сеновал. Женщины, прижавшись друг к другу, стояли неподалеку от дверей, чтобы в случае опасности быстрее убежать.