Вильгельм Шульц – «Подводный волк» Гитлера. Вода тверже стали (страница 6)

Ройтеру захотелось увидеть капитана. Лодка медленно и с достоинством нагнала шлюпки.

— Где капитан? — крикнул Ройтер через переводчика — Унтерхорста.

— Я капитан, — поднялся из лодки человек с перебинтованной головой.

— Вы смелый человек, — произнес Ройтер, при этом его не оставляла мысль, похож ли он на рыцаря времен Карла Великого. — Поднимитесь сюда, мы вам дадим ориентиры и карту.

— Не стоит. У нас все есть.

— Возьмите хотя бы припасы.

Поляк пожал плечами, он, очевидно, считал все это рыцарство лишним, но мешок с консервами на лодке приняли.

«Надо что-то сказать…» — мелькнуло у Ройтера.

— Что ж, господа, вам счастливого Рождества! Вот, выпейте за то, что остались живы!

С этими словами Ройтер кинул полякам фляжку с ромом. Но то ли руки дрожали, то ли поляки сами были не настроены упражняться в акробатике, но фляжка, описав неровную дугу, выскользнула из рук матросов и плюхнулась в черную воду. Ройтер развел руками. Как глупо получилось!

— Другой у меня нет. — С этими словами лодка взяла лево на борт и растворилась во мраке ночи, оставив обескураженных поляков на полпути к спасительной Британии.

Хельмут стоял на мостике, подставляя лицо морозному воздуху, и размышлял о превратностях судьбы, как вдруг его посетило странное чувство. Возможно, это было отрезвление. Потом пришел липкий страх. Все замечательно, вы поиграли в рыцарей, но на данный момент вы оказались посередине Северного моря с невыполненной миссией, без единого боеприпаса, кроме табельного оружия у офицеров и пары МР 38 в командирской рубке.

Но зато боевой дух команды вознесся до небес. Похоже, того, что все они оказались в полной заднице, никто, кроме капитана, просто не заметил. В кубрике на протяжении всего похода всерьез дискутировался вопрос: а что, если бы в подобной ситуации при расходовании всех торпед и патронов брать судно на абордаж, арестовывать команду и топить его путем открытия кингстонов…

Корветтенкапитану Гансу Эккерманну,

Командующему 1-й флотилией ПЛ «Веддиген».

(копия) Контр-адмиралу Карлу Дёницу

24.12.39. Вверенная мне ПЛ шла в квадрат AN 48, в соответствии с приказом командования, для выполнения боевой задачи по патрулированию квадрата в течение 24 часов. В 21.07 в квадрате AN 62 нами был замечен малый транспорт под польским флагом. После того как судно не ответило на требование к досмотру, я отдал распоряжение (21.20) провести торпедную атаку, которая оказалась неудачной. Из трех торпед две взорвались преждевременно, поскольку это демаскировало нас (21.32) — судно начало маневр уклонения, в результате чего третья торпеда прошла мимо цели. Я приказал начать преследование, желая выиграть время для перезарядки аппаратов, выйти на точку залпа и повторить атаку. Так как скорость транспорта была значительно выше (не менее 9 узлов), нам пришлось выполнять указанные действия в надводном положении. Боцман Вольф Деген, которого я хорошо знаю еще со времени обучения в академии, по моему приказу метким огнем из зенитного орудия по надстройкам судна противника вывел из строя его управление. (22.15). На судне начались пожары, что позволило корректировать огонь, ориентируясь по свету пламени. Судно стало хуже маневрировать, а также значительно сбавило ход, что позволило нам выйти на точку новой атаки, которая была успешна. В результате умелых действий боцмана Дегена было потоплено судно водоизмещением не менее 2300 т. Прошу руководство представить Вольфа Дегена к награждению золотым знаком подводника «За боевые заслуги».

Резолюция:

Безобразие! Такой расход боеприпасов неприемлем!

Глава 4

TORPEDO — LOS!

Кто боязливо заботится о том, как бы не потерять жизнь, никогда не будет радоваться ей.

«Удивительно глупо проведенное Рождество. С другой стороны… Все равно там меня не ждут», — думал Ройтер, имея в виду Анну. Письма оставались без ответа, как бы тщательно он ни выписывал номер полевой почты 06 153. Впрочем, есть что вспомнить… Перед глазами вновь вставали картины той холодной ночи. Треск 20 мм зенитного автомата, оранжевое пламя на баке польского транспорта. Рубка покачивалась на широкой зыби. Лодка шла в свой четвертый поход. На свой боевой счет командир мог записать лишь жалкие 3000 брутто-тонн. И это на пятый месяц войны! Правда, есть еще спорный семитысячник, который подорвался в Хатрпуле на его мине. А может, и не на его. Там потом ставило полфлотилии. Этот Хартпул лучше не вспоминать. Желая отличиться, Ройтер полез аж за волноломы. Туман был как молоко, казалось, что его можно пить — такой густой. Он плотно накрывал лодку, и все было бы замечательно, если бы вдруг не страшный металлический скрежет. Они потерлись бортом об английский эсминец. Вахтенным был Унтерхорст. Он резко дал лево на борт и сыграл срочное погружение. Хотя срочные погружения на таких глубинах — то еще удовольствие. Естественно, треснулись о дно. Хорошо, что не сильно, но стекла наколотили по всей палубе видимо-невидимо. Слава богу, что англикосам в голову не пришло, что это могла быть немецкая лодка. Решили, наверное, что своего кого-то задели. Эх, надо, надо как-то разворошить этих уродов… Проникать в базы, как Прин, в конце концов, чем он хуже! Нигде покоя врагу, даже в базах! В общем, сейчас у меня 5 торпед, и все 5 уйдут точно в цель, даже если для этого придется торчать в море вечность. Двое суток о рубку бились серо-зеленые ледяные волны. Двое суток постоянные подъем-погружение, аккумуляторы быстро разряжались даже на малом ходу, а атака могла начаться в любую секунду. Наконец акустик что-то засек. Шум винтов одиночной цели. Они находились в 400 милях от английского берега где-то на траверзе Норт-Волсхам. Никаких других кораблей здесь быть не может, кроме английских… Или французских. Но на них запрет уже сняли, так что можно просто топить.

Да, он шел без огней, на зигзаге. Хорошо, ребята тут шухера навели. Сухогруз где-то на 5000. То, что нужно. Со времен Дармштадта башка у Ройтера работала как тригонометрическая линейка. Он молниеносно прикидывал углы. И здесь все рассчитал очень быстро.

«Лорды» затолкали в трубы две «хрюшки». Вот оно, «остановись, мгновение», между рапортом о готовности и коротким словом Los! Стрелка секундомера описала полтора круга, когда прогремел первый взрыв.

— Военный корабль на 045! — отрапортовал акустик. — Скорость высокая, приближается.

— Первый — третий, к бою!

— Командир, — прошептал вахтенный. — Вы собираетесь атаковать?

— Да. Однозначно. Первый — третий, на 2 метра![21]

В центральном повисло напряженное молчание. Регламенты, наработанные на Балтике за многие месяцы учений, предписывали не атаковать противолодочные средства противника, а уходить от них. В том, что это был эсминец, сомнений не было. Ройтер сам прослушал в наушники его звук. Да, звук высокого пронзительного тона, издаваемый пятилопастным винтом. Эсминец шел где-то под 15 узлов. Карлевитц откладывал на карте его предполагаемый курс. Быстро. Ничего не скажешь. Скоро его будет видно в перископ.

— Курс цели 038, скорость постоянная. Приближается. 037, 036 — монотонно докладывал акустик.

Пятитысячник уже ушел в воду по самые надстройки. Волна накатывала на перископ, и Ройтер мог видеть только черное пятно в том месте, где еще недавно было самое настоящее морское судно.

— Военный корабль, курс 024, приближается, скорость высокая…

— Карлевитц, — обратился Ройтер к своему офицеру, — вы служили на эсминцах. Что бы вы предприняли сейчас?

— Попытался бы взять на борт уцелевших…

— Допустим, вы отказались от этой идеи и решили наказать нас…

— Я бы предположил, что лодка успела сменить место, и зашел бы по большому кругу…

— А вот и он… — В перископе обозначилась грязно-серая точка, эта точка быстро увеличивалась в размерах. Эсминец. Тип J. — Что-то он не особо жаждет спасательными работами заниматься…

— Первый — третий, товсь!

— Дистанция 1200.

— Не хочет разворачиваться, сволочь…

Вот еще секунда-две, и J пойдет описывать большой круг, даст право на борт и станет уязвим. Тут важно угадать: секундой раньше — секундой позже, все, считай пропали. Парогазовые торпеды очень просто засечь по кавитационному следу. Правда, если их установить на максимальную скорость 40 узлов да подпустить его метров на 900… Когда они встретятся, будет где-то 700…

— Дистанция 1000.

Повисли еще несколько секунд тишины. Ройтер направил «0» шкалы визира точно в форштевень. С дистанции 800 он не успеет отвернуть… В крайнем случае у нас еще одна «хрюшка» есть.

— Дистанция 900.

— Первый, пли! — во все горло заорал Ройтер. Можно было бы и тише. Рулевые аж вздрогнули.

Лодку качнуло, и она издала характерный вздох. Одна труба опорожнилась.

Застрекотал секундомер в руке старпома.

«Да я в общем-то все вижу. Вот по клочьям волн пенится белый бурун, он пролег от перископа к эсминцу. Идет точно в форштевень. Только бы не промахнуться… Только бы…» Нет, молиться Ройтер и не думал. Он считал неудобным беспокоить Создателя — это его, Ройтера, и именно его компетенция. Этот эсминец.

— Дистанция 700.

Ройтер увидел, как серебристый корпус корабля стал увеличиваться в размерах и менять очертания. Капитан заметил торпеду и решил отвернуть.

— Третий, пли! — прошептал он. Торпеда вышла.