Вилен Иванов – Откровения (предъюбилейное интервью) (страница 2)

В. И. Предложение перейти на работу в АН СССР я получил, когда занимался преподавательской деятельностью в Военно-политической академии (ВПА) имени В. И. Ленина. Не без колебания дал согласие возглавить закрытый отдел в Институте социологических исследований АН СССР, занимавшийся изучением проблем идеологического противоборства, как теперь говорят, с коллективным Западом. Увлекла острота и новизна научной проблематики, тем более в русле возрождавшейся социологической науки, интерес к которой повсеместно возрастал.

О. Ш. Не жалко было расставаться с военной службой, с коллективом преподавателей, со своими учениками – слушателями академии?

В. И. Всё это имело место. В ВПА имени В. И. Ленина я впервые ощутил интерес к научному познанию, несравненную радость от первых научных публикаций, от общения с учителями, а потом и с учениками. Кстати, уместно вспомнить, что преподавательскую деятельность я начал, учась в адъюнктуре академии, и первыми моими студентами были не слушатели академии, а студенты школы-студии МХАТ им. В. И. Немировича-Данченко. Тогда Министерство культуры обратилось к руководству академии с просьбой о помощи, и на мою долю выпало эту помощь оказать. В течение пяти лет я совмещал (уже после окончания адъюнктуры и защиты кандидатской диссертации) преподавание в школе-студии и в академии. В ВПА им. В. И. Ленина я защитил и докторскую диссертацию. Но, кроме моего личного отношения к поступившему мне предложению перейти на работу в АН СССР, был и такой аргумент, как «надо», надо для дела, которому мы все служили.

С чувством искренней признательности я вспоминаю своих учителей: доктора экономических наук, профессора, генерал-майора Александра Антоновича Корниенко (руководителя моей первой научной работы по военной экономике), доктора философских наук, профессора, генерал-майора Ефима Федоровича Сулимова (научного руководителя по кандидатской диссертации), доктора философских наук, профессора, генерал-майора Арсения Степановича Миловидова (приобщившего меня к углублённому изучению философии). Встреча с ними теперь уже предстоит в другом измерении. Перейдя на работу в Академию наук АН СССР (ныне РАН), я не утратил связи с alma mater (ныне Военный университет Министерства обороны РФ). Я был избран в состав Совета ветеранов Военного университета. Периодически выступал перед курсантами университета, на кафедре политологии (бывшая кафедра научного коммунизма) и кафедре социологии. В ноябре 2019 года в связи со 100-летием Военного университета был награждён Памятной медалью. В этом году успешно провели научно-практическую конференцию, посвящённую 80-летию Сталинградской битвы.

О. Ш. Если бы Вам накануне 90-летия пришлось отчитаться за годы, минувшие после предыдущего юбилея, какие достижения Вы бы назвали в первую очередь?

В. И. Скорее всего, перечислил бы вышедшие за это время свои научные и литературные труды, назвал бы свои книги. Как правило, выходило по одной книге в год. Так, в 2019 году, уже после юбилея, вышла книга «Три возраста. Социологический нарратив», в 2020 – «Повседневность. Социологическая лирика» (в серии «101 поэт ХХI века»), в 2021 году – «Год, венчающий двадцатилетие», в 2022 году вышло две книги: «Идеология: pro et contra» и «Рефлексия (опции), 1992–2022».

О. Ш. Если бы из этого книжного обилия Вам пришлось выделить одну книгу, самую важную, какую бы Вы представили публике?

В. И. «Рефлексию (опции) 1992–2022». Потому что в ней содержится анализ замыслов и результатов радикальных трансформаций, названных рыночными реформами, тридцатилетие которых пришлось на 2022 год.

О. Ш. Давайте остановимся на этой книге, поскольку Вы выделили её в своём творчестве. Расскажите, пожалуйста, о её структуре и основных выводах, к которым Вы пришли, проанализировав накопленный материал.

В. И. Книга состоит из предисловия и трёх глав. Первая посвящена анализу судьбоносных событий, произошедших в стране в 90-е годы прошлого столетия. Вторая глава повествует о событиях первых десятилетий ХХI столетия. Третья, лирическая по сути, посвящена вечным темам.

Коротко о первой главе. Трагические для страны события привели к разрушению созданного за годы Советской власти социально-экономического базиса и переходу страны на рельсы капиталистического жизнеустройства.

Забыть пришлось про альтруизм И справедливости всесилье, Страну обманом и насильем Вернули вновь в капитализм. Меня, как и коллег моих, тревожит, Об этом я писал не раз, Что строй какой-то «толстокожий», С самодержавным очень схожий, Так неожиданно «построился» у нас.

И ещё четверостишие:

То летом холодно, то вовсе нет зимы, То власть понять бывает трудно — Такое ощущение, что мы Живём сегодня в обществе абсурда.

О. Ш. В чём конкретно Вы увидели элементы абсурда, с какой пришедшей к нам действительностью выразили своё несогласие?

В. И. Следует отметить несколько наиболее важных позиций, рождённых в 90-е годы прошлого столетия, обозначившие в стране абсурдные преобразования. Перечислю их стихотворно:

Мы вывод сделали такой, Он обоснован досконально, Что утвердившийся в России строй Чужой и чуждый ей ментально. Страна в заложниках у кучки богатеев, Что с каждым годом всё наглее, Что тащат, словно мыши в норы, Награбленное прямиком в офшоры. Пусть я силён в политике не шибко, Но вижу, как идут дела. Власть сделала гигантскую ошибку, Поставив деньги во главу угла. Дела у той страны бывают плохи И перспектив больших, пожалуй, нет, Когда живут богато скоморохи, А не конструкторы ракет.

В этой же связи ещё несколько стихотворений:

Конечно, в жизни всё непросто, Но вдумайся, сравни – и ты поймёшь: То, что случилось в девяностых, Реформами не назовёшь. Власть либералов жадная и пошлая, Вселяет отвращение и страх, Похитила у нас сначала прошлое, Теперь на будущее делает замах. Давайте вспомним девяностые, Кому реально власть принадлежит, Кто у руля у властного стоит? Ответ найти довольно просто. Кто это время вспоминает, Тот без сомненья говорит И без труда перечисляет: Чиновник, олигарх, бандит. Чем так не мил строй нынешний в России? Тем, что этот строй несправедлив. И всё сильнее и сильней на нас Давит ощущение беспутья.

Социальные преобразования в девяностые годы, получившие название рыночных реформ, породили немало вопросов, причём, не только у социологов, но и у многих думающих людей, патриотов своей страны, поскольку речь шла о жизнеустройстве России, её будущем, о том, что мы оставим нашим внукам и правнукам в результате разрушительных трансформаций. И у меня появились «Грустные вопросы»: