Вилен Иванов – От 70-ти до 100 и далее… Размышления и воспоминания (страница 2)
Мне представляется оптимальной такая градация: детство, отрочество, юность – до 20 лет; молодость – от 20 до 35 лет; зрелые годы – от 35 до 60 лет; пожилой возраст – 60–75 лет; старость – 75–90 лет; долгожительство – после 90 лет.
Существуют и различные определения старости: от серьезных философских до юмористических. Старость, считают философы, – заключительный этап жизненного цикла человека. Старость, считает народная мудрость, – это когда «видит око, да зуб неймет», желание есть, а сил его реализовать нет.
А поэт Александр Тимофеевский (83 года) так сказал по поводу старости:
Старость, говорят юмористы, – это когда половина мочи уходит на анализы.
О старости написано немало, но эта тема всегда актуальна. Разные исторические условия, разный культурный уклад, разные социальные реалии рождают новые проблемы людей старческого возраста.
Первое, что бросается в глаза, – их становится все больше. Так, по данным Росстата, общая численность населения в нашей стране с 2006 до 2015 года выросла на 2 %, в то же время численность населения в возрасте старше трудоспособного (пожилом) – на 20 %. Если в 2006 году доля пожилых составляла 20,4 %, то в 2015 году – уже 24 %. По прогнозу того же Росстата, до 2031 года в России рост численности пожилых продолжится. Это, вообще говоря, общая тенденция для всех развитых стран. Она подтверждается и растущей ожидаемой продолжительностью жизни после шестидесяти лет. Так, в европейских странах она составит: в Германии – 23,51 года, в Швейцарии – 25,03, в Италии – 25,09, во Франции – 25,18, в России – 18,35.
Растущий удельный вес людей старших возрастов в составе населения страны обусловливает необходимость большего к ним внимания. Нужно создать и освоить культуру старости (старения). В этом залог не просто продления жизни, но и повышения ее качества на завершающем жизненный цикл этапе. Об этом, кстати, шла речь на проведенной в октябре 2016 года в Москве конференции на тему «Общество для всех возрастов». Как отметил на этой конференции писатель и телеведущий А. Дубас, «культура старости – это культура жизни».
Старость в наше время, как, собственно, и в другие времена, меняет многое в жизни человека. Статус, роли, возможности, перспективы, ожидания – все меняется. Меняется в целом образ жизни.
Жизнь, для мужчины в особенности, – это длинный список дел. Старость означает его сокращение. Вообще говоря, этот процесс начинается еще в преддверии старости. В 60–65 лет (еще не старость) человеку предлагают перейти на пенсию со всем, что к этому прилагается. Приходится принимать соответствующие решения. Дальше – больше. Реально наступает старость, и все, что с нею связано, ощущается в полной мере. Прежде всего, появляются горькие мысли: «Неужели и жизнь отшумела?» (А. Блок). Вопрос, требующий конкретного ответа. Он может быть и положительным, и отрицательным. Для тех, кто продолжает трудиться, кто не разрывает свои связи с социальной средой, жизнь продолжается, пусть и в несколько сокращенном масштабе. Для тех, кто этого сделать не сумел, ответ будет положительным. Вывод такого рода может вызвать смятение и даже страх, преодолеть который бывает непросто.
Как отмечает заведующий кафедрой гериатрии и геронтологии Первого московского медицинского университета профессор П. Воробьев, «резкий переход от активности до ничегонеделания часто не проходит даром. Поэтому нужно, чтобы люди в старшей возрастной группе трудились как можно дольше. Это сохраняет им здоровье и увеличивает продолжительность жизни. Кроме того, мудрость пожилого вполне уравновешивает импульсивность молодого. И в результате производительность такого тандема кратно растет»[4].
Старость – это когда главное сделано: дом построен, дерево посажено, дети выросли, книги написаны. Но растут внуки и правнуки, дом требует ремонта, деревья – ухода, замысел новой книги – своей реализации. Объективно жизнь продолжается во всех случаях, как бы и кто бы ни воспринимал происшедшие изменения[5]. Ощущение, что «я устал, устал, и крылья одряхлели» (С. Надсон), может быть преодолено. Конечно, при соответствующих волевых усилиях.
Вспоминается Р. Киплинг:
Шок осознания наступившей старости, как правило, со временем проходит. Человек успокаивается, примиряется с происшедшим. Появляется понимание того, что нужно осмыслить новое состояние и адаптироваться к нему. Хорошо об этом сказал наш современник, уже немолодой поэт (1941) Юрий Рыченков:
И дальше:
Самым сложным на пути адаптации к новой жизненной ситуации может стать состояние одиночества. Причины последнего могут быть разными, так же как и его характер. Одиночество может быть добровольным (и даже привлекательным)[6] и вынужденным. В данном случае речь идет о последнем. Одиночество в известном смысле противоестественно, ибо человек – существо социальное, ориентированное на самые разнообразные контакты с себе подобными. Человеку одному в старости справиться со всей совокупностью возникших проблем очень сложно.
На уже упоминавшейся научно-практической конференции в Москве по теме «Общество для всех возрастов» были представлены первые итоги социологического исследования «Столетний гражданин». Социологами было изучено состояние здоровья и социальные условия жизни ста пожилых людей в условиях мегаполиса. Были сделаны, в частности, выводы, что в этом возрасте они не могут жить самостоятельно, одиноко, они нуждаются в поддержке и у них высокая потребность в получении социальной и медицинской помощи.
Старость – это время воспоминаний. Воспоминания представляют собой своеобразный способ приведения в порядок собственной жизни, попытку найти какую-то логику в своих поступках, а может быть, и оправдать некоторые из них, объяснить их смысл, причины и последствия, воскресить в памяти что-то самое главное и значимое в твоей жизни, что-то согревающее душу.
В одном из опубликованных писем княгини Е.К. Воронцовой есть фраза: «Воспоминания – хлеб старости». С годами этот хлеб становится все более необходимым.
О чем вспоминают в старости? О многом. О делах и свершениях, о том, что удалось, что можно поставить себе в заслугу. Реже о том, что не свершилось и что вызывает сожаления. Иначе говоря, о многом из того, что составляло смысл прожитой жизни. Но не меньшее место в воспоминаниях занимают и сугубо личные коллизии. И здесь первое место принадлежит любви. Любовь. Влюбленность. Увлечения. Все, что наполняет жизнь особым смыслом, особой радостью. Конечно, не исключены и огорчения, и разочарования. Но все же радости, как правило, бывает больше. «И море, и Гомер – все движется любовью» (Осип Мандельштам). К этой вечной теме возвращаешься вновь и вновь и каждый раз находишь для себя что-то новое. В основном читая других авторов и сопоставляя прочитанное со своим видением, со своим личным опытом.
Попытка отразить познанное в любовных отношениях была сделана мною в книге «О любви. Феномен. Коллизии. Финалы». Казалось бы, что можно сказать нового после наших замечательных классиков, после Пушкина, Лермонтова, Некрасова, Тургенева, Толстого, Куприна, после Блока, Есенина, Маяковского, Цветаевой, Симонова и т. д. И понимая, что сказано так много, все же пытаешься сказать что-то свое. Придает смелости мысль А.П. Чехова: «До сих пор о любви была сказана только одна неоспоримая правда, а именно, что “тайна сия велика есть”, все же остальное, что писали и говорили о любви, было не решением, а только постановкой вопросов, которые так и остались нерешенными»[7]. Старость – это как раз то время, когда можно подумать об этих нерешенных вопросах, понимая, что решить их в полной мере не удастся, но что-то добавить в общую копилку накопленных в этой области знаний имеет смысл.
Что касается моих личных воспоминаний, память почему-то удержала главным образом неудачи на любовном фронте, обломы, как нынче говорят. Не скажу, что я был донжуаном, но в юные годы влюблялся часто, и неудач было мало. Я старался держать под контролем свои чувства и если понимал, что нравящаяся мне женщина не ответит мне взаимностью, то пытался побыстрее ее забыть. Но получалось не всегда. Иногда чувства брали верх, даже в случаях явной бесперспективности, и тогда меня ждала неудача (облом). То, что связано с так называемыми победами на любовном фронте, оставило светлое, доброе, но какое-то аморфное воспоминание, за исключением некоторых уж очень ярких любовных вспышек. Все это относится, разумеется, к холостяцкой поре. Женитьба же все меняет в корне. Любовь «до» и «после» отличается уровнем ответственности и постоянства. Действуют разные жизненные установки. Легкомыслие молодости сменяется основательностью зрелого возраста.
У Вольтера есть интересный термин – «дух возраста». Он отмечал, что если человек не овладевает им, то несет на себе горе этого возраста[8].