Виктория Яровая – Я вернусь (страница 24)

Но в какой-то момент она почувствовала, что Рэм напрягся и уже не с такой охотой стал отвечать на ее вопросы. Она спрашивала о том сколько здесь работает слуг, кто за что отвечает, есть ли хозяйство при замке и еще много бытовых вопросов, которые ее интересовали. Ей все было в новинку. Но почувствовав его недовольство, она все же прекратила расспросы, и они пошли дальше.

Так незаметно они дошли до картинной галереи. В ней царил полумрак, солнце губительно для картин и Рэм вскинул руку, зажигая магические светильники на стенах. На стене, выстроившись в аккуратный ряд, висели портреты мужчин. В самом конце ряда было пустое место и только след от крючка, говорил о том, что раньше здесь висел портрет.

Жуткий стыд затопил Кристину, выступив красными пятнами на щеках, и она в смущении опустила глаза. Она так отчетливо вспомнила, как кромсала это портрет, а потом еще и надругалась над ним. Как же сейчас ей было стыдно! Одно дело в тайне ото всех делать такое, а совсем другое смотреть в глаза человеку, с портретом которого ты это все проделывала. Она уже заметила, что они негласно стараются избегать обсуждения событий той ночи, и была благодарна ему за это. Сейчас она прекрасно понимала, что была не в себе и в том ужасном состоянии натворила то, о чем еще долго будет жалеть, но сделанного не воротишь. И решив, что ей стоит извиниться за портрет, взглянула на него.

Он стоял и смотрел на пустое место, где раньше висел его портрет, и о чем-то задумался. В уголках его рта пролегли грустные морщинки, плечи опустились, он бы явно опечален и не смог этого скрыть. Кристина почувствовала себя еще хуже и, слегка коснувшись его рукава рукой, произнесла:

— Прости меня. — голос получился слабый, еле слышный. — Прости, если сможешь, я поступила опрометчиво, испортив твой портрет. Мне очень жаль. — произнесла она искренне, пытаясь поймать его взгляд.

Он повернулся к ней, и короткое время в задумчивости смотрел на нее, а потом его лицо разгладилось, приняв свое естественное вежливое выражение. Но блеск глаз, он скрыть не смог, в них мелькнула злость.

— Ничего страшного, не переживай. — спокойно ответил он. — Все равно он мне не нравился, впрочем, как и вазы в коридорах, а кресло и тем более, давно было пора его менять. — и он улыбнулся ей очаровательной улыбкой, а в глазах все та же, ничем не прикрытая злость.

“Ну ты и сволочь!” — мгновенно вспыхнув от напоминания о том, как она истерзала его кресло в кабинете и била, не глядя, все, что попадется ей под руку в коридорах. — “Хорош, друг! Не упустил момента припомнить ей ту вспышку. Да как еще все преподнес! Благородная сволота! Не на ту напал! Думаешь один так умеешь? Поработай ты хоть пару месяцев в отделе согласования договоров, где сплошной змеюшник, прикрытый для виду бантиками и сладкими улыбками, посмотрела бы я на тебя.” — ее аж передернуло от воспоминания.

Кристина опустила взгляд, чтобы не выдать негодования, которое бурлило и клокотало внутри нее и самым смиренным и доверительным голосом, на который только была способна произнесла:

— Мне очень стыдно за то, что я испортила и другое твое имущество, помимо портрета. Спасибо, что взял на себя смелость и напомнил мне об этом! Знаешь, ведь я сама вряд ли бы осмелилась о них заговорить, а теперь с чистой совестью могу принести тебе мои искренние извинения за свой столь постыдный поступок. Прости меня, пожалуйста, если сможешь! Наверное, это были очень ценные вещи, и я никогда не смогу возместить тебе их потерю. — Кристина уже вошла во вкус и подняла полные искреннего, как ей казалось, раскаяния глаза.

Рэм слегка обескураженно смотрел на нее и немного смущенно ответил ей:

— Ничего страшного, там не было ничего ценного, не переживай. Давай просто забудем про это и все. — примирительно предложил он.

“Конечно забудем, злопамятная сволочь, но сначала я тебе напомню, что ты тут не самый белый и пушистый!” — зло подумала про себя Кристина, и как будто не слыша его, продолжила:

— Это все мой взрывной темперамент, так сложно его обуздать! Иногда я себя веду просто возмутительно! — и она сокрушенно покачала головой. — Конечно мне не стоило портить твои вещи в приступе гнева и отчаяния. Ну подумаешь, попала неизвестно куда, одна в полной неизвестности, но ведь это не страшно. С кем не бывает? — продолжила она таким спокойным тоном как будто вела беседу о погоде. — Это ведь не повод разносить все вокруг. Верно? Нужно ведь быть сдержанней и уважать чужое добро! Ну назвали тебя шлюхой, обрисовав твои перспективы на ближайшие года служить подстилкой. Но ведь, подумали о тебе, позаботились. С душой подошли к решению этого вопроса. А то, что у меня не спросили, то это не беда! Со стороны ведь виднее, что для меня будет лучше. Есть за мной такое нехорошее качество как неблагодарность, нельзя, в ответ на искреннюю помощь, вести себя так необузданно. Прости меня, Рэмос!

Она говорила, глядя на него в упор и видела, как скривилось в недовольстве его лицо, но и сказать в ответ он ничего не смог. А искреннее раскаяние в ее голосе, которое его ни на миг не обмануло, не давало повода ответить в резком тоне. Он только недовольно поджал губы и как-то по-новому, с прищуром посмотрел на Кристину, и сказал:

— Думаю здесь мы закончили, можем продолжить. — и он, развернувшись, двинулся дальше, а Кристина, зло сверкая глазами, зашагала за ним следом.

В ускоренном темпе они закончили осмотр основных помещений. Кристине уже приелись интерьеры, и она рассматривала их уже без прежнего энтузиазма. Да и общество мужчины стало тяготить. Визуально на него конечно было приятно посмотреть. Красивый, высокий, стройный, одет с иголочки, движения плавные, неторопливые. Красивые сильные руки с широкими ладонями притягивали взгляд, когда он проводил ими по каминной полке или брал в руки какую-нибудь статуэтку, демонстрируя ее Кристине. Но все очарование исчезло сразу после галереи и неприязнь к нему накатила новой волной. Хотелось уже поскорее оказаться у себя в комнате и спокойно выдохнуть. Ей показалось, что и он так же не горит желанием проводить с ней больше времени чем необходимо.

— Кристина, спасибо за общество, мне было приятно провести с тобой это время, но сейчас мне нужно отлучиться по важным делам. Так как ужинать я буду вне дома, распоряжусь, чтобы ужин тебе принесли в комнату, но если хочешь, можешь спуститься в столовую. — обратился он к ней, когда они стояли на площадке у лестницы на четвертом этаже, недалеко от ее комнат.

— Спасибо, Рэм, я прекрасно поужинаю у себя в комнате, спасибо за заботу. Мне понравилась прогулка по твоему дому и тоже было приятно провести с тобой это время. — так же вежливо соврала Кристина.

— Я бы хотел пригласить тебя на прогулку по саду, завтра после завтрака и немного рассказать об окрестностях, на днях съездим и их тоже осмотрим. А после обеда я взял на себя смелость пригласить тебе портниху, она знает свое дело и быстро подготовит тебе гардероб. Я бы хотел, чтобы ты заказала все, что тебе необходимо, тебе все же здесь жить еще немало, но я не возражаю и против твоего нынешнего наряда, если тебе так привычней. — он выразительно осмотрел ее.

“ Еще как возражает!” — говорил за него его взгляд.

— Ни в коем случае, не хочу тебя ни к чему принуждать, но нам всем было бы гораздо уютнее, если твой внешний вид не будет резать глаз. — примирительно сказал он.

Кристина задумалась над его словами. Умом она понимала, что он прав и ей бы нужно подстроиться под текущие условия и не раздражать окружающих своим видом, но до чего же неудобными выглядели те платья в шкафу. И она решилась на небольшую хитрость.

— Ну, что ты, Рэм! Я очень благодарна за такую возможность обзавестись достойной одеждой и не шокировать больше никого своим видом. Поверь, мне это не доставляет никакого удовольствия. — здесь она не лукавила, ей уже надоели косые взгляды слуг. — Я бы хотела только попросить о возможности, в рамках приличия для вашего мира разумеется, слегка их адаптировать под себя. Мне так будет легче привыкнуть к одежде женщин этого мира.

— Хорошо, на твое усмотрение. Тогда до завтра и хорошей ночи.

— Спасибо и тебе тоже спокойной ночи.

Он слегка поклонился и направился вниз по лестнице, а Кристина, облегченно выдохнув, поспешила к себе в комнату.

Уже вечерело и солнце клонилось к закату. Как она устала за эти несколько часов! Только зайдя к себе в комнату, она поняла в каком напряжении находилась все это время. Она рухнула на кровать и прикрыла глаза. Ну вот и прошел один день. Она попыталась представить какое сегодня было бы число, но не смогла и сбилась со счета. Кажется, она находится здесь уже целую вечность. И как ей пережить оставшиеся двести четыре дня? Решив, что завтра заведет себе календарь и будет вычеркивать день за днем, она встала и прошла в ванную.

Когда она вышла, уже совсем стемнело. На столике ее дожидался поднос с едой, он источал приятные запахи. Какое счастье, что это была нормальная еда с их, так называемого, мужского стола. Не забыл, позаботился о том, чтобы ей принесли именно эту еду. Она даже испытала к нему благодарность и с аппетитом принялась за еду, наблюдая в окне, как начинает светиться лес в темноте. Поужинав, она села на подоконник и со вздохом посмотрела на одинокий наушник на ладони, который она нашла сегодня на столике. Ни плеера, ни второго наушника нигде не было. Теперь только остатки одежды связывали ее со своим миром. Может потом она спросит Рэма о плеере, возможно его кто-нибудь нашел. Пусть без заряда, но он ей нужен как память, было бы жалко его потерять. Повздыхав еще немного, она стала размышлять, а что ей нужно из одежды. И как сделать так, чтобы она была удобной, но приличной. Плотный ужин сделал свое дело и Кристину стало клонить в сон. Она не стала сопротивляться и спустя какое-то время уже крепко спала.