Виктория Яровая – Бракованная (страница 5)

Дикарь, внимательно наблюдавший за мной, потянулся и взял другой плод, чем-то напоминавший по виду грушу. Я повторила за ним следом. Подождала, когда он откусит, и тоже впилась зубами в сочную мякоть. М-м-м! Вот это очень вкусно! Слегка хрустящая, сладкая, с небольшой кислинкой. И я с удовольствием доела фрукт.

Мы с дикарем продолжили эту игру еще с несколькими плодами. Наконец, он потянулся и взял из стоявшей чуть в стороне миски маленький фиолетовый плод, похожий на крохотную помидорку черри. Закинул его в рот и, прикрыв глаза от удовольствия, прожевал. В меня уже ничего не влезало, но, видя, с каким наслаждением он ест, я не удержалась и отправила такой же себе в рот. Уже закрыв его, услышала, как одна из девушек крикнула:

– Не ешь это!

Поздно. Мои челюсти сжались, и сок брызнул в рот. А в следующий миг его опалило таким огнем, что я не могла сделать и вдох. Остро! Очень остро! Я вскочила и, схватив кружку с водой, выбежала из беседки. Но полоскание не помогло – во рту все горело и полыхало. Мне казалось, что сейчас я начну извергать огонь. Ах ты, гадина мордатая! Чтобы тебе всю жизнь пустыню пылесосить!

Ох, как же жжет! Оглянулась на этого скалозуба недоделанного. С виду он был спокоен и стоял в стороне. Но я видела, как его глаза чуть сощурились, выдавая смех. Да он ржет! Нагло ржет!

А я все никак не могла начать нормально дышать и, высунув язык, сипела, как дряхлый пес после прогулки. Все встали и теперь с интересом наблюдали за мной. Что уставились? Тоже мне нашли зрелище! Лучше бы помогли. Но чем больше проходило времени, тем сильнее начинали волноваться мужчины. Даже этот доморощенный шутник прекратил смеяться и смотрел встревоженным взглядом.

Ах так, значит? Забеспокоился? Раньше нужно было думать! Упустить такой шанс для мести я не могла. И картинно указывая пальцем одной руки на него, второй схватилась за горло и, издавая жуткие каркающие звуки, начала оседать на землю. Припадков за время своей работы я повидала немало, да и актерским талантом была не обделена, поэтому все получилось очень натурально. Уже лежа на земле, видела, как подскочил этот шрамоватый. Присел рядом, глядя на меня с таким ужасом в глазах, что мне даже стало его слегка жаль. Решив, что с него хватит, я перестала дергаться и, улегшись на спину, широко ему улыбнулась.

Надо было видеть его лицо! Сначала по нему пробежало облегчение, и он шумно выдохнул, а затем так скрипнул зубами, что это услышала даже я. Гневно сверля меня взглядом, резко встал и, не оборачиваясь, ушел. А я, довольно улыбаясь, поднялась с земли. Может, и не стоило его злить, но он сам виноват. А мне, пожалуй, стоит держаться от него подальше, пока не придумаю, как отсюда сбежать.

Глава 3

Хлоя

Проснулась внезапно, с бешено колотящимся сердцем и сладкой тяжестью в низу живота. Пытаясь выровнять дыхание и успокоить свое разгоряченное тело, я слушала мерное сопение девушек и шелест листвы за стенами домика. Стояла такая непроглядная темнота, что я не различала даже потолка. Мне казалось, что он где-то рядом, и я снова слышу его тихий горячий шепот, от которого по телу пробегает волна удовольствия: «Ты моя! Моя!»

Ох! Ну и приснится же такое! Вчера, после ужина, мы быстро разошлись по своим домикам, и я легла немного отдохнуть. Но этот странный день и обильная еда меня так сморили, что я заснула. Мне снился кошмар. Я лежала в емкости, наполненной вязкой слизью, и не могла выбраться. Руки цеплялись за гладкие поверхности и скользили, легкие горели, мне не удавалось сделать вдох. Барахталась из последних сил, чувствуя, что начинаю задыхаться. И вдруг сильные руки подняли и рывком вытащили меня наружу.

Какое облегчение! Я могу дышать! Открываю глаза и с удивлением обнаруживаю себя совершенно сухой, стоящей на берегу реки. А передо мной раскинулся неимоверной красоты водопад. Вода падает с большой высоты и с шумом убегает вниз по гладким камням. Яркие блики от парящих в воздухе капель играют на солнце. Картина так завораживает, что я на миг забываюсь и не замечаю, что сзади меня стоит он. Я чувствую его дыхание на своих волосах.

Мужские руки нежно проходят по моим голым плечам. Медленно скользят вниз, а затем так же не спеша вверх. Мне нравятся его руки! Сильные, с широкими ладонями и немного шершавые, они слегка царапают нежную кожу, и от этого волнами накатывает удовольствие. И меня не смущает, что я совершенно обнаженная, сейчас это кажется таким правильным и естественным. Мужчина сзади тоже голый, я чувствую жар его тела, его возбуждение.

И я точно знаю, кто это, и поэтому мне не страшно. Разве я могу я его бояться? Это ведь он! Мой дикарь со шрамом. Ласковые руки поднялись до шеи и нежно погладили ее. Собрав мои распущенные волосы и перехватив их одной рукой, он слегка потянул на себя, заставляя меня выгнуться. Второй рукой медленно прошелся по спине и скользнул вперед. Огладив мой плоский живот, поднялся к груди.

Все еще удерживая в натяжении волосы, наклонился и не спеша провел губами по чувствительной зоне шеи. Волна восхитительных мурашек прошлась по телу, и я прогнулась сильнее, чувствуя его желание позади себя. Легкий стон сорвался с моих губ, когда горячим языком он проложил дорожку к уху и слегка прикусил мочку. Как хорошо! Как правильно! И так хочется большего!

Но он все еще крепко держит за волосы, слегка натягивая их, а второй рукой гладит грудь, ставшую такой чувствительной под его умелыми пальцами. Нежно обводит языком раковину моего пылающего ушка, а рука медленно ползет вниз по животу, туда, где уже горит пульсирующий пожар. Я так жду этой ласки! Скорее! Ну же! Но слышу лишь довольный смешок и горячий шепот над ухом: «Ты моя! Моя!». А затем я резко просыпаюсь, ощущая досаду и горькое разочарование, что все закончилось, так и не начавшись.

Немного успокоившись и погасив внутри себя пожар от неудовлетворенного желания, я стала размышлять. До этого момента я никогда не испытывала таких ощущений ввиду полного отсутствия у меня сексуальной жизни. Как-то не сложилось у меня с ней.

Живя с двенадцати лет в Доме Ребенка, я так и не смогла привыкнуть к его тяжелой атмосфере. Когда меня туда привели, я испытала настоящий шок и словно замерла, закрывшись в себе. А вокруг были дети, выросшие в среде агрессии, в борьбе за свое место под солнцем. Мне это было чуждо. По сути, это были несчастные дети, но они ни за что не признались бы в этом даже себе, и от этого были еще злее. Я так не могла. Будучи по нраву добрым и отзывчивым ребенком, я страдала в этой враждебной для меня среде и тяжело сходилась со сверстниками.

Потом началась учеба, которая давалась мне тяжело, а мои постоянные обмороки на занятиях не прибавляли мне популярности среди сверстников. Как меня только не называли! А мой тихий нрав и скромная внешность в конечном итоге почти сделали из меня изгоя. Противоположный пол не стремился со мной общаться, а я стеснялась проявить инициативу.

Учеба плавно перетекла в отработку, но все оставалось по-прежнему. Я оставалась все той же скромной девушкой Хилли, не способной проявить инициативу, дать отпор или настоять на своем. И только поняв наконец-то, чего хочу от жизни, и обретя уверенность в своих дальнейших планах, я смогла изменить себя.

Это было тяжелое время: я ломала себя, училась говорить «нет», дерзила и овладевала искусством достойно отвечать на явное хамство. Как же это сложно осуществить, когда внутри тебя все трясется, и ты держишь себя буквально за шиворот, не смея отступить.

Сколько было пролито слез, и сколько раз я хотела сдаться. Оставить все, как есть, и не стремиться построить новую жизнь. Но выстояла, смогла. И с каждым днем мне становилось легче. А потом вошло в привычку. Словно я всегда такой и была. Отступила на задний план скромная Хилли, а на сцену вышла уверенная в себе Хлоя. Та, которая должна была покорить Келер.

Да, теперь я Хлоя, хотя по документам все еще Хилли, но это ненадолго. В последний год работы со мной никто не хотел связываться: я так старалась стать более сильной, что, наверное, перестаралась, и теперь никто не хотел нарваться на мой острый и злой язык. Не скажу, что я сильно переживала по этому поводу.

Многим мужчинам я нравилась, но они быстро сбегали, когда узнавали поближе. Наверное, я была с ними слегка высокомерна и слишком требовательна. Часто говорила все, что думаю. Возможно, я не могла их простить за пренебрежение ко мне прежней, а может, просто боялась отношений. Ведь тогда придется открыться, а я была, скорее всего, не готова никого впускать в свой мир. Он даже для меня еще был слишком новым.

Со временем жизнь изменилась, и я почувствовала прилив сил. И хотя я работала на все той же ненавистной мне работе, стало гораздо легче. Больше никто не решался скинуть на меня часть своей работы, а я осознала, насколько была перегружена все это время. Все свободное время я отдавала любимому делу, стараясь накопить побольше опыта. Ждала окончания отработки и копила деньги на поездку.

В таких заботах я практически игнорировала противоположный пол и поэтому к своим, страшно сказать, двадцати четырем все еще была девственницей с опытом, состоящим из пары подростковых поцелуев. А появившиеся новые эмоции, какими бы волнительными они ни были, мне не нравились. По одной простой причине: они вряд ли были по-настоящему моими.