Виктория Волкова – Только одна ночь. Ошибка прокурора (страница 2)
— Маленький уютный городок. Там абрикосы растут. Знаешь как пахнут, когда цветут!
— А работа? — не желает вместе со мной витать в облаках Ольга. — Тебе же надо обязательно устроиться куда-нибудь. И потом в декрет выйти нормально. Хотя кто тебя возьмет? — размышляет она и осекается. — Ой, Лара… Я хотела сказать…
— Смотри, как все удачно складывается. Дом есть, сбережения есть. Мне на первое время хватит. И у нас на фирме я работаю на удаленке. Декретные с моей зарплаты посчитают.
— Ну и сколько там будет? — скептически роняет Ольга.
— Сколько будет, все мои, — ухожу от ответа. Не люблю, когда ко мне в кошелек или в трусы лезут. С кем живешь и как даешь… Противно.
— А ты отца ребенка не пробовала найти? — снова заводит старую шарманку Оля.
— Нет, я же тебе объясняла. Это была одна ночь. Без клятв и обязательств. Мы классно потусили тогда. А утром мама позвонила. Сообщила, что бабушка умерла. Я срочно уехала.
— Ну, так по данным регистрации в гостинице этого мужика можно найти, — растерянно тянет Ольга.
— Зачем? — давлю ее взглядом. — Он же меня не искал. И я не буду!
Вот тут я хитрю. Но Ольге об этом знать не обязательно.
Тогда, полгода назад, я случайно оказалась в высокий сезон на Роза-Хутор. По чужим документам заселилась в отель и провела там замечательную неделю. Даже на лыжах кататься научилась. А за день до отъезда приехал он. И жил по соседству в соседнем люксе.
Если он искал, то не смог бы найти. Вышел бы на Раду Извекову. Но и ее найти невозможно. Рада уже полгода за границей с мужем живет. Таков был наш план. Мы с детства дружим и очень похожи. Вот я и заменила ее. Все думали, что Радка на курорте, а она по моему загранпаспорту умотала к любимому и вышла за него замуж. Только пока это секрет. Ее отец через месяц выйдет из тюрьмы и начнет ее искать. Все узнает, конечно. Радку не найдет. А вот мне точно достанется.
И это еще одна причина, по которой я выбираю далекий Шанск. Надеюсь, длинные руки Извекова не дотянутся до провинции.
Очень надеюсь.
— Приезжай ко мне в гости, Оль, — приглашаю подружку. — Дом, правда, небольшой, но очень уютный. И сад! Там сливы растут, абрикосы и яблоки. Можно прям с дерева есть…
— Смешная ты, Лорик, — снисходительно улыбается мне Ольга. Ан автомате поправляет идеальные локоны. У этой девушки все всегда по плану. И она даже не понимает, как я могла влипнуть в такую историю. Вот и выговаривает. Любя, конечно. — Тебе сейчас о другом думать надо. А ты… Ладно, — прислушивается она к механическому голосу, объявляющему мой рейс. — Все. Давай. Целую! — поспешно утыкается губами в щеку. — Если будет нужна помощь, звони!
— Да нормально все! — отмахиваюсь весело. — Приезжай, когда малыш родится! — машинально кладу руку на живот. Шесть месяцев беременности даже под широкой толстовкой оверсайз особо не спрячешь.
— Четвертый путь, Лорик! Это по лестнице спускаться надо! Куда ты сама с чемоданом? Давай я тебя лучше до вагона провожу, — передумав, хватает мой багаж Ольга. — Вдруг там помочь будет некому.
— Спасибо, — улыбаюсь я. — Я бы попросила кого-нибудь. Но с тобой мне веселее.
И дергаюсь как от удара, заметив, как вдалеке по стеклянному переходу идет высокий статный мужчина. Небрежно катит чемодан и разговаривает с кем-то по сотовому.
«Не может быть! Он же в Москве живет. И мы никогда с ним не встретимся», — на секунду замираю на месте. Смотрю на удаляющуюся фигуру, показавшуюся мне знакомой. Но я наверняка ошиблась. Это не он. Просто не он. Отец моего ребенка — самовлюбленный гуляка и балабол. Таким не нужны ни жена, ни ребенок. Он никогда не узнает о малыше. Я этого не допущу.
Накинув капюшон, опускаю голову и иду рядом с Ольгой.
— Ты чего? Замерзла, что ли? — усмехается она.
— Да тут дует, боюсь простудиться, — сочиняю на ходу. Украдкой оглядываю перрон. Слава богу, никого!
— Странно, — удивленно тянет Ольга. — Ты не заболела, систер. Тут же ни ветерка!
И подойдя к моему вагону, просит проводницу.
— Присмотрите за ней, пожалуйста!
«Да не надо за мной смотреть! Просто оставьте в покое», — огрызаюсь я мысленно. Нервы шалят от навалившихся проблем и от чувства надвигающейся беды. Усевшись на свою полку, выглядываю в окно, пытаясь в толпе вычислить людей Извекова. Но все тихо и мирно.
«Не паникуй», — приказываю сама себе. — «Ты справишься. Главное, добраться до Шанска!»
И уже как наяву представляю бабушкин дом. Размышляю, как пойду к нотариусу оформлять документы, как неспеша буду приводить дом в порядок, покупать обновки. А еще надо встать на учет в женской консультации и, может быть, найти какую-нибудь подработку. Нам с малышом лишняя копейка точно не помешает.
«Приятные хлопоты!» — улыбаюсь я, кладя руку на живот. — «Мы справимся, котенок!» — мысленно разговариваю с ребенком. И как только поезд отходит от перрона, выдыхаю. — «Все. Я спасена!»
«Его сегодня выпустили. Ты успела удрать?» — приходит сообщение от Рады.
«Да, уехала из города», — отвечаю осторожно. Вполне вероятно, ее телефон прослушивается. Поэтому в Шанске я первым делом покупаю новую симку и, вызвав такси, еду по знакомому адресу.
С заднего сидения автомобиля разглядываю город, в котором часто бывала в детстве. Немного изменился, конечно. Стал красивее и чище. Вон все купеческие дома в центре заново покрашены. И ларьков дурацких на площади нет.
— У нас тут хорошо летом, — тараторит миловидная женщина-таксист. — Речка рядом. Воздух свежий. А вы в отпуск, да? — улыбается мне в зеркало заднего вида.
— Нет, насовсем переехала, — отвечаю вежливо.
— Вот и хорошо, — радостно кивает мне она. — Нам тут хорошие люди нужны!
Машина тормозит у синих ворот, которые еще когда-то красил мой дед. Дергаю ручку, сгорая от нетерпения.
— Погоди, девонька, — останавливает меня женщина-водитель. Выходит со мной.
— Твою ж мать! — оглядев двор, виднеющийся из-за накренившегося забора, присвистывает изумленно. И матерится витиевато. С чувством. — Куда тебя отвезти? Есть где остановиться?
В ужасе смотрю на двор, полностью заваленный бытовым мусором. Бездумно таращусь на гору голубых, розовых и черные пакетов, возвышающуюся по всему бабушкиному домовладению и нависающую одним боком над простеньким деревянным забором. Даже войти в калитку невозможно!
«Ой мамочки! — захлестывает меня страшная паника. Руки трясутся, сердце колотится как сумасшедшее, а ноги подгибаются от накатившего отчаяния и безнадеги. — Это же не спонтанная свалка, а специально кто-то устроил! Сколько же машин здесь разгрузили? И кому это понадобилось?»
Ребенок толкается, выводя меня из оцепенения.
«Должен быть выход, — положив ладонь на живот, пытаюсь сосредоточиться. — Все будет хорошо, малыш, — глажу выпирающую маленькую пяточку. — Сейчас устроимся в гостинице и решим, что делать дальше! Прорвемся, родненький!» — успокаиваю больше себя, чем ребенка. Растерянно оглядываюсь по сторонам и совершенно не понимаю, к кому могу обратиться за помощью.
Мысленно перебираю бабушкиных подруг и знакомых. Но никого даже вспомнить толком не могу. Все. Приехали! Я одна в чужом городе. Беременная и бездомная.
— Что же теперь делать? — охаю я. Приехала, называется! Возвращаться домой — тоже не вариант. Родители ясно дали понять, что помогать с нагуляным ребенком не собираются. И лишний рот в панельной двушке никому не нужен.
Тогда-то я и засобиралась в Шанск. Даже представляла, как буду жить в бабушкином доме, и никто мне будет не нужен. На жизнь и на приданое ребенку как-нибудь заработаю. За квартиру платить не надо…
А теперь что же получается?
Как завороженная, смотрю на гору мусора и оглядываюсь по сторонам. Может, у соседей узнать. Наверное, кто-то видел номера машин или людей.
— Поедем, детка, отвезу тебя по другому адресу, — мягко предлагает женщина-таксист.
— А мне некуда ехать, — поворачиваюсь к ней и чуть не плачу. — Я в наследство вступать приехала. Единственная наследница. Бабушка на меня завещание оставила.
Дорогие мои! Подписывайтесь на автора, забирайте книгу в библиотеку, ставьте лайки. Мой муз ждет вашей активности!
Глава 2
— Совсем некуда? — уточняет моя собеседница. Миловидная женщина под пятьдесят. С короткой стрижкой и внимательными карими глазами. Чуть полноватая, фигуристая. И как водитель — просто класс!
— Может, тут кто квартиру сдает? — отвечаю вопросом на вопрос. — Я бы сняла. Все равно это безобразие я так не оставлю. Надо делать что-то, — выдыхаю я, еле справляясь с волнением. На глаза наворачиваются слезы. Голос дрожит. Еще тот боец. Только на шестом месяце беременности.
— Надо подумать, — серьезно кивает женщина. — В любом случае тут нам оставаться нельзя, — обводит она взглядом пустой квартал.
Осматриваюсь по сторонам и я. Богатая улица. Ничего не скажешь. Дома все как на подбор из красного кирпича. С башенками и эркерами. На острых шпилях, похожих на французские, высятся флюгеры. А на окнах близлежащих домов колышутся занавески и жалюзи. Неужели за нами кто-то наблюдает? Тогда почему никому нет дела?
— Едем, девочка, — торопит меня таксистка.
— Может, кто-то выйдет? — тяну я наивно.
— Нет, даже не надейся. Тут такой гнилой народец живет. Не повезло тебе с соседями, — усмехается она.
— Да я понимаю, — киваю на кучу мусора.
— Я, кажется, придумала, куда тебя отвезти, — с азартом выдыхает женщина, садясь за руль.