Виктория Волкова – Сорванная свадьба. Люблю тебя до неба! (страница 24)
– Он мог, Олег, – замечаю печально. – Валерий Георгиевич по всему свету ездил. Что там Тюмень? Он каких-то отморозков мирил в Сан-Франциско. Они вызывали его дважды. Местным решалам не доверились. Он еще ехать не хотел. Не любил самолеты…
– То есть ты думаешь… – смотрит на меня внимательно Плехов.
– Поверь мне на слово, Олег. У всех Валдаевых очень странно устроены мозги. Что Альберт, что его отец, ради своих интересов могли целый спектакль разыграть. Прослушивались телефоны, родственники и друзья следили за фигурантами. Чем уж их подкупали, я не знаю. Я особо в дела мужчин не лезла. Но, скорее всего, ты прав. А мне, наивной чукотской девочке, это даже в голову не пришло.
– Жаль, – коротко бросает Олег и, поднявшись с лавки, идет к гранитному парапету, за которым плещется озеро.
«Жаль, – повторяю мысленно. – Если это так, Катя моя должна быть в курсе. И Сэм. Вот только кого спросить? Кто там у нас слабое звено?»
Смотрю в спину Плехова. Крепкого мужика, не того мальчика, что я любила. И чувствую нестерпимую боль за каждый прожитый в разлуке день. Нет, не со мной он взрослел, не со мной советовался, делал карьеру. Не я его из горячих точек встречала.
Но если Валдаевы замешаны…
Мысль еще не успевает сформироваться в голове, как я подрываюсь с места.
– Олег, – подхожу к любимому и сразу оказываюсь в сильных медвежьих объятиях. Плехов просто-напросто сгребает меня в охапку.
– А то замерзнешь еще, – притягивает поплотнее. – Мерзлячая моя девочка…
– Олег, – выдыхаю инстинктивно. – Олег… Ты когда делал тест ДНК?
– Сразу, как Сашка родился, – пожимает он плечами. Еле слышно касается губами моего виска. И я чувствую, как тепло любимого мужчины возвращает меня к жизни.
– Сделай еще раз, – прошу запальчиво. – Если Валера брался за операцию, он следов не оставлял. Каждую мелочь учитывал.
– Дьявол кроется в деталях? – хищно скалится Плехов. И мы оба знаем, кого он имеет в виду.
Глава 32
– Нет, ничего я делать не буду, – бодаю головой темноту. – Никаких тестов ДНК!
– Почему? – вскидывается Лена. – Ты же хочешь узнать правду. Или точно знаешь, что твой? – глаза моментально наполняются слезами и болью.
Эх, Лена моя, Леночка! Сколько бы лет не прошло, а все по живому режет, да? Не утихает старая рана? У меня тоже.
– Нет, я к Оксане не таскался. Если ты об этом, – рычу, не сдерживаясь. А внутри все клокочет от ярости. Но душа, где-то там под ребрами, уже наполняется теплотой.
Бл.дь! Ленка меня до сих пор к Ксюхе ревнует. Не отпустила и не отпустит никогда ситуацию. С одной стороны, приятно, что до сих пор меня любит. А с другой… Ты тоже накосячила, родная!
– Тогда почему? – смотрит она непонимающе. Пытается вырваться из слабенького захвата. Ага, сейчас! Все брошу и отпущу.
– Он по-любому мой сын. Я принял его. Воспитал. Мой пацан, и я от него никогда не отрекусь. А анализ этот… Ну что мне с ним делать, Лен? Кому предъявить? Оксане? Так она сама все знает, лучше нас с тобой. С ней я разведусь в ближайшее время. А вот сына терять не хочу.
– Олежка, – прижимается ко мне Леночка. В порыве чувств чмокает в шею. А я вдыхаю запах любимой женщины. Чистое тело и парфюм… Легкий, слегка пряный.
– А вот с девчонками твоими я бы тест ДНК прошел. Вдруг мои, Лен? – целую в макушку. И замираю на секунду, другую. А ну как сейчас пошлет меня моя Елена Прекрасная.
– Плехов, – возмущенно вертится она в кольце моих рук. – Ну какие, на фиг, твои? – фыркает возмущенно. Задирает подбородок, упирается в меня насмешливым взглядом и продолжает на умняке. – Ты до девяти считаешь, а надо до семи…
– В смысле? – тяну я глухо.
– У меня близнецы, Плехов. Близнецы, – упершись пальцем мне в грудь, припечатывает каждым словом. – Очень редко с многоплодной беременностью до девяти месяцев дохаживают. Я девчонок в тридцать пять недель родила. Поэтому тут без вариантов, – заявляет и осекается.
– Жаль, конечно, – вздыхаю я. – Я-то думал…
– Да и Валдаевы не те люди, чтобы воспитывать чужих детей. Поэтому даже не думай в эту сторону. Понял? – кладет она голову мне на плечо. Обхватывает обеими руками. И молчит. Думает о чем-то своем…
– Понял, – бурчу недовольно. – Не знаю, почему, но вбил себе в голову, что Алиса и Майя мои. Очень хотел, чтобы от меня у тебя дети были.
– Леша твой, – выдыхает порывисто и снова смотрит на меня в упор. Ждет то ли взрыва, то ли фейерверка.
– Что ты сказала? Как? – бросаю обалдело. – Леша? Что ты несешь? – выпускаю Лену из рук.
– Леша, – кивает она. – Прости, я воспользовалась… Тебя тогда из пустыни раненого привезли… Оксана все порывалась ЭКО сделать. А мы с тетей Светой решили иначе.
Как решили? Почему? Что за херня? Известие бьет под дых, заставляя ртом хватать воздух.
– Ну что… Молодцы, – роняю первое, что приходит в голову. Нормальную аферу мать с Ленкой провернули. Оставил я на свою голову сперму в банке. Бык-производитель, бл.дь!
– Олег, – выжидательно смотрит на меня Лена. – Олег, – повторяет напряженно. А я стою, смотрю на воду и слова вымолвить не могу.
Леша мой!
– Вот ты проныра, Гусева, – цежу тихо. А у самого еще в башке не укладывается. Как они все провернули? Мать моя и любимая. Вот же сучки крашенные. И молчат столько лет. Ладно, Ленка! А мать?!
– Я взяла свое. Ты мне обещал сына, помнишь? – топает она ногой. Видимо решила, что я против. – Поэтому тут без обмана.
– А, ну если так рассуждать, – усмехаюсь криво. И не знаю, что делать. То ли зацеловать, то ли голову дурную открутить. – А в банке чья хранится? – давлю взглядом.
– Не знаю. Твоя мама по доверенности забрала. Все манипуляции были проведены официально. Но ты можешь сделать тест ДНК, – сообщает глухо Елена.
– Да уж придется, – мотаю головой. – Ну, ты и бомбу подложила, Гусева…
– Я думала, ты будешь рад, – отходит она в сторону. Вздергивает подбородок. Вся такая гордая и неприступная.
Делаю шаг к любимой. И торможу. В кармане вибрирует сотовый. И начальника номер высвечивается. Сейчас точно сдернут куда-нибудь. Хоть бы до утра время дали. В себя прийти и с Леной разобраться.
– Да, Плехов. Слушаю, – рявкаю в трубку и мысленно уже представляю, на ком сорваться.
– Гусь, у нас ЧП, – тихо сообщает мне начальник. – Давай, выдвигайся, родный. Дело срочное. Машина за тобой уже выехала.
– Сколько у меня времени на сборы? – выясняю осторожно. Мне еще Лену домой отвезти надо.
– Да нисколько. Ситуация патовая. Едем за тобой уже. Спускайся.
– А где вы?
– Ленина проезжаем.
– Тогда на набережную поверните. Меня тут подхватите. Около памятника Воеводе.
– Плехов, бл.дь… Три часа ночи. Какого ты по набережным шарахаешься?
– Ходьба полезна для здоровья, – ухмыляюсь с горечью. А сам смотрю на прямую, натянутую как струна спину. Лена стоит отвернувшись. Видимо, решила, что зря мне все рассказала. А у меня улыбка растягивается до ушей.
Все, девочка моя. Попалась. Теперь не отвертишься. Выйдешь за меня замуж. Даже спрашивать не буду, сразу в ЗАГС потяну.
– Лен, – закончив разговор, подхожу к ней. Обнимаю за плечи. Целую в темечко.
– Что скажешь, Олег? – смотрит она на меня выжидающе.
– Потом поговорим, Лен. Молодец, что сказала, – направляю ее к стоящему у дороги Гелику. – Сейчас ехать надо. Меня на службу вызвали.
– И что теперь? – охает она. – Это надолго?
– Не знаю я, – огрызаюсь незлобливо. – Как попрет, – пожимаю плечами.
– Но ты же…
– Я же, – передразнивая, целую в нос. – Я не смогу тебя отвезти. За мной уже машина вышла. Отсюда заберут. Но я не хочу, чтобы тебя тут видели. Вот, держи, – вкладываю в холодную ладошку ключи. – Поезжай сама. Приедешь, напиши, как добралась, – прижимаю к себе.
– А если разобью? Не боишься? – смотрит на меня насмешливо.
– Ну, разобьешь, – пожимаю плечами. – Главное, себя сбереги. Мне еще тебе голову открутить надо… – замечаю в конце набережной яркие огни минивэна. – Поторопись, девочка, – слегка шлепаю по попе.
– Нет, ты невозможный, Плехов! – фыркает она обиженно. Садится за руль моей тачки, бьет по газам, будто всю жизнь ее водила. И уезжает, рассерженная и обиженная.