Виктория Волкова – Сорванная свадьба. Люблю тебя до неба! (страница 21)
– Прекрасные вводные, – роняю с сарказмом. – Вот прям он такой один на всю Россию.
– Наверное, да, – печально вздыхает теща. – Крюк наш перед ним по стойке смирно стоял. Важный такой старик. На профессора похож.
– По фото опознаешь? – давлю взглядом.
– Да, конечно… – кивает она. – Такого я на всю жизнь запомнила. Он тогда глаза поднял. Со мной взглядом встретился. И у меня захолонуло. Бездна в глазах, Олежка. Просто страшный человек. Такой грохнет и не поперхнется.
– Дальше что? – спрашиваю устало и даже представить не могу, где мне искать этого главаря мафии. Да и неважно, кто это. Важен результат.
– Ну что дальше? – всхлипывает теща. Не старая еще вроде, а уже какая-то пришибленная и помятая. Вот почему бы не жить честно? Но, видимо, красивой жизни захотелось. Сначала с бандюков тянула, потом за меня взялась. – Дальше еще люди приехали. Мрачные. С охраной. Я домой попросилась. Мало ли… Только меня не отпустили. Так и сидела до полуночи. А потом и меня позвали к этому человеку. Он уже усталый был. По телефону с кем-то разговаривал. С Катей какой-то. А потом трубку отложил и так на меня посмотрел, будто всю душу забрать захотел…
– Ага, черт с рогами, блин… – усмехаюсь непроизвольно.
– Похож очень, Олежек. Я и испугалась. А он улыбается так… И говорит. Дескать, все долги твои спишут, если дочка твоя поможет. Ну и фотку твою показывает. А ты же у нас по молодости таким видным был. Высокий, горячий… У нас таких красавчиков с роду не водилось. Вот, думаю, пусть Ксюхе моей муж хороший достанется. Я и согласилась. И все получилось, Олежек. Вы же так хорошо жили. Что уж там…
- Жить с нелюбимой, какое тут хорошо, - усмехаюсь криво. – Не люблю я твою дочь и не любил никогда. Как пиявка присосалась.
- Это ты сейчас говоришь, когда она в больнице, - едко бросает теща
– А Трехглазый каким боком? – обрываю бессмысленный треп. – Не знаю, кого там напряг Альбертик, но, видимо, бандюки постарались. И шанса у нас с Леной не было. Ни одного не осталось.
– А кто это? – крутит башкой теща.
– Мой однокурсник, – бросаю скупо. – Геннадий Тарасов.
– А-а… Поняла. Так это его мои бандюки нашли. Чем-то там припугнули, и он помог. Сначала вас познакомил на Новогоднем вечере, а потом Оксанке помогал к тебе прибегать.
– Ну, я понял, – поднимаюсь с кресла. Тру затылок и шею, пытаясь осознать услышанное. Оглядываю, словно впервые вижу, безвкусно обставленную богатую квартиру. Все же за мои деньги покупалось. Оксана не скупилась, покупала все самое лучшее. Вот пусть теперь и подавится. Мне тут точно ничего не нужно. Она тогда по-крупному играла. И отхватила приз.
Вот только мы с Леной проиграли. Дурни беспечные! Даже не подозревали, что на нас охотятся. На каждого по отдельности капкан поставлен.
Глава 28
– Батурина ко мне, – приказываю помощнику. И когда тот быстрым шагом входит ко мне, спрашиваю устало. – Что там по моему поручению, Егор?
– Да есть кое-что, – трет затылок майор. – Есть претензии налоговой по дроблению бизнеса, развод с женой. Там дележка имущества такая, что мама не горюй. Жена грозится обо всех его мутных схемах сообщить в налоговую…
– А что там? – смотрю внимательно на Батурина. Роль Трехглазого в той давней истории для меня уже ясна. Оксана сообщила, и мать ее подтвердила. Исполнитель, сука. А мне бы до заказчика добраться.
Кто? Зачем? Почему?
И вроде бы Валдаев ни при делах.
– Дробление бизнеса, левые поставки, расчеты за кэш. Ничего нового, Олег Иванович.
– Ну, я понял. Данные на Тарасова и его жену в деле есть? – мрачно киваю на папку.
– Да, все собрали. У него три телефона. Одна симка на него самого зарегана. А две других на Севрюкова. Это его водитель и личный помощник.
– Доверенное лицо, – хмуро тру подбородок. – Ладно, спасибо. Хрен бы с ними, – морщусь недовольно. – Что у нас по предстоящей командировке? Команду набрали? Где списки?
– Да, Олег Иванович, – протягивает мне списки Батурин. Вчитываюсь в фамилии претендентов. Мысленно вспоминаю информацию о каждом. Вроде все сходится. Все нормально.
– Команда собрана, игроки сыграны, – шутит майор и поправляется торопливо. – То есть играют слаженно. Давно на службе.
– Это хорошо, – вздыхаю я. Подписываю приказ, даю последние указания. И до конца рабочего дня пытаюсь не думать о Лене. Ехать к ней надо. Рассказать, что с нами сотворили.
Но что она скажет, я знаю заранее.
Все равно к восьми вечера подъезжаю к высоким деревянным воротам в кованой раме. Посередине выкованный круг, уходящий вверх странным подобием герба. Рядом калитка такая же. Все виноградом увито. Красиво и стильно. Но наверняка при Альбертике винограда не было, и въезд на территорию выглядел устрашающе.
«Я подъехал», – печатаю сообщение Лене. Жду, когда откроются ворота, но вместо этого через пару минут открывается калитка, и на улицу выходит вся компания. Мама с Мишкой и Лена с сыном. Пацаны о чем-то спорят. Доказывают что-то друг другу.
Выключаю двигатель. Пожираю Ленку жадным взглядом. В бирюзовом спортивном костюмчике и в белой куртке она кажется неземной красавицей. Волосы убраны в высокую дульку, обнажающую шею. И я ловлю себя на мысли, что ужасно хочется подойти, обнять, зарыться носом в волосы и провести пальцами по тонкой шейке. Чмокнуть в висок…
Но вот Лена что-то быстро говорит моей матери. Моргнул бы, не заметил.
– Только ему не говори, – успеваю прочесть по губам.
– Естественно! – коротко кивает моя мама. Обняв внука за плечи, спешит к машине.
А мне больше всего на свете хочется выскочить и встряхнуть обеих. Тоже тайны у них какие-то, вашу мать! От меня, наверное. Хотя им-то что скрывать?
Но сдерживаюсь. Спокойно выхожу из тачки. Улыбаюсь любимой. Кидаю издали «Привет, Лен!». Замечаю своих бойцов в Мерсе и старую Ауди неподалеку.
– Ты валдаевских так и не отозвала? Не доверяешь мне? – машинально делаю шаг навстречу.
– Доверяю, но пока еще не звонила Семену. Хотя наверняка ему уже доложили, – вежливо улыбается она. Но не делает даже шага навстречу. Будто это не она подо мной сегодня утром стонала.
Словно всем видом говорит: «Надоел ты мне своими приставаниями, Плехов!». Только мне положить с прибором. Ты моя, Лена. Я тебя один раз добился, и сейчас добьюсь, чтобы ты там не напридумывала, любимая.
– Может, мне моих отозвать? – усмехаюсь криво.
В душе просыпается странное мальчишеское упрямство, когда хочется настоять на своем, и в то же время очень хочется услышать от Ленки хоть доброе слово или просьбу какую. Странная она. Расшевелишь, отомрет. А так как холодом обдаст, мало не покажется. Вроде бы и улыбается, и говорит вежливо. Но вся далекая до ужаса и чужая.
Ленка, Леночка…
Обиды пока не отпускают. Я понимаю. Просто было все разрушить, не выяснить. Не побороться за наше счастье. Я к Лене претензий не имею. Сам такой.
– Хочешь, отзови! – передергивает плечами она. – Я тебя, кажется, не просила.
– А Валдаева? – рычу я и за малым не беру за руку. Нельзя, блин. Нельзя. Мои смотрят, бандюки тоже.
– Это его обязанность. Мы с детьми имеем полное право на охрану. И мне никого ни о чем не надо просить, – цедит она, да еще и нос задирает.
Ну-ну, милая. Я же тебя как облупленную знаю. И все твои привычки мне давно известны. Ничего не меняется, верно? Ты же всегда первой нападаешь, когда свою вину чувствуешь. Пока к стенке не прижмешь, ни за что не отступишь. Но я пока отступлю сам. Не время тебя пугать…
– Мои тоже останутся, – припечатываю взглядом. – Потом поговорим. Сейчас не время, видимо, – выдыхаю порывисто. И сам себя виню за резкость и обидки.
Где, бл.дь, моя выдержка? Рядом с Леной я будто горячим воздухом дышу, опаляю легкие. Хватаю губами жар и словно задыхаюсь. Сердце колотится как сумасшедшее, в башке туман, и член на полувзводе. Только на одну женщину я так реагирую. С ума схожу и снова и снова пытаюсь понять, как я мог ее тогда отпустить?
– До свидания, Леночка, – киваю коротко. Понимаю правила игры. Не хочу компрометировать любимую в глазах охраны. Своих, валдаевских. Им только дай позлословить.
Что же ты, генерал хренов, к своей бывшей бабе охрану приставил?
– Пока, Олежек, – на автомате выдыхает Лена. Осекается и даже губу прикусывает. А мне хочется смять эти губы поцелуем. Ворваться в рот языком, ощутить Ленку на вкус. Почувствовать ее запах.
– Хочу пригласить тебя на свидание, – смотрю прямо в лицо.
– Я с женатыми не встречаюсь. Езжай. Твои ждут, – мотает она головой. В голосе появляются нотки резкости и раздражения, словно я мешаю ей. Покой ее нарушил своим приездом.
– Разберемся, Лен, – улыбаюсь мягко.
Сажусь за руль и понимаю главное. Пока я женат на Оксане, Лена меня к себе не подпустит. А то, что было сегодняшней ночью, можно свалить на стресс и основной инстинкт.
– Ну что, наболтались, мам? – усевшись за руль, смотрю на маму в зеркало заднего вида.
– Да, все хорошо, сыночек, – кивает она. Распахивает куртку. Отмахивается от жары, хотя в машине прохладно. А по шее уже поднимаются вверх красные пятна. Нервничает мама. А почему?
Только ему не говори!
О чем речь, бл.дь?! Что еще за новости? Что такое важное и суперсекретное пытаются скрыть от меня моя родная мать и моя любимая женщина?
Глава 29
«Хочу за тобой ухаживать», – вернувшись домой, отправляю сообщение Лене.