Виктория Волкова – Случайная девочка (страница 9)

Заглядываю Оливии через плечо.

Мой сын нахально исследует кухню. Открывает ящики, выкидывает оттуда все содержимое.

— Дамирочка, нельзя, — одергивает его Оливия.

— Почему нельзя? Он дома. Он тут хозяин! — пыхчу с долей негодования. Подхватываю ребенка на руки. — Дамир, тут твой дом! — подбрасываю невысоко.

Малыш смеется. Обхватывает мою шею обеими руками и лопочет задумчиво.

— Дядя, дядя…

— Я твой папа! — выпаливаю как на духу.

— Папа?! — в голосе малыша слышится удивление. — Папа, — повторяет он и хлопает ладошками по моей небритой ряхе. — Папа!

Бл.ть! Меня накрывает с головой от необъяснимого счастья. Мой собственный сын признал меня.

— Ой, нашла! — восклицает от холодильника Оливия. Смотрит на нас с Дамиром ошалело. А в глазах слезы стоят. — Как подогреть? — оглядывается по сторонам.

Да, для Риткиной кухни путеводитель нужен. Девчонке тут точно самой не разобраться!

«Ну, или Дамира попросить. Он поможет», — улыбаюсь счастливо.

— Микроволновка где? — тянет растерянно Оливия. Все панели закрыты, и трудно догадаться, что за ними.

— У нас точно нет, — категорически мотаю головой.

— Как нет? — охает девчонка.

— Да мы ж нищеброды, еще не заработали, — снова шучу, как пацан. — Вот тут, — нажимаю кнопки на столешнице. И из ее недр выезжает варочная панель, больше похожая на НЛО.

Включаю ее. Загорается приборная доска, увеличивающая сходство с тачкой пришельцев.

— Ой, — снова повторяет Оливия. А малыш от обилия огоньков радостно подпрыгивает у меня на руках.

— Теперь кастрюлю ищи, — киваю на нижние ящики, куда еще не успел добраться мой сын.

Оливия поспешно поднимает за ним всякие крышки, пакеты и прочую неведомую херню. Кладет на место. Находит, наконец, ковшик и ставит разогреваться молоко.

Достаю с полки кружку, выбирая самую маленькую.

«Где мне это печенье искать?» — думаю лихорадочно.

— Неть, — заявляет мелкий тиран. — Хоцю Птю-птушка…

— Что на этот раз? — непонимающе смотрю на Олю.

— Кружку свою с петушком хочет, — поясняет она и добавляет печально. — Нам бы домой съездить. Вещи привезти. Горшок, чашку, игрушки. И мне конспекты лекций нужны. Их точно не купишь, — добивает последним доводом.

— Скажи, где что лежит, — отрезаю строго. — Я людей отправлю в Атаманский. Съездят, привезут. А вам с Дамиром там делать нечего.

— Все так плохо? — поднимает на меня глаза, полные ужаса.

— Наоборот. Слишком все хорошо, — усмехаюсь криво. — Лайма вроде как случайно на пулю налетела. Покушались на Розу Антонову.

— У Розы дедушка был каким-то начальником в полиции, — робко замечает Оливия.

— Да знаю я! — морщусь как от боли. — У нее точно никаких проблем с законом и связи с криминалом нет. Ревнивый любовник тоже отпадает, — добавляю в сердцах.

Наконец, нахожу коробку с печеньем. Кто его только ест, не знаю!

— Достань, — протягиваю Оливии.

Сознательно отвлекаю. Перевожу разговор на бытовые мелочи. Не хочу пока о подробностях трепаться. Есть у меня подозрения. Вполне возможно, исполнителя дуранули. Развели как лоха втемную.

Наплели про Розу, но поставили условие грохнуть во время определенного номера. Странная ситуация! Кто-то пуха на вентилятор накидывает, следы заметает. Сука. Но я все равно докопаюсь.

Дорогие мои! У нас появилась аудиокнига! Не пропустите! Переходите на аудиоформат и слушайте с удовольствием. Читает Ирина Пекарская.

Глава 10

Усаживаю Дамира на длинный островок посреди кухни. Не скрывая улыбки, слежу за каждым действием девчонки. Вот она протягивает малышу чашку с молоком и печенье. Он ест довольно. Смотрю на них и не могу оторваться.

— Есть хочешь? — спрашиваю у Оливии. — Я бы пожрал, — пожимая плечами, признаюсь со вздохом.

Спать идти уже бесполезно, все равно не усну. Поэтому надо перекусить и снова засесть за дело Лаймы. Изучить материалы, которые прислали осведомители.

— Ой, нет, не хочу, — наотрез отказывается девчонка. — Мне сейчас кусок в горло не полезет. Ничего не хочу, — всхлипывает на автомате. Отворачивается, пряча слезы от Дамира.

А мне так и хочется сграбастать ее в охапку. Утереть слезы. Утешить простым и самым действенным способом…

— Надо себя заставить, — усмехаюсь криво. — Давай омлет замутим. С помидорами и беконом. Я взбиваю яйца с молоком, а за тобой нарезка. Продукты в первом отсеке должны лежать, — страхуя Дамира, отдаю указания его тетке и точно знаю, она не посмеет меня ослушаться.

Да и кто бы решился? Взрослые мужики пасуют. А тут девчонка. Не фиг делать, построить!

— Ешь, ешь, — улыбаюсь сыну. И сам удивляюсь, как мелкий деловито точит печенье. Сидит на дубовой столешнице, болтает ногами. Лапочет что-то. Но я не могу разобрать ни слова.

— Папа, на, на! — протягивает мне малыш обмусоленное печенье. Нутром понимаю, отказываться нельзя. Вообще без вариантов.

— Спасибо, сынок, — принимаю «угощение», а у самого сердце топит, как у ненормального. — С голоду не помру, — подмигиваю Оливии.

— Дамир у нас добрый мальчик, — улыбается через силу она. — Всех всегда угощает, — поясняет поспешно и, заметив, как мой сын лезет в коробку за следующим, причитает строго. — Ой, Дамирочка, нельзя.

— Да все можно. Расслабься, Оль, — морщу нос, придерживаю сына одной рукой, а другой открываю ящик. Достаю венчик, забираю у девчонки ковшик из-под молока. Разбиваю яйца под пристальным вниманием сына. И все пытаюсь сообразить, когда я сам для себя готовил?

Давно. Даже вспомнить с ходу не получается. Всегда рядом помощники, прислуга. И на зоне полгода тоже баланду варил кто-то. Вздрагиваю по инерции, стоит вспомнить. Пришлось посидеть полгода. Так надо было.

Отмахиваюсь от воспоминаний и снова как дурак пялюсь на девчонку. Цепляю взглядом упругую попку, ножки, которые так и хочется раздвинуть. Хищно рассматриваю абсолютно ровную спину и тонкую шейку. Пройтись бы по ней губами, оставить пару-тройку отметин, чтобы каждый знал, кому принадлежит эта женщина.

«Остановись, Федя», — предупреждают меня остатки разума. Тут ребенок. Твой сын. А ты…

— Мася… Папа… Тутуту… К маме хоцю, — бормочет малыш. Абсолютно точно излагает свои мысли. Ну, весь в меня!

— Дамирка, мой хороший, — повернувшись, напевает Оля. Тяжело сглатывает. Видать, с трудом ей дается эта напускная легкость.

Чистая девочка. Очень искренняя. Все эмоции на виду. Ничего не прячет.

Она деловито включает электрический чайник. Надрезает помидор на четыре части и ошпаривает его кипятком. А потом уверенными движениями шинкует бекон в тонкую соломку и выкладывает на горячую сковороду.

Легко и уверенно действует. Кажется, всю жизнь на кухне проторчала.

Наверное, в женщинах от природы заложена способность готовить.

«И сводить мужиков с ума», — добавляю про себя с усмешкой.

Губами из рук сына принимаю очередной обслюнявленный обломок печенья. И радуюсь, будто самый дорогой деликатес ем.

— У меня все готово, — повернувшись, отрывисто бросает Оливия. А сама помидоры нарезает тонкими дольками.

— Держи, — протягиваю ей ковшик и с удовольствием наблюдаю, как шипит на горячей сковородке белая смесь, застывая почти мгновенно. Оливия что-то мешает со знанием дела. Отставляет сковородку в сторону.

А я тем временем, подхватив сына на руки, лезу в дебри Риткиного холодильника. Достаю оттуда оливки, ветчину, сыр, зелень. Все, что попадется под руку. И не сразу отдупляю, что кто-то вошел на кухню. Да я давно не заморачиваюсь. Привык уже. В доме всегда полно людей. Достаю банку с черной икрой.

«Оливия должна нормально питаться», — объясняю самому себе.

И дергаюсь от пронзительного крика нашей поварихи.

— Да ты кто такая, дрянь! Ты что тут устроила? Пошла вон отсюда, сука! — кричит всегда улыбчивая Ксения Петровна. И осекается, увидев меня. — Ой, Федор Николаевич, здравствуйте! — напяливает на злую морду маску добросердечия. — А я думаю, кто тут у меня хозяйничает, — тянет руки к Дамиру. И улыбается так сладко, что диабет заработать можно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Продолжение читайте здесь