Виктория Волкова – Отпуск на фоне развода. Ее счастливый билет (страница 9)
Они имеют право на счастье. Не надо жить с предателями, абьюзерами и просто мудаками.
– Я приняла решение, девочки! – говорю спокойно и уверенно. – Я подаю на развод. Не представляю сейчас, как сложится моя жизнь дальше. Но предлагаю вам вместе со мной пережить эти тяжелые испытания в прямом эфире. И может быть, мой опыт вдохновит вас. Помните, вы все достойны счастья!
«Пустые слова», – пишет кто-то из хейтеров. – «Это развод, народ. Только не в том смысле, как вы подумали! Наша Милена решила срубить бабла. Курсы уже никто не покупает. Вот и придумали с муженьком новый сценарий».
«А ты и этого придумать не можешь», – пишет в комментах моя давняя слушательница МиллеДраг. – Милена, забаньте этого урода. Мешает вас слушать!»
Вчитываюсь в ник и улыбаюсь сквозь слезы.
МиллеДраг! Наверняка это Илья зарегался под таким мудреным паролем.
«Нет, если бы он», – размышляю на автомате. – «Был бы ИллеДраг. Значит, это кто-то другой!» – отмахиваюсь от глупых думок.
Дараганову больше делать нечего, как у меня в блоге торчать. Он же умный, солидный мужик, а не женщина в состоянии перманентного развода.
– До завтра, девчонки! Поеду подавать заявление. Расскажу про суд и прочую бюрократию. Советую запастись блокнотиками. Инфа будет очень важная и актуальная. А сейчас, спокойной ночи! И пусть вам приснится мужчина вашей мечты.
«Милена, а вы где остановились? Может, надо загадать «На новом месте»?
– Хорошая мысль, но запоздалая. Здесь я, как Машенька в сказке, на всех кроватях поспала… Спокойной ночи! – улыбаюсь в экран. Выключаю связь и подсветку. Пытаюсь сообразить, где мне все-таки лечь спать.
Одной в темном доме мне совершенно не страшно. Это мой дом. Тут и стены помогают.
Но спать почему-то хочется лечь в гостиной. Постелить на диване, свернуться калачиком. Там, наверху, в светелке, большая двуспалка. И белое покрывало, и цветы, и мои альбомы… Но сейчас мне совершенно не хочется туда возвращаться. Там были мы с Владом. Слишком больно вспоминать.
А в гостиной портреты бабушки и дедушки. Они точно не дадут меня в обиду.
Достаю из шкафа простынку и наволочку. Кое-как застилаю постель. И ложусь не раздеваясь. Просто сил нет. Кажется, я еще подумаю, еще себя пожалею, и голова разорвется на части.
Телефон мигает, доставляя эсэмэски. Хорошо, я его на беззвучный режим поставила. Мельком просматриваю ворох сообщений.
В мессенджеры пишут все кому не лень. Мама, подруги, мои админы и даже орги Женского форума. Несколько пропущенных звонков от родителей, от свекров и самого Влада.
Завтра отвечу. Мама наверняка смотрела мой стрим. Она ни одного не пропускает. И я точно видела ее ник. Значит, ей беспокоиться не о чем. Она знает, что со мной все в порядке, и где я нахожусь.
Глазом цепляюсь за сообщение от Маринки.
«Мам, ты совсем сдурела? Ради хайпа решила вывалять отца в грязи? Какая же ты сука. Знать тебя не хочу», – пишет моя старшая дочь. Порываюсь ей ответить. Надо все объяснить, рассказать. Марине уже восемнадцать. Она поймет. Тычусь по мессенджерам. Но все напрасно. Меня уже везде заблокировали.
Больно невыносимо. Просто узлом скручивает от предательства и подлости Беляева. Скорее всего, он, или его мать, накрутили Марину.
Стоп! А Каролина?
Кажется, я совершила большую глупость. К детям надо было ехать. Им все рассказать. А я?
Безответственно обрушила на них стрим о разводе. Что же теперь делать? Беляев обязательно воспользуется моей ошибкой и выставит меня самой настоящей стервой, которая только о хайпе и думает.
Открываю сообщения Влада. Читаю бегло и напарываюсь взглядом на последнее.
«Девочки у моих родителей. Они хотят жить со мной. А ты, хайпожорка, останешься ни с чем».
«Встретимся в суде», – отвечаю на автомате. Словно больная бреду к дивану. Ложусь на него без сил. Закрываю глаза и никак не могу понять, где я допустила ошибку. Почему не разглядела вероломную сущность Беляева раньше? Почему слепо доверяла ему и ни разу не заподозрила в измене?
Глава 12
Глава 12
Прикрыв глаза, надеюсь уснуть. Проваливаюсь в красочный сон. Бреду по джунглям, любуюсь лианами и какими-то диковинными цветами. А потом поднимаюсь по старым высоким ступенькам вверх. Хватаюсь пальцами за каменные перила, увитые лианами. Запрокидываю голову вверх, смотрю на храм на горе. Видимо, я иду к нему. Но когда остается лишь пара ступенек, кто-то сверху ударяет меня по голове молотком. И я падаю. Не скатываюсь кубарем вниз, а парю в воздухе. Над джунглями, над храмом. И просыпаюсь от резкой головной боли.
Плетусь на кухню попить водички. Половицы еле слышно скрипят, словно старый дом разговаривает со мной.
«Дети поймут. Должны понять», – уговариваю себя. Наверняка Беляев оговорил меня, выставил в дурном свете. Но я буду бороться и верну доверие дочек.
Снова горло перекрывает вязкий ком. Мысли путаются. И я задыхаюсь, будто мне не хватает воздуха.
Кутаюсь в плед и выхожу на крыльцо. Сажусь на деревянные ступеньки, прикрываю глаза и дышу. Вдох-выдох, и снова вдох. Иначе просто сойду с ума.
Не ожидала я такого от Беляева. Думала, мы любим друг друга и счастливы в браке. А оказалось…
Видимо, мой муж заранее готовился. Просчитывал ходы, исподволь настраивал Марину. Она еще грешит подростковым максимализмом. И у нас с ней постоянно были мелкие стычки. Из-за разбросанных вещей, немытой посуды и плохих оценок.
Раз чуть до отчисления из колледжа дело не дошло.
А Беляев всегда в любой ситуации вставал на сторону Марины. Даже в голову не приходило, что мне назло!
Наоборот, такое распределение ролей казалось правильным. Как по старому сценарию «добрый полицейский – злой полицейский». И когда Влад уходил с дочкой в библиотеку поговорить по душам, я, наивная дура, почему-то думала, что он на моей стороне и пытается втолковать нашему ребенку прописные истины.
А оказалось…
Так быстро ничего не происходит. Сначала человек удивляется, задает вопросы и только потом принимает решение. Должно пройти время. Но судя по эсэмэске Марины, она давно на стороне Влада.
Хотя я никогда не делила детей и к себе их не перетягивала. Справедливо считала, что дочкам нужны и отец, и мать. Но видимо, Беляев давно все решил для себя. И точно знает, за какие ниточки дернуть. Ведь никто не сделает больнее, чем самый близкий человек.
Что теперь делать? Вся надежда только на Илью. Может, у него получится отсудить детей. Пусть Беляев подавится всем имуществом. Пусть спит на нашей постели с Таней или с Ирой, пусть едят из наших тарелок, и пусть его подружки носят мои тапки. Плевать. Я себе заработаю. Лишь бы детей вернул.
Хотя бы Каролину!
Она еще маленькая. Ей трудно будет без меня.
«Прямо с утра поеду к свекрови и заберу младшую», – решаю, поплотнее закутываясь в плед. – Ребенок мой. Не отдать не имеют права», – всхлипываю я и в который раз поражаюсь прыткости Беляева. Не поленился же среди ночи поехать в лагерь за дочками!
«Или он забрал их раньше?» – обжигает тревожная догадка. Как бы узнать?
Дождавшись шести утра, звоню матери. Она встает в пять, поэтому мой звонок ее не побеспокоит.
– Что ты наделала, Милена? – всхлипывает мама вместо приветствия. – Помирись с Владом, пожалуйста. И живите мирно. Он все осознал…
– Он был у вас? – интересуюсь устало.
– Да, приезжал среди ночи. Плакал. Говорит, его подставили, – тараторит мама. – Милена, девочка, ты должна быть мудрее…
– А кто подставил, мам? Он не говорил? – усмехаюсь криво. – Ира или Таня?
– Что ты такое несешь? – не выдерживает мама. – Достался тебе хороший муж. Вот и держись за него. Береги.
– А если он гуляет?
– Где? В операционной? Голову включи. Влад устает…
– Знаешь, меня не интересует Беляев. Он сознался. Видимо, не ожидал, что все вскроется. Меня интересует другое. Почему ты на стороне предателя, а не на моей? Что происходит, мам?
– Ты всегда витаешь в облаках, Милена. И просто не представляешь, как жить одной. Ты сейчас все разрушишь. Я беспокоюсь о тебе, дочка. И о детях! Влад настроен решительно. Он не отдаст тебе девочек. Ты понимаешь, какая это травма для Каролины? Она и без того нервная.
«А какая это травма для меня? Ты подумала, мама?» – так и рвется с языка.
– То есть, он вам с отцом ставил ультиматумы, а вы сидели и спокойно слушали? Так, мам? У меня нет слов…
– Не передергивай, пожалуйста! – кричит в трубку мама и осекается. – Отец спал уже. Ничего не знает. Я одна с Владиком говорила… – тараторит она.
– Милена, – слышу папин голос. – Не сдавайся, дочка. Разводись и ни о чем не думай. Предатели нам не нужны. А девчонок вернем. Я сейчас устрою этому поцу маски-шоу. Пусть возвращает детей.
– Марина против. Хочет с ним жить, – всхлипываю я.
– Ну и пусть сваха с ней помучается. Сами вернут, – грохочет папин бас в трубку. – А за Каролиной я сейчас сам съезжу. Тебе привезу. Ты в Макаровке? В старом доме? Пожрать хоть что есть?
– Да, пап, все нормально, – утираю мокрые от слез глаза.
– Держись, ты же моя дочка, – роняет он мягко. – И этого найди… как его… Пацан, что за тобой в школе бегал… Илья… Томин внук. Он какой-то известный адвокат, говорят…