Виктория Волкова – Его отец. Выжить после развода (страница 53)

— Сыночек, — окликает меня мама. Смотрит на меня глазами полными слез. И первая делает шаг навстречу.

— Будь счастлив, — падает мне на грудь. Целует. Плачет.

Глажу ладонью мамину голову в мелких завитушках, а сам поднимаю глаза к потолку.

Спасибо, Господи!

Эпилог

— Мамочка, а мне сегодня пять лет, да? — врывается к нам в спальню Даша. В одной пижаме, взлохмаченная и довольная.

— Да, доченька, — отойдя от окна, поворачиваюсь к дочке. Глажу по спине младшую. Держу ее столбиком после кормления. Маруська, наше новорожденное чудо, тяжело вздыхает, как взрослый человек, и кладет голову мне на плечо, задевая место ранения.

Морщусь от легкой боли. Рана давно затянулась, но должно пройти время, чтобы все зажило окончательно. Иногда среди ночи я просыпаюсь, вздрагивая от ужаса. Снова вижу, как Слава с Кариной врываются в дом. Стреляют в меня с порога.

Вскрикиваю от кошмара и тут же Женя крепкой рукой притягивает меня к себе.

— Спи. Спи. Все давно кончилось. Мы победили. Наших врагов давно закрыли…

Вздыхаю тяжко. Утыкаюсь носом в грудь любимого, слышу его дыхание, чувствую как бьется сердце в унисон с моим. И, успокоившись, засыпаю.

— Я хочу надеть праздничное платье. То, в котором я как принцесса. С блестящей юбочкой и бантом. И корону. Папа приедет и я должна быть самой красивой, — тараторит рядом Даша. Вертится перед зеркалом в пижамке с динозавриками. Воображает.

— Достань из шкафа, — киваю на гардеробную. С малышкой на руках возвращаюсь к окну. Выглядываю на автомате.

И заметив, как к входу подъезжает Гелендваген Жени, замираю на месте.

— Папа приехал! — кричу Дашке. — Вот видишь, он успел к твоему дню рождения!

— Папа! Папа! — подхватывается дочка и со всех ног босая несется вниз встречать отца.

— Пойдем, Машенька. Папа приехал, — обнимаю обеими руками младшую. А та смотрит на меня изумленно. Пускает слюни на мой шелковый халат.

— Папа! — на весь дом разносится радостный крик старшей.

— Даша, ты же босиком! — кричу вслед. Спускаюсь в холл первого этажа. Ловлю улыбки прислуги и охраны. И подхожу к своим, рассматривающим что-то на полу.

Женя сидит на корточках, широкой спиной закрывая от меня что-то важное. Рядом повизгивает Дашка.

— Мамочка, гляди, щеночек! — поднимает в ладошках маленькое белое облачко дочка. Показывает мне. — Папа мне подарил! — восклицает восхищенно. — Папочка! Я люблю тебя! — прижав ладошкой щенка к себе, другой рукой обнимает Женю.

— Я вас тоже люблю, девочки мои! — поднимается на ноги муж. Притягивает меня к себе. Целует в щеку. — Как дела, Маруська? — улыбается малышке.

— Все хорошо, — выдыхаю, прижимаясь к любимому. — Где ты раздобыл щенка? — улыбаюсь во все тридцать два.

— Что значит — раздобыл? — фыркает Бобров. — Да я целую операцию провел. Пока ты лежала с Машкой в роддоме, кто-то мне ныл на ушко. Папа, хоцю собаську! Кто это был, Дашенька? — поворачивается он к абсолютно счастливой дочери.

— Я. Я, — признается она, гладя щеночка. — Я очень хотела. Даже говорить научилась правильно.

— Мама с тобой занималась, — поправляет ее Женя.

— Но научилась-то я сама! — топает ногой наша старшенькая.

— Вот и получила собачку. Нам ее из Греции привезли. Знаешь, где Греция, дочь? — смотрит внимательно на Дарью.

— Из Греции? А ближе не нашлось? — охаю я.

— Так это же от мировых чемпионов, — гордо заявляет Бобров. — Все, Соня, теперь все медали на выставках наши. Порвем собачий бомонд.

— Не знаю, — пожимаю плечами. — Первые места я нашему песелю пообещать не могу. Зато гарантирую море любви…

— Самая лучшая награда, Сонечка. Самая лучшая, — сглатывая ком в горле, замечает Женя.

И я с ним согласна на все сто.

Конец.