Виктория Волкова – Его отец. Выжить после развода (страница 45)

Я же верил тебе, Проскурин! А ты оказался сукой конченной.

— Наша сестра знает? — интересуюсь небрежно.

— Твоя сестра, Женя, — снова мотает головой Адам. Смотрит на меня внимательно голубыми, почти белесыми глазами. — Отец женился на Шуре и удочерил Инну…

— Ладно, Инна в курсе? — переформулирую вопрос. Слишком много для меня новостей в свободном мире. А я привык получать их дозированно.

— Наверное, нет. Шура тоже в неведении. Иначе бы размазали твоего Бабая тонким слоем по асфальту.

— Они могут, — подтверждаю невесело.

— Хрен бы с ними, — деловито отрезает кусочек мяса Адам и тянет восторженно. — Ммм… Это гастрономический оргазм, Женя. Попробуй.

— Очень вкусно, — подтверждаю, жуя.

— Добро пожаловать в мой дом, — разводит руками Адам. — Кухня тебе понравилась. Жилплощадь позволяет. Живи и радуйся, братан!

Глава 59

За запреткой жизнь меркнет. Словно кто-то выключает яркую лампочку. И свет становится тусклым, безжизненным. Растворяются краски, и мир становится серым, как старая изношенная роба. Только выйдя на свободу, я это понимаю. Гляжу в окно на голубое небо и идеально выстриженные зеленые газоны. Любуюсь красной сочной клубникой, лежащей на блюде. С упоением вдыхаю ее аромат и осторожно пробую на вкус спелый помидор.

Мне приносили на кичу нормальные продукты. Но все это было ненастоящим и на вкус резиновым. Небо и траву я видел через зарешеченное окно. В клеточку! Да я такой пейзаж и врагу не пожелаю. Злейшему врагу!

До сегодняшнего дня я считал таковым Адама. Но мир перевернулся, словно карточный стол. И враг стал братом, и друг меня, выходит, предал. И не только меня. Сестру мою обманывал годами…

После обеда возвращаюсь наверх. К Соне. По дороге звоню Кольцову. Прошу проверить Бабая.

— Если у него роман, то с Авдеевой, — роняет Игорь порывисто. — Засиживаются допоздна на работе…

— Мой финансовый директор? — уточняю на всякий случай. Вот это тандем! Можно компанию обескровить запросто.

— Ну не знаю, — хмыкает с издевкой Кольцов. — Есть еще одна Авдеева?

— Нет, — вздыхаю горестно. И прислонившись к стене, лихорадочно думаю. — Так. Игорь. А давай-ка их лишим полномочий. Немедленно! С нотариусом я сейчас свяжусь. Отзову доверенности. А ты в банк метнись кабанчиком. Рема я предупрежу. Срочно меняем все коды доступов. К сладкой парочке приставить ноги. Телефоны на прослушку.

— Как скажешь, Катран, — соглашается Кольцов.

А я лишь на секунду торможу перед дверью в Сонину спальню. Пишу нотариусу, звоню Лактомскому.

«Сколько у меня времени, прежде чем начнется коллапс?» — размышляю, разглядывая какой-то пейзаж на стене.

И на кого Бабай будет выходить?

Если на Михайлова, то у меня с ним договоренности… А если на кого попроще, то я попал.

Надо самому проявиться. Иначе узнают о моем досрочном освобождении, житья не дадут.

Захожу к Соне, и рот сам растягивается до ушей. Накрывшись покрывалом, моя девочка дремлет. Только одна ступня открыта. Маленькая розовая пяточка кажется мне самой идеальной в мире. И пальчики, и высокий подъем.

Опускаюсь на колени рядом с постелью.

Увидел бы кто, не поверил! Крутой Женя Бобров перед девчонкой на коленях стоит!

А мне похер, кто что скажет.

— Роднуля моя, — утыкаюсь лбом в изящный изгиб. Целую пальцы, пятку. Забываюсь, сходя с ума. И только слышу тоненький Сонин голосок.

— Женя, а как же я?

Сдерживая смех, в полшага оказываюсь рядом. Стаскиваю брендовое тряпье. Ныряю к Соне под покрывало. Подминаю девчонку под себя и уже не могу остановиться.

— Притормози меня, роднуля, — прошу хрипло. А сам и помыслить боюсь. Я же сдохну, если она меня остановит.

— Вот еще! — фыркает Соня, обнимая меня. Обвивает руками шею. Прижимается всем телом, как котенок. Трется сиськами, доводя меня до исступления. Встав между бедер, склоняюсь над манкой розовой пуськой.

Веду кончиком языка по клитору и пропадаю от желания. Член моментально становится каменным. Соня исступленно выгибается ко мне, хватает пальцами простыню, шепчет мое имя.

Лучшая музыка, мать вашу.

— Девочка моя, — выдыхаю, склоняясь к влажной плоти.

Веду языком по розовым складкам, напоминающим лепестки роз.

— Женя, иди ко мне, — смущаясь, командует роднуля.

И я повинуюсь. Подхватываю покрепче за бедра. Толкаюсь внутрь. Двигаюсь порывисто, вбиваюсь поглубже с каждым движением. Соня, девочка моя неискушенная, подмахивает, старается.

И меня торкает до печенок. Вместе с ней возношусь куда-то ввысь и падаю, прижав к себе любимую женщину.

Несу ее в душ. Снова, как когда-то в узком душе комнаты свиданий, ставлю девчонку себе на ноги. Включаю душ. Теплые крупные струи ласкают нас. Обволакивают нежно. Соня стоит, положив мне голову на плечо. А я убаюкиваю ее, как ребенка.

“Девочка моя!”— обнимаю бережно, и самому не верится в такое счастье. Сжалились надо мной святые угодники. Выдали самую лучшую женщину в мире. Выходит, заслужил я? А за что? За какие заслуги? Сам не знаю.

“Бабок через дорогу не переводил. Только в офшоры”, — улыбаюсь собственной шутке.

Выключаю воду. Вытираемся вместе с Соней и возвращаемся в постель.

— Меня вырубает, — распластавшись у меня на груди, признается София.

— Спи. Спи, — обняв, целую в висок.

И как только дыхание любимой выравнивается, беру с тумбочки телефон и открываю почту. А там Кольцов уже накидал финансовых отчетов и кучу фоток. Бабай и Авдеева. Адам прав. У них явно роман. И они явно не парятся. Ведут себя как супружеская пара. Совсем охренели, козлики!

“Что ж, брателла, — усмехаюсь горестно. — Ты сам виноват”, — на минуту прикрываю глаза и делаю ход конем.

Отправляю фотки неверного мужа Инке.

“Ты в курсе, сестра?” — спрашиваю на всякий случай.

Ответа нет. Только синие галочки горят под сообщениями. Инна выходит из сети и не возвращается.

А у Бабая наверняка уже земля горит под ногами.

Вот и правильно. Хоть отвлечется от воровства. А Авдееву люди Кольцова закроют на время.

За что?

Да мало ли какая неприятность может приключиться на дороге?

Глава 60

— Дом мой на Истре пусть подготовят, — пишу Кольцову. Целую в темечко Софию и прикрываю глаза.

«Хорошо-то как. Благостно», — размышляю, впадая в легкую дрему. Нет, не так я представлял свой первый день на свободе. Вообще не так.

Но все получилось в разы круче. Роднуля моя рядом, вот и парю теперь в облаках, как блаженный.

«Твой дом выставлен на продажу», — приходит сообщение от Игоря, и меня словно пружиной подрывает с места.

— Женя, — сквозь сон бормочет любимая.

— Спи. Спи, — шепчу, склоняясь над разомлевшей девчонкой. — Спи. Мне тут нужно смотаться кое-куда.

— За кольцом? — сонно бормочет София.

— Да, милая, — снова целую нежную шейку.

«Спасибо, что напомнила», — улыбаюсь довольно.