Виктория Волкова – Его отец. Выжить после развода (страница 32)
Глава 42
— Вы кто? На каком основании находитесь на охраняемом объекте? Предъявите документы, — рявкает басом майор. Лицо у него сразу становится каменным. Исчезает куда-то доброжелательность и мягкость.
— Я — родственник Дарьи Бобровой, — важно заявляет Проскурин. Выпячивает грудь. Снова вытирает потный лоб, одаряет меня презрительно-ненавистным взглядом и восклицает надменно. — Произошло недоразумение, командир. Бабушка пришла за внучкой. Что такого? Я не понимаю… Устроили тут, — выдыхает он гневно.
— Выйдите, пожалуйста. Не мешайте работать, — холодно цедит Щербаков. — Иначе привлеку за соучастие. Будете с Бобровой через стенку из соседних камер перестукиваться.
— Вы… Вы… — будто чайник, закипает дядя Петя. — Вы у меня еще получите. Я сейчас вашему начальству позвоню, — складывает он бантиком толстые губы. — Погоны решил потерять, майор?
За нахрапистым наглым поведением проглядывает истинное лицо Проскурина.
«Хам трамвайный», — так моя бабушка говорила.
— Полковник здесь, на территории, — не обращая внимания на угрозы, замечает устало майор. — Дело под его личным контролем…
— Даже так, — фыркает негодующе Проскурин и торпедой вылетает из кабинета.
— Не повезло вам, — вздыхает Щербинин. — Это ж надо так нарваться… Замуж когда выходили, думали повезло? Большие деньги. Все дела, — смотрит на меня жалостливо, но не осуждающе.
— Нет, — мотаю головой. — Я о них знать не знала. Дашин отец с семьей не общался. Мы недавно узнали о существовании друг друга. И все было хорошо…
«А потом резко изменилось. Стоило мне в колонии переспать с Женей. Стоило только нам понять, что не можем друг без друга», — прикусываю губу.
Сразу накинулись шакалки. Решили держать меня под контролем, сбагрить мне чужое кольцо с маяком, ограничить общение с Дашей и рассорить нас с Женей. Прикольный поворот. Но на что только не идут люди ради денег!
— Вы свободны. Больше Бобровы сюда не сунутся, — улыбается мне майор. — Если нужна будет помощь, звони…те. И место жительства хоть на время смени…те. Ребенка в сад не пускай…те. Вот моя визитка, Соня. Если что понадобится, звони, — протягивает мне маленький картонный прямоугольник.
— Спасибо, — краснею до корней волос и очень надеюсь, что звать на подмогу бравого майора не придется. Женя скоро выйдет. А пока придется внимательно смотреть по сторонам и оглядываться. На работу не ходить я не могу.
Нет у меня такой возможности. И пока Женя не вернется, вряд ли будет. Нужно как-то прожить эти три месяца. Ждать Боброва, думать о хорошем и выгребать собственными силами. А их у меня немного.
— Соня, — останавливает меня Светлана Витальевна. — Я думаю, занятия мы начнем завтра. А сегодня идите с Дашей домой. И, пожалуйста, гляди за ней в оба.
— Я стараюсь, — выдыхаю нервно. — А Даша где?
— В группе, — улыбается мне заведующая. — Держись, — приобнимает меня за плечи.
— Спасибо вам, — на долю секунды, прижимаюсь к пышному бюсту. — Вы нас спасли!
— Да ну что ты, — усмехается она. — Просто терпеть не могу, когда взрослые в своих играх забываются и делают ребенка орудием возмездия. Все. Иди домой, — нарочито строго отпускает она меня.
Бегу в группу к Даше. По пути натыкаюсь на Проскурина и Инну. Они о чем-то тихо переговариваются около кадки с огромной монстерой. А заметив меня, замолкают.
— Слышь, ты… — делает ко мне шаг Инна. Красивая. Нервная. В белой куртке и бледно-голубых джинсах. Взъерошенная, как воробей. — Давай, ж. пу в руки, заявление свое забрала. А то пожалеешь… Ты меня поняла? — бросает грубо, словно пацанка из подворотни.
— Нет, — улыбаюсь из последних сил. — А то что вы мне сделаете?
— Ты тут сильно нос не задирай. Женька на тебе все равно не женится. Ты же пустое место. Очередная хорошенькая мордашка. Шлюшка. Да на твоем бы месте…
— Инна, — глухо предупреждает жену Проскурин.
— Что Инна? — вскрикивает она истерично. Отмахивается от мужа, как от комара, зудящего над ухом.
— Я вас услышала, — киваю, стараясь держаться невозмутимо. Надо всего пару шагов сделать. Открыть белую, ведущую в группу, дверь, украшенную звездочками, и навсегда забыть о Проскурине, Инее и Шуре. Я с ними точно никаких отношений поддерживать не собираюсь.
— Стоять, — рявкает Инна. — Ты что вообще себе позволяешь, лахудра? Матери моей надо помочь. Сейчас пойдешь и заберешь заявление. Я сказала. А потом решим, что нам с тобой делать…
— Вы что себе позволяете? — отхожу в сторону. — Пропустите!
— Да я тебя, — взрывается Проскурина и снова хочет поймать меня. Еще секунда, и схватит. Такая и ударить может. С нее станется.
Сюр какой-то!
— Минутку, — заслоняет меня от нападавшей Ксения и заявляет в холодной, чуть хамской манере. — Вам лучше уйти…
— А ты кто такая? Воспитутка? Вали отсюда, — входит в раж Инна.
— Петя, жену свою уйми, — слышится со стороны командный мужской голос. Резкий, совершенно лишенный эмоций.
На месте застывают все. Я, Ксения и даже Инна.
— Ммм… Игорь, — опешив, растягивает губы в улыбке Проскурин и бежит навстречу. — Ты тут какими судьбами? — протягивает руку незнакомцу.
Высокий крепкий мужик в джинсах и камуфляжной куртке быстро отвечает на рукопожатие и подходит ко мне. Коротко стриженный, высокий, неуловимо похожий на Боброва. Та же манера общения, те же скупые движения.
— Расходимся. И так опозорились выше крыши, — выговаривает, словно новобранцам.
— Игорь… Это… Там теща в историю попала. Может, посодействуешь? — сбоку причитает Проскурин.
— Нет, соррян, Петя, — мотает тот головой.
— А что так? — вскидывается, обидевшись, дядя Петя.
— Мы заплатим, — влезает в разговор глупая Инна.
— Хмм… — прокашливается неведомый мне Игорь и улыбается весело. — Мне и так платят, Инна Николаевна.
— Кто? Нарейка? — взвизгивает Инна и смотрит куда-то мне за спину. Оборачиваюсь. Натыкаюсь взглядом на Адама, стоящего у двери, и готова провалиться под пол.
Вот мы устроили разборки в детском саду. Стыдоба страшная!
— Нет. Ваш родной брат, — совершенно спокойно выдает незнакомец. — Кольцов моя фамилия. Я работаю напрямую с Женей. И он вас убедительно просит даже не приближаться к Софии.
— Как? Почему? — охает Инна. — Ну, мы же…
— Сделали все, что могли, правда? — усмехается Кольцов и, кажется, утрачивает интерес к Проскуриным. — Адам, проводи, пожалуйста, Софию до дома. Ксения, останешься с ней на сутки. Завтра тебя сменят. София, был рад познакомиться, — протягивает мне руку. — Больше никаких проблем. Ручаюсь.
— Спасибо, мне очень приятно, — блею неуверенно.
И как заяц сбегаю к Даше. Лишь в дверях оглядываюсь на стоящих посреди холла людей.
Уберутся они отсюда? Или и дальше будут изображать памятники?
— Петя, — доносится командный баритон Кольцова. — Едем в офис. По поручению Катрана мои люди начинают аудиторскую проверку. Мне нужен доступ к сервакам и всей документации.
— Да, хорошо, — заикается Проскурин и идет красными пятнами.
— Петя, а как же мама? — охает его жена. — Надо в полицию ехать. Договариваться…
— Отвали, дура, — словно свирепый бык, мотает головой дядя Петя. — Сама разруливай, — рычит глухо, оглядывается на меня и смотрит так, будто собирается раздавить как букашку.
Глава 43
С тех пор, как начальник оперчасти подарил мне допотопную нокию, я не общаюсь с семьей. Боюсь нахамить.
Бесят они меня. Особенно Петька. Как будто русский язык не понимает. Я же нормальные поручения дал. Самые простые.
Пропустить курьера с кольцом к Соне, обеспечить ее безопасность. Все. Больше не просил ничего.
Так. А где кольцо? То самое, что я заказал для любимой? Инна его поперла или мать? Наверняка сестра. Больше некому. А Бабай, сука, ее защищает. И мать из своих запасов выделила самое ненавистное.
Зашибись, поворот!
И как теперь я могу доверять этим людям, если в пустяшном подставили…
«Предавший в мелочах, предаст и в главном», — приходит на ум старая поговорка. И я снова набираю Кольцова. Прошу устроить маски-шоу у меня в офисе. Странное желание. Но за мои деньги любой каприз.
— За пять лет Бабай мог делов наворотить, — вздыхаю тяжко.