Виктория Волкова – Действуй, жена! (страница 4)
– На вот, возьми, – приношу разноцветную махровую простыню. – Прикройся…
– А что такое? – противно вскидывается Леха и самодовольно смеется. – Какие-то мысли навевают мои труселя?
– Ничего нового, – усмехаюсь я. – Спокойной ночи, – говорю равнодушно и величественно отступаю в спальню. Валюсь на кровать, утыкаясь носом в подушку, и уже собираюсь от души пореветь, но тут же понимаю, что ничего не выйдет. Во-первых, из меня слезу не выжмешь, а во-вторых, телефон в сумке начинает кукарекать. Такой рингтон принадлежит только одному человеку – моему шефу. Такой звонок в ночи говорит только об одном. В нашей славной конторе приключилась какая-то ж*па. Потянувшись за сумкой, я выуживаю сотовый с самого ее дна, в который раз мысленно матеря себя за бардак.
– Да, Анатолий Иванович, – бодро заявляю я, откинувшись на подушки, и внутренне готова к новым неприятностям, уже как снежный ком валящимся на мою голову.
– А что у нас с проектом для Пирогова? – рычит в трубку шеф. – Я же тебя просил заняться побыстрее…
– Уже в работе, – вру безбожно. – Завтра с утра покажу наброски.
– Это хорошо, – сменяет гнев на милость Анатоль. – В девять на планерке посмотрю. Покумекаем, что еще можно добавить… А сам Пирогов к двенадцати заявится. Вот не терпится человеку. Но ты у меня молоток, Мансурова. Или как сейчас говорят?
– Понятия не имею, – тихо бурчу я, стараясь поскорее закончить разговор и сесть за работу. Ночь предстоит бессонная, и я в этом не сомневаюсь.
– Лампово, – хохочет старый хрыч.
Анатолю хорошо за шестьдесят, в своем деле он – гений, и, работая с ним бок о бок уже лет семь, я до сих пор многому учусь. Но как же я ненавижу его любовь к молодежному сленгу. Каждое новое выражение он записывает в особую тетрадочку. Потом забывает и переспрашивает. Вот как сейчас. А я злюсь и искренне не понимаю, почему тефтели должны называться митболами, а женщина средних лет – милфой?
Я снова заглядываю в экран телефона. Двадцать три сорок пять.
«Часов до пяти можно поработать и часика два поспать, – решаю я, подскакивая с кровати и включая ноутбук. – Пирогов, вот что тебе неймется? – мысленно обращаюсь я к местному денежному мешку. – Лучше женой займись, а то она у тебя все по студентам шарахается. Совсем от рук отбилась!»
Открыв почту и найдя там письмо от Анатоля, я читаю и вновь перечитываю требования Пирогова. А затем исполняю их в точности.
«Две параллельные прямые должны пересечься? Да не вопрос», – фыркаю я, делая эскизы рекламной кампании. Все равно, это все полетит в корзинку, а сам Пирогов начнет орать гадости, обвиняя нас в непрофессионализме. Но в своем деле я лучшая, поэтому он и пришел ко мне. Они все приходят. Сначала покричат как резаные, а потом, утихнув, начинают есть с рук. Я даже не задумываюсь, что я могу ошибаться. Да и после воцарения Лешки у меня в квартире я что-то плохо соображаю, но делаю в программе наброски и придумываю слоганы, прославляющие чудо-кастрюли, выпускаемые Пироговским заводом. За кухонным скарбом подтянутся карамельки его кондитерской фабрики, а за ними и парк аттракционов, открытый в области на имя жены. За работой я на время забываю о своем госте и, только когда за дверью слышу хорошо поставленный голос Воскобойникова, настороженно прислушиваюсь. Мой ушастый друг топает из комнаты в комнату и что-то декламирует. Ночью в квартире тихо, дикция у Лехи отличная, и я различаю каждое слово:
– … Что кажется и может быть игрою; То, что во мне, правдивей, чем игра; А это все – наряд и мишура.
«Гамлет, что ли?» – морщусь я. Представляю Лехеса, разгуливающего по квартире.
– Офигеть, – шепотом твержу я и, не отрываясь от экрана, закрепляю слои изображений и сохраняю сделанную работу на флешку.
«Завтра будет что показать», – довольно усмехаюсь я, направляясь к постели, но, прежде чем лечь, подхожу к двери и, слегка приоткрыв ее, выглядываю в коридор. Уж больно хочется посмотреть, как человек с хоботом и слоновьими ушами в паху читает Шекспира.
Глава 3
– Ты в курсе, – вальяжно развалившись в кресле, говорит Ромка, мой старший брат, – восемьдесят процентов недвижимости, покупаемой для любовниц, клиенты оформляют на себя?
Брат лениво тянется к чашке с давно остывшим кофе, делает маленький глоток и морщится.
– Марина Федоровна, – басит он, сняв трубку. – Еще кофе, пожалуйста.
Он потягивается в кресле, и через тонкую ткань рубашки проступает мощная мускулатура. Я наблюдаю за поднимающейся на вдохе грудной клеткой и понимаю, что выгляжу примерно так же. Высокий рост, как у гренадера, широкие плечи и ежик светло-русых волос. Точная моя копия более раннего выпуска. Лет так на семь.
– Оформлю на себя, – отмахиваюсь я. – Симоне все равно, лишь бы вместе. Но дальше этот дурдом продолжаться не может, – тяжело вздыхаю я, вспоминая недовольные лица матери и сестер. У них, естественно, своя насыщенная жизнь. Дети, мужья, работа… Но они с завидным постоянством продолжают лезть в мою. Все четверо. И если маме еще можно что-то втолковать, то сестры непоколебимы.
– Не такая, – выносят вердикт в первый же вечер знакомства и дружно начинают собирать компромат. НКВД, блин! Нина, Ксения, Вера и Дана…
– Наши уже познакомились с Симоной, малыш? – недобро ухмыляется брат. Ромку, как самого старшего, наши родственницы предпочитают не трогать. Но даже если кому-то придет в голову влезть в его личную жизнь, ответка прилетает незамедлительно. Бро резко ограничивает ежемесячные выплаты и терпеливо ждет, когда до сестер дойдет. В его случае помогает. В моем – ситуация безвыходная.
– Нет, – не сдержавшись, рыкаю я. – На свадьбе встретятся. Мне надоело всех мирить, понимаешь? Я влюбился в Мону как пацан. И не хочу ее потерять из-за выходок сестер. А следующие полгода у меня самые тяжелые. В новом фильме я выступаю режиссером и автором сценария. Мне важно, чтобы сейчас, когда многое поставлено на карту, меня ничего не отвлекало. Вот я и решил купить хату. Нашим, естественно, говорить об этом не собираюсь, а то идея потеряет весь смысл. Будем спокойно жить вместе с Моной. Я – писать сценарий, она – сниматься в рекламе…
– А НКВД что скажешь? Уехал в командировку? – криво усмехается брат.
– Легенда такая: я живу на даче в Перловке, творю нетленку. Приезжать можно изредка и только по особому распоряжению…
– У баб прям нюх на подобную лажу, – морщится брат, – заявятся раз без звонка, глянут пристально, допросят прислугу… Не вариант, Леха!
– Мне плевать, – ворчу я, откинув голову на спинку кресла. – Гастроли, командировки, вечера встреч по всей стране… Я нигде не могу от них избавиться. Только пока в сортир хожу самостоятельно. Дана или Вера обязательно прутся со мной. Одна лишь польза – отгоняют поклонниц лучше любого секьюрити.
– Какую квартиру желаешь приобрести? – интересуется брат, владеющий самой большой риелторской компанией в городе. – Что-то уже решил?
– Конечно, – киваю я, осознав, что только через полчаса болтовни мы, наконец, подошли к цели беседы. – Первоначальные параметры такие, – потерев лицо, начинаю я. – Трехкомнатная квартира в самом центре. Какая-нибудь новостройка в тихом дворе. Подземная парковка и охраняемая территория. Если за окном я увижу роскошный вид, пруд с лебедями, парк или хотя бы сквер, возьму сразу же…
– Пентхаус не хочешь?
– Верхний этаж, бро, – морщусь я. – То воды нет, то света, то лифт не работает. Пока устроит демократичная трешка. А когда Моночка забеременеет, переедем в Перловку. У меня недвижимости и так как у дурня фантиков. Этот вариант рассматриваю как временное пристанище. Потом буду сдавать в аренду или продам… Поэтому хата изначально должна быть ликвидной и лишенной всяких рисков. Никаких прописанных бабушек, малолетних детей или пустующих пятен рядом, а то построят тюрьму или больницу скорой помощи.
– В самом центре? Где земля на вес золота? – ехидно уточняет Ромка и, поводив мышью, задумчиво смотрит в экран. – Есть срочная продажа, Леха. Под твои условия подходит идеально, только подземной парковки нет. А так все совпадает. Вот смотри, – Ромка тыкает пальцем в айфон, и тут же на огромной плазме, висящей напротив меня и транслирующей гонки «Формулы-1», загорается карта города. – Вот здесь, – брат обводит электронной указкой пересечение двух центральных улиц. – От перекрестка Ленина и Адмиральской пять минуты ходьбы. Дом новый, три года как построили. Паркинга нет, – повторяет брат, хитро прищурившись, – но рядом торговый центр «Лиана». Всегда можно уйти от хвоста или назначить встречу в кафе.
– Не мой случай, – мотаю я башкой. – Меня там собьют с ног обалделые фанатки…
– Трудно быть звездой, – саркастически ухмыляется брат и деловито интересуется: – Ну что, берем?
– Конечно, – тут же соглашаюсь я. – Сходи сам, посмотри… Если все понравится, тогда покупаем.
– Мы можем хоть сейчас прогуляться, – предлагает брат. – Тут минут пятнадцать ходьбы. – И под мой негодующий взгляд добавляет: – Бейсболку надвинешь на глаза, никто не узнает.
Я не успеваю согласиться, когда в кабинет с подносом вплывает Ромкина секретарша. Чинно расставляет новые чашки с дымящимся напитком и деловито забирает старые. Шепчет негромко шефу:
– Роман Николаевич, там Климов ждет. Примете?