Виктория Волкова – Безупречный план (страница 3)
– Что случилось, Настенька? – слишком ласково осведомился он и добавил пренебрежительно: – Кто-то умер?
– На бабушку в подъезде напали. Она в больнице. Можно я поеду? – на одном дыхании выпалила Настя, вставая из-за стола.
– Конечно-конечно, – распорядился Тузик. – Константин Иванович тебя отвезет, – кивнул он начальнику службы безопасности.
Настя пробормотала «спасибо!», понеслась к себе в кабинет за сумкой. А когда запрыгнула в машину к безопаснику, выдохнула чуть слышно:
– В первую городскую, пожалуйста! Дорогой Костя Патрикеев иногда поглядывал в зеркало заднего вида на свою пассажирку. Настя Тарасова бездумно пялилась в окно и автоматически крутила каштановую прядь волос. В большущих зеленых глазах застыли слезы.
– Сколько лет бабушке? – нарушил он гнетущую тишину.
– А? – растерянно переспросила Настя и отрывисто бросила: – Шестьдесят семь. Она у меня заслуженная учительница. Столько народу в люди вывела! – с гордостью закончила она и снова замолчала. Костя, получивший от шефа задание разузнать подробности о неведомой бабушке, прикинул в уме, что бы еще спросить. Но в этот момент у Насти запиликал сотовый, и она, нервно нажав на прием звонка, вскрикнула:
– Я уже подъезжаю! Что значит быстрее? Я и так на служебной машине еду. И нечего меня учить!
А потом, сунув телефон обратно в сумку, ругнулась витиевато:
– Нашелся родственник, еперный сарай!
Костик, припарковав свой Форд около главного входа, вышел вслед за Тарасовой.
– Пойдем, провожу, – предложил он. – А то сама заблудишься! Девчонка глянула на него, словно впервые видела, а потом задумчиво кивнула:
– Спасибо, Константин Иванович. Что-то я паникую и туплю…
Он чуть ли не за руку довел ее до нужного корпуса, а потом вместе с ней поднялся на второй этаж. Настя, увидев столпившихся около двери людей, кинулась обниматься.
– Там сейчас Ольга, – предупредил ее высокий седой старик в бледно-сером костюме и точно таких же мокасинах. – Потом ты.
Костик без всякого труда опознал в говорившем старого Аллигатора, так явно отличавшегося от остальной публики.
– Да, дядя Илья, – кивнула Настя.
А вывалившаяся оттуда толстая тетка, прислонилась к плечу тощего мужика с залысинами и расплакалась.
– Она умирать собралась, Толик! Я не вынесу этого!
– Ольга, – приструнил старый Аллигатор и немигающе уставился на Патрикеева, словно соображая, откуда он его знает.
«Вспомнил, точно вспомнил, – мысленно хмыкнул Костик, ни на минуту не сомневаясь в памяти Ильи Легатова. Там в башке процессор стоит прошаренный. Каждая мелочь на своей полочке хранится и может пригодиться в нужный момент».
– Егор, – коротко позвал Илья Семенович, и Патрикеев с удивлением заметил Егора, стоявшего за углом вместе с каким-то парнишкой.
– Привет, Патрик, – подходя, радостно улыбнулся Кайман. – Какими судьбами? Тоже пришел проведать Дину Васильевну?
– Нет, – мотнул головой Костик. – Привез ее внучку. Вместе со мной работает. Настю Тарасову.
– А-а, – усмехнулся Кайман. – Прибыл мой личный ад, а я и не заметил!
– Почему ад? – не понял Патрикеев. – Хорошая девчонка! – Историю с мерседесом помнишь? – скривился младший Легатов. – И скажу тебе по большому секрету, это она, наша маленькая дурочка. А ты не узнал?
– Нет, – мотнул головой Патрикеев. – Даже в мыслях не промелькнуло. Эта вроде приличная и серьезная. А та – оторва.
– Разочарую тебя, командир, – хмыкнул Кайман. – У нашей Настеньки много ипостасей. Обычно ее амплуа – конченные идиотки, а вот в новом качестве мне ее наблюдать не приходилось. Умная и приличная, говоришь? Ну-ну…
«Кто бы знал, что Котя и Кайман знакомы? – подумала Настя, скосив глаза на двух высоких мужчин. Она нутром поняла, что разговор идет о ней. После улыбок и дружеских приветствий лицо Егора приняло то самое пренебрежительное выражение, что полагалось только ей. – Опять про меня гадости мелет. А если Котя сболтнет в офисе… Ну погоди, Егорушка, расцарапаю твое холеное личико. Распишу под хохлому!»
– Иди уже, – ткнула ее в бок тетка. – Бабушка тебя зовет. Из всех внуков ты – ее любимица, – не поленилась еще раз напомнить Ольга.
Настя скривилась, понимая, что тетка ревнует бабушку к ней, и осторожно прошла в отделение.
– Времени мало, – тихо бросила Дина и вцепилась во внучкину руку. – Настя, видимо, настал мой час. Я прошу тебя, не делай глупостей и во всем слушайся Илью. Он обещал тебе помочь…
– Бабушка, от переломов никто не умирает, – пролепетала Настя. – Все заживет, и мы с тобой еще посмеемся.
– Настя, – тяжело вздохнула бабушка и продолжила, будто не слышала: – Квартира твоя. Есть дарственная. У меня в шкафу поищи. И на происки Ольги не поддавайся, она свое получила сполна. Во всем слушайся Илью, – снова повторила Дина. – И постарайся выйти замуж по любви. Это самое важное, что есть на свете.
– Бабушка, – заныла Настя, – бабушка, пожалуйста!
– Я люблю тебя, Настенька, – прошептала Дина и уцелевшей рукой слегка сжала Настины пальцы. Так и сидели молча. Настя пыталась понять, ну к чему это представление, устроенное Диной? От переломов ведь никто не умирал. Потом пальцы разжались, и рука, словно ватная, упала в сторону.
– Бабушка, бабушка, – позвала Настя и уставилась в изменившееся лицо. Спокойное и почти без морщин. Она вскрикнула, понимая, что происходит что-то непоправимое и с криком:
– Кто-нибудь, помогите! – выскочила из палаты.
Тут же набежали врачи, и какая-то медсестра, строгая и недовольная, без всяких сантиментов выставила Настю из отделения.
– Она умирает, – пробормотала она родственникам, а затем отошла в дальний угол и в изнеможении опустилась вдоль по стене на корточки. Уткнулась лбом в синюшный пластик и дала волю слезам.
– Встань, – раздалось рядом. – Встань и веди себя как нормальный человек.
«Егор, твою мать», – мысленно ругнулась Настя и, подняв голову, уставилась на своего врага.
– Да пошел ты, – бросила сквозь зубы. – Читай нотации своим курам, а меня оставь в покое.
Кайман усмехнулся и предупреждающе хмыкнул:
– Если сама не в состоянии, я помогу. Но будет стыдно, Настя.
– Иди ты, сам знаешь куда, – окрысилась она, но с корточек поднялась и, выйдя из отделения, уселась на подоконник.
– Только в окно не выпади, – раздалось рядом. – Не устраивай тут шоу.
– Пожалуйста, – попросила Настя, вглядываясь в циничные глаза Егора Легатова. – Пожалуйста, отойди от меня. Тогда и шоу не случится, и твое холеное личико останется цело.
– Идиотка, – процедил сквозь зубы Егор и отошел на безопасное расстояние. А потом и вовсе исчез из виду.
Он спустился на первый этаж и, выйдя на больничное крыльцо, вдохнул вечернего воздуха. А потом набрал Патрикеева, уехавшего сразу, как только Настя прошла к Дине.
– Патрик, – усмехнулся он в трубку. – Хочу предложить тебе работу. Высокая зарплата и полный социальный пакет.
– Да нас и здесь неплохо кормят, – хохотнул Костя и тут же полюбопытствовал: – А что делать нужно, Кайман?
– Нужен телохранитель для Насти Тарасовой. Вернее, нянька. Ну там сопли вытереть, отогнать наглого поклонника, которого она в очередной раз продинамит. Следить, чтобы в барах останавливалась после третьей рюмашки. Мне нужен надежный человек…
– Не-е, – рассмеялся Патрикеев. – Такая работа не для меня. – Но потом, вспомнив речи директора о Каймане, решил подстраховаться. – Если вдруг турнут с работы, позвоню. И спасибо, что считаешь надежным…
Егор, сунув трубку в карман штанов, раздраженно обвел взглядом больничный двор, где в сопровождении родственников гуляли больные: беременные, раненые и просто убогие.
«И что теперь прикажете делать? – мысленно поинтересовался он. – Эта дура и при Дине с катушек слетала. То великая любовь, то просто отсутствие здравого смысла и даже инстинкта самосохранения. А если Дина отчалит к праотцам, то эта полоумная деваха последние остатки мозгов растеряет. Хотя, – он перебил сам себя, – Патрик уверял, что Настенька наша серьезная девушка. Может, и вправду за ум взялась? Или прикидывается нормальной?»
Он постоял еще минуту-другую на крыльце, а потом вернулся обратно в отделение. И первым делом заметил осунувшееся лицо отца. Глаза, ставшие в одночасье больными. В полшага оказался рядом.
– Что, пап? – осведомился настороженно.
– Дина умерла, – бесцветным голосом пробормотал отец. – Только что врачи сообщили.
Егор молча – какие уж тут слова – сжал тонкую жилистую руку.
– Мне очень жаль, – бросил он все-таки и добавил деловито: – Что теперь?
– Похороны я организую. Уже сказал Ольге. У нее все равно денег не хватитдостойно проводить Дину.
Егор кивнул, понимая, что вкладывает в это понятие отец: дубовый гроб, гражданскую панихиду с отпеванием и захоронение в самом лучшем месте на кладбище.
– И еще, – тихо, слишком тихо заметил отец. – Она просила позаботиться о Насте. Я дал слово.
Егор грязно выругался про себя, а вслух спокойно заметил: