Виктория Визорина – Сталь в бархате (страница 5)

– Почему это мы несемся так, будто за нами гонятся черти? – спросил Дарнок недоуменно, переводя дух.

– Не черти, а благодарные крестьяне. Вы ведь, кажется, торопитесь, а хвалебные речи и всеобщие проявления восторга занимают немало времени, – пояснил Рес, сворачивая с дороги.

– Впервые встречаю человека, который гоняется за неприятностями и бежит от благодарности, – проворчал оруженосец, следуя за ним.

Юноша неспешно трусил через поле по направлению к одной из небольших рощиц, разбросанных по окрестностям. Когда они въехали в тень деревьев, лошади окончательно успокоились. Здесь протекал мелкий чистый ручеек. Вороной заторопился к воде, но его всадник спешился и привязал лошадь к ветке дерева, а затем расседлал и принялся обтирать травой, тихо нашептывая что-то. Дарнок поступил точно так же. Только потом они напоили лошадей и отпустили полакомиться молодыми веточками и сочной травой.

Дарнок молча признал необходимость короткого отдыха после такой бешеной скачки. И, конечно же, Ресу не мешало умыться. Оруженосец неуютно чувствовал себя в мокрой одежде, поэтому снял куртку и повесил ее на ветку дерева для просушки.

– Бросаться в огонь в сухой одежде неразумно, – проворчал он, устраиваясь на небольшом пеньке, и наблюдая, как приводит себя в порядок его спутник. – Это просто чудо, что вы не сгорели.

– Неразумно бросаться в горящий дом за минуту до того, как обвалится крыша. Даже в мокрой одежде, – возразил Рес.

– Но ведь вы же бросились! – воскликнул Дарнок.

– Если бы я этого не сделал, туда бы кинулись вы. И уж точно погибли!

– Черт побери! Значит, вы пошли на такой риск, чтобы опередить меня? Чтобы в горящий дом не полез я? – изумлению Дарнока не было предела.

– Ну, да. За полчаса до этого вы предупредили меня, чтобы я не ехал через лес. Я не люблю долго оставаться в долгу.

В течение нескольких минут оруженосец просто не знал, что сказать. Между тем юноша снял свою куртку, перепачканную сажей, умудрившись при этом не снимать ни меч, ни пояс с шипами, к которому он был подвешен, и достал из седельной сумки щетку. Сначала он вымыл в ручье лицо и руки, затем покрытые копотью сапоги. Против ожидания, роскошные кружева рубашки почти не пострадали, но штаны и куртка находились в самом плачевном состоянии. К счастью, ему удалось если не восстановить золотистый блеск дорогой ткани, то привести ее в относительно приличный вид при помощи воды и щетки. Спасенную куртку Рес повесил сушиться рядом с курткой Дарнока, а затем уютно устроился под деревом и извлек из седельной сумки плетеный из лозы дорожный короб, в котором обычно путешественники побогаче возили снедь.

– Хотите есть?

Только сейчас оруженосец понял, как проголодался. Он не рассчитывал на такую задержку в пути и поэтому не захватил с собой никаких припасов. Между тем его более запасливый спутник достал завернутый в чистую тряпицу козий сыр, каравай крестьянского хлеба, довольно приличный кусок хорошо прокопченной ветчины и бутылку местного кислого вина, разложил все это богатство на расстеленном куске полотна и принялся нарезать снедь извлеченным из голенища сапога острым ножом.

– Спасибо, не откажусь, – с благодарностью принял из рук Реса внушительный ломоть хлеба, увенчанный не менее значительным куском сыра.

Дарнока мучили легкие угрызения совести, что он в буквальном смысле слова ест чужой хлеб. Но он утешал себя мыслью, что будет иметь возможность устроить Ресу в замке гораздо более роскошное угощение, чем свежий крестьянский хлеб с ветчиной и кисловатое местное вино. Через минуту он уже активно поглощал нехитрый походный обед.

Быстро расправившись с хлебом и сыром, оруженосец потянулся за оставленным на импровизированной скатерти ножом, чтобы отрезать себе еще. Рес неожиданно извлек из травы за шкирку ту самую рыжую кошку.

– Отрежьте-ка мне кусочек ветчины и для этой путешественницы, – сказал он. – Это очень храбрая кошка. У неё обгорели усы, поэтому она теперь не сможет охотиться. Придется её кормить, пока усы не отрастут. Назовем её Искра. Она рыжая, как огонь.

Дарнок покачал головой, глядя как рыжий хвостатый комок шерсти самозабвенно облизывает тонкие аристократичные пальцы Реса.

– Странный вы человек. Похожи на знатного господина, но путешествуете один, без слуг. И перстней драгоценных не носите. Одеты богато и конь, который разве что графу впору, а костюм – единственный. И кошеля у пояса не видно. И меч простой, без украшений, как у какого-нибудь наемника.

– А я и есть наемник, – Рес поднял на оруженосца свои серьезные темно-серые глаза.

– Не похожи вы на наемника, – возразил Дарнок. – Я эту породу хорошо знаю. Сам был одним из них, пока не попал на службу к барону. Нет, вы не наемник. Слишком уж благородны.

– Кто бы говорил, – усмехнулся юноша. – Это я что ли гнался за незнакомым человеком, чтобы предупредить его об опасности путешествия в одиночку через лес? Или бросался в горящий дом, чтобы спасти двух деревенских детишек?

Щеки Дарнока слегка окрасил румянец.

– Бывают исключения, – буркнул он, опуская глаза.

– Вот я и есть исключение, – Рес стряхнул с колен крошки и уселся на траве, прислонившись к стволу дерева.

Рыжая кошка уютно свернулась клубком у него на коленях, лошади мирно паслись в тени.

– Это вы – странный человек, Дарнок. Не похожи ни на наемника, ни на оруженосца, – произнес Рес, продолжая начатый разговор.

– Это почему?

– Ну, если оставить в стороне не особо свойственное последним благородство, то вы слишком умны и образованы для простолюдина.

– Этому есть простое объяснение. Я – сирота и с малых лет воспитывался в монастыре Святого Горилия в Дежере. Монахи-воины научили меня читать и писать. Но как вы догадались, что я получил образование?

– У вас довольно правильная речь. Здесь это не часто встречается. Даже графы и бароны говорят так, что хоть уши затыкай.

– Здесь? Конечно, вы ведь родом из Артрозы. В столице образованных людей само собой побольше. А здесь – провинция.

– Не бывал я в вашей Артрозе. Но того, что видел по дороге сюда с Побережья, достаточно. Не думаю, чтобы столичные жители слишком уж отличались образованностью, – фыркнул Рес.

Дарнок даже выронил травинку изо рта.

– Как не были? И одеты вы по-столичному, и выговор у вас…

– Да о моде можно легко узнать на Побережье. Там полным-полно артрозских купцов. А столичное произношение говорит только о том, что я учился языку у человека с таким говором.

– Значит, вы – чужеземец? Вот оно что… То-то имя у вас такое странное. И верхом ездите не по-нашему. Ну и ловко же вы научились говорить – ни за что не скажешь, что чужестранец! Я пока был наемником, погулял по свету. И в Артрозе был, и в Гарадии, и на Побережье, а говорить на чужих языках так и не выучился. Немного знал по-гарадийски, да и то уж все забыл.

Внезапно Дарнок вскочил на ноги, словно его ужалила змея, притаившаяся в траве.

– Ах, я болван! Вот дубина! Портрет!

Не переставая клясть себя на все лады, оруженосец подскочил к своей куртке, сорвал ее с ветки и лихорадочно начал обшаривать карманы. Рес даже привстал, удивленно глядя, как он извлек, наконец, небольшой бархатный мешочек и со стоном отчаяния принялся его развязывать.

– Дурак! Безмозглый осел! О, Боже! Краски расплылись!

Юноша поднялся и подошел поближе. Дарнок держал в руках небольшой, всего с ладонь, портрет в красивой серебряной рамке.

– Ну-ка, дайте взглянуть. Ничего страшного. Положите на солнышко, высохнет…

Внезапно Рес осекся и стремительно выхватил портрет из рук оруженосца.

– Лиена! – удивленно воскликнул он. – Откуда это у вас?

– Это моя госпожа Молена де Моран, дочь барона, – настороженно произнес Дарнок.

Рес внимательнее пригляделся к портрету и с почти равнодушным видом вернул его.

– Она очень похожа на девушку, которую я знал когда-то давно. Но у вашей Молены глаза синие, словно летнее небо, а у той были зеленые как трава. Вот преданный слуга! Носите портрет своей госпожи у сердца! – насмешливо добавил он.

Оруженосец слегка покраснел.

– Я должен был показать портрет племяннику барона Бо-Анде, – пояснил он немного смущенно.

– Что, невеста не понравилась жениху? – все в той же ироничной манере переспросил Рес, возвращаясь на свое место. – Недостаточно знатна? Или недостаточно богата? Судя по портрету, если живописец не приврал с три короба, её нельзя упрекнуть в недостатке красоты.

– Племянник барона уже женат, – мрачно сообщил Дарнок.

– Что же вы ездили в поисках жениха за тридевять земель? Неужели не нашли никого поближе? Барон так скуп или так беден, что не может или не хочет дать за дочерью приличное приданное?

– Да он один из самых богатых людей в Лагнаре! – горячо возразил Дарнок. – У барона три замка и десяток деревень. Его земли тянуться от берега Вельтана на севере до Рионской дороги на юге и от Тан-Риона до самого Сольжа. Сундуки Морана доверху набиты золотом, а Молена – его единственная дочь и наследница.

– Тогда у невесты есть какой-то другой недостаток. Может быть, девушка больна неизлечимым недугом? Слепа, нема или хромает на одну ногу? На портрете такого, понятно, не увидишь.

– Больна?! – Дарнок едва не подпрыгнул от возмущения. – Да ничего подобного! Молена всегда отличалась крепким здоровьем. Даже десять лет назад, когда в округе свирепствовала еснейская лихорадка и вымирали целые деревни, ни она, ни её брат Берт не заболели. Хотя их мать, баронесса, скончалась от этой жуткой напасти, да и половина слуг в замке отправились кто в ад, а кто в рай.