Виктория Вита – Этот сильный слабый пол (страница 4)

Варвара тетю Зину знала с раннего детства, и с этого раннего детства тетя Зина совершенно не изменилась. Всегда ухоженная, с тщательно уложенной косой вокруг головы, чуть полноватая и до маниакальности любящая порядок во всем и везде. Она очень много читала и иногда по вечерам играла на старом фортепьяно, стоящем в гостиной. Кроме музицирования, тетя Зина с удовольствием занималась домашним хозяйством, своим роскошным огородом и садом. У нее не было мужа, детей и родственников, ни близких, ни дальних, во всяком случае, она никогда о них не рассказывала, так же как и о своей личной жизни. Но это ей не мешало с конца лета и до середины осени с завидным усердием заниматься домашним консервированием. И еще тетя Зина очень увлекалась фармацевтикой: каждые полгода, так, на всякий случай, она обновляла свою аптечку, избавляясь от лекарств, срок годности которых подходил к концу, и заменяла их новыми. Ее фармакологическим запасам могла позавидовать небольшая районная больница. Основной принцип жизни тети Зины был: «А вдруг, что случиться?» И конечно, кроме лекарств, в запасниках, в неимоверных количествах хранились спички, соль, керосин, крупы, консервы и бутилированная вода.

– Варенька, ты не волнуйся, – это была ее любимая тема, – если что, годик, а если скромно, то и два мы с тобой продержимся.

Варвара даже не пыталась уточнять, что значит «если что», потому что по ее личному мнению, если, не дай Бог, «что», то спички и керосин им уж точно не понадобятся, и подобную предусмотрительность списывала на последствия работы в «секретном учреждении» и «зрелый возраст» тети Зины.

Несмотря на постоянную «боевую готовность», тетя Зина была полна здорового оптимизма и веры в «светлое будущее».

Варвара забросила на заднее сидение сумку и пакет с «врачебным набором» – шампанское и конфеты. Она не любила шампанское, то есть конечно, любила, а вот ее камни в почках были категорически против любых шипучих напитков. Правда, с «утилизацией» этого замечательного напитка проблем никогда не было: у нее были подруги, у которых с этим органом было все в порядке. Но эта бутылка будет отвезена на дачу тете Зине, у нее скоро должен быть юбилей – круглая дата, которую они собирались красиво отметить на лоне природы, то есть на своих шести сотках.

Варвара повернула ключ зажигания, сцепление, газ, и машина, чуть не с прыжка рванула с места в карьер; в зеркале заднего вида мелькнуло довольное лицо дяди Миши, наблюдавшего за ней из-за внедорожника. «Он, наверно, мне ракетный двигатель под капот поставил…» – и с этой мыслью, помахав ему на прощание рукой, она плавно вырулила на дорогу.

Припарковаться у дома в это время было проще простого, и это не могло не радовать, начала сказываться неимоверная усталость, и адреналин, на котором она держалась последние часы, подходил к концу. «Так, все, я практически дома, теперь главное ничего не забыть в машине, и чтобы лифт работал» (он был настоящим проклятьем их подъезда). Чтобы хотя бы как-то взбодриться, она начала вслух перечислять: «Сумка с ключами, пакет с шампанским, пакет с едой – это для меня, это для Бармалея, бедный кошак, наверно, за сутки одиночества совсем одичал. Так, дальше – пакет с лекарствами, и где-то еще должен быть зонтик, хотя если его здесь нет, а его здесь нет, значит, он дома или… или будет отнесен к безвозвратным потерям».

Собрав все покупки, Варвара закрыла машину и двинулась к скрытому дикорастущими кустами подъезду. Май буйствовал отнюдь не весенней зеленью и обещал прекрасное, может быть, даже южное лето. Если бы это было так, то можно будет не жалеть, что в очередной раз она не попадет в теплые края. А когда ночи короткие и теплые, день длинный и солнечный, разве могут быть серьезные проблемы? Ни в коем случае, так, бытовые мелочи… .

До лета еще три недели, и еще неизвестно, каким оно будет, а бытовые мелочи уже начались сразу на первом этаже. Лампочка у автоматической двери лифта горела ярким и таким же радостным и постоянным светом, как солнышко на улице, и не собиралась гаснуть. Это говорило о том, что лифт в очередной раз не работает. На всякий случай Варвара несколько раз нажала на нахально светящуюся кнопку и прислушалась. Потом еще и еще раз, мол, а вдруг…, все-таки… . Эффект был тот же, то есть никакого.

– Вот гад какой, – неизвестно кому сказала Варвара и прислушалась: может, это подействует на лифт, и он двинется с мертвой точки. Ну что ж, шестой этаж – это не восьмой и, что совсем ее «порадовало», не десятый. «Поэтому бодренькой рысцой… ну хорошо, пусть не бодренькой и, конечно, не рысцой, а как-нибудь тихой сапой потихоньку-помаленьку и взберусь», – так мысленно убеждая себя, Варвара поудобнее перехватила пакеты и вдруг услышала тонкий писк. Он был такой жалобный, как у придавленного котенка. Но это был не котенок, Варвара это поняла сразу, нет, не котенок, слишком он был жалобный, короткий, и какой-то придушенный. И опять стало тихо.

Она секунду постояла, прислушиваясь: ни звука. Усталость как рукой сняло. Что-то происходило там внизу, в подвале. Еще войдя в подъезд и поднимаясь на площадку, куда выходил лифт, она обратила внимание, что на двери подвала нет навесного замка, и ведь еще тогда подумала, что опять ЖЭК какой-то ремонт затеяла и могут воду отключить, или горячую, или холодную, а то и ту, и другую сразу.

Вновь раздавшийся тревожный звук прервался на каком-то взлете. Больше не медля, Варвара поставила пакеты на пол, ни секунды не сомневаясь в принятом решении, извлекла бутылку с шампанским из пакета, перехватив ее за горлышко, как противотанковую гранату в старых военных фильмах, стала спускаться вниз. Непосредственно к подвалу вела лестница, похожая на морской трап, это были не ступеньки, а узкие металлические перекладины. Даже в мокасинах, держась одной рукой за шаткое перильце, идти по таким «ступенькам» было неудобно и опасно. Но сейчас было не до этого. Затылок наливался тяжестью, в висках пульсировала нарастающая боль. Дыхание перехватило, а сердце в груди билось с такой силой, что звуки его ударов, наверно, были слышны на улице. Потянув на себя дверь за металлическую дужку для замка, который валялся тут же у двери, Варвара в ужасе замерла, ожидая душераздирающего визга давно не смазанных петель. Но дверь открылась мягко, сразу очень широко и абсолютно тихо.

То, что было потом, Варвара помнила отрывочными кадрами. Первое, что она увидела, – это была лежащая на полу огромная человеческая туша со спущенными штанами. Из-под жирных колышущихся ягодиц была видна неестественно вывернутая детская ножка. Одной рукой он срывал с ребенка нижнее белье, а другой зажимал девочке рот.

– Сволочь! – Варвара кричала страшным голосом.

Он даже не успел обернуться, когда она со звериной яростью и с какой-то нечеловеческой силой обрушила на его голову бутылку с шампанским. Раздался чудовищный хруст. «Перелом основания черепа», – мелькнула холодная мысль в ее голове. После удара туша вздрогнула, вдруг как-то вся обмякла и медленно стала заваливаться на девочку. Варвара отбросила в сторону неразбившуюся бутылку и, рухнув на колени, постаралась подхватить надвигающееся на ребенка тело. Упираясь коленями в пол, Варвара с неимоверным усилием столкнула стокилограммовую тушу, не дав ей придавить ребенка. Девочка была в глубоком обмороке. Варвара где-то видела ее, кажется, они даже жили в этом подъезде, но сейчас она не могла вспомнить, где…

Подхватив хрупкое тельце и прижав к своей груди, Варвара ринулась из подвала. Самое тяжелое было подниматься с ребенком на руках (девочке было лет одиннадцать – двенадцать) по лестнице-трапу. Пот заливал глаза, дрожали руки и ноги, казалось, от напряжения дрожал даже спинной мозг. Надо вылезти отсюда на улицу, там уже не страшно, там люди, они помогут. Она выбежала из подъезда, ни на секунду не выпуская девочку из своих объятий.

Наверно, она бежала бы и дальше, если бы ее не остановил жуткий визг тормозов. Прямо возле нее, почти толкнув в ее бок передним бампером, остановился огромный черный внедорожник, и из него выскочило несколько мужчин явно кавказской национальности.

– Фарида!!!!! – крик, раздавшийся за спиной Варвары, был такой страшный, что она, так и не отпустив девочку, осела на асфальт, и ее голова оказалась почти на уровне радиатора. Со стороны подъезда к ним бежали, громко крича, несколько женщин, они были разного возраста, но все одеты в черные одежды и того же цвета платки.

– Он ничего не успел сделать, она не пострадала, – повторяла, как заклинание, одно и то же Варвара, – она не пострадала, я врач, я знаю, он ничего не успел сделать. Он там, в подвале, я… я, кажется, его убила, а девочка не пострадала, он не успел, у нее просто обморок, она очень испугалась, но физически не пострадала.

– Тише, сестра, тише, – умиротворяюще звучал мужской голос, – отдай Фариду матери.

– Пусть они перестанут кричать, – попросила Варвара, с трудом размыкая кольцо, казалось, насмерть сплетенных своих рук. Мужчина легко, как пушинку, подхватил детское тельце, что-то произнес на гортанном языке, и, как по команде наступила тишина. Двое других подхватили Варвару под руки и попытались поставить ее на ноги. Но ноги категорически отказывались выполнять свои опорные функции и предательски подкашивались.