Виктория Вита – Альтернатива (страница 3)
Еще год назад пятьсот рублей для нее были очень значимой суммой, да и сейчас не мелочь, хотя и не та потеря, которая могла привести ее к глобальной финансовой катастрофе. Троюродная тетушка по отцовской линии, готовясь к кардинальным переменам (обязывали весьма почтенный возраст и статус «старой девы») и не имея никаких родственников, кроме братца-профессора, который был значительно моложе ее и Ани, его дочери, воспринимаемой в узком семейном кругу «девицей не от мира сего», то есть совершенно не приспособленной к реалиям современной жизни, оставила ей наследство – однокомнатную квартиру недалеко от Финляндского вокзала и полтора миллиона рублей. Это, конечно, не позволило Анне войти в список самых богатых женщин России, но дало возможность отказаться от подработки в качестве уборщицы и заниматься только любимым делом.
До дома оставалось совсем чуть-чуть: надо было только обогнуть закованный в кольцо многоэтажек детский сад – он прятался среди деревьев и высоких кустов, уже покрытых желтеющей, но ещё не думающей опадать листвой – затем проскочить через узкий проход между домами, повернуть за угол, и «здравствуй, милый дом».
На территории детсада было непривычно тихо, видимо, из-за дождя воспитатели решили обойтись без обычной прогулки. Анна нырнула в зажатый между двумя девятиэтажками узкий сквозной коридор. Она не успела сделать и пары шагов, когда кто-то сзади сильно дернул ее за рюкзак.
– Эй, кошёлка, закурить есть?
Она резко обернулась, готовая провести краткий ликбез о вреде курения, но увидев группу из пяти-шести особей мужского пола в возрасте от шестнадцати до восемнадцати, медленно берущих ее в плотное кольцо, испугалась. Подростки напоминали волчью стаю, и в их глазах горел дьявольский огонь охотничьего азарта. Они явно упивались сознанием собственного превосходства и безнаказанности.
– Ну что, бабка, поделишься пенсией? – прогнусавил паясничая прыщавый лидер. Он был старше остальных, выше и массивнее. Кто-то, оказавшись у нее за спиной, сдернул с головы капюшон. Она попыталась обернуться, но ее с силой толкнули в спину и сорвали с плеч рюкзачок.
– О, да она не такая и старая, – встретив ее обратным тычком в грудь, удивился вожак. – Тогда делись зарплатой, или чего у тебя там есть. Короче, деньги гони!
Он толкнул ее в плечо, потом еще и еще раз. С каждым разом удары становились сильнее. Он надвигался на нее рыхлой массой, скалясь гнилозубой улыбкой. Выше почти на целую голову, под взглядами преданной стаи он явно ощущал себя несокрушимым Халком. Это было бы смешно, если бы не было так страшно. Анна сделала несколько шагов назад и уперлась спиной в шершавую, уходящую в бесконечность бетонную стену, что вызвало у толпы гомерический хохот и улюлюканье.
– А ходу-то дальше нету! – «Халк» был в ударе. – Конец тебе, овца. Сейчас из тебя шашлык-машлык будем делать.
Ей хотелось потерять сознание, умереть, только чтобы не видеть и не знать, что будет дальше. Мелькнувшая на мгновение вдали и тут же скрывшаяся тень бойкой старушки, живущей где-то по соседству и везде сующей свой нос, лишила ее последней надежды.
– Может, нам стриптиз покажешь? – И перед ее лицом с резким щелчком вылетело острое лезвие ножа.
– Простите, что помешал, – вдруг раздался нерешительный хрипловатый мужской голос, – но я… можно я сдачу отдам?
Неожиданное появление нового действующего лица внесло было сумятицу в ряды зверенышей, но, увидев, что это всего-навсего опустившейся клошар, они еще больше развеселились. Анна закрыла глаза. Этот несчастный, которому она дала деньги, сейчас выглядел даже более жалким, чем несколько минут назад. Теперь он еще больше сутулился; казалось, промокшее пальто непосильным грузом давило ему на плечи. Стоя посередине лужи, он крепко сжимал в руке пакет с ржаным хлебом и смотрел себе под ноги, явно не понимая, что происходит.
– О, а вот и ее принц, – радостно оскалился «Халк», вновь доставая спрятанный было
нож. – Сейчас они нам двойной стриптиз покажут. А ну, пацаны, страхуйте, чтобы нам не помешали.
Двое что помладше как по команде кинулись перекрывать входы в коридор.
– Ну, начнем? Давай, раздевайся!
Бомж медленно, не выпуская хлеб из руки и не поднимая головы, стал послушно расстёгивать пальто.
И внезапно все исчезло. Все, кроме оплывшей угреватой рожи с безумными глазами и распахнутым в беззвучном хохоте гнилым ртом. Страх растворился в ненависти к этому лицу, и она захлебнулась ею.
– Не сметь!! – Ее голос произвел впечатление громкого выстрела. – Прекратить!! Немедленно!!!
Ослепленная яростью, она бросилась к «Халку», целясь скрюченными пальцами в ненавистные, оплывшие глаза. От неожиданности «Халк» отшатнулся, а дальше стало происходить что-то странное. Забыв о законах земного притяжения, по одному, а то и по двое, совершая странные кувырки и кульбиты, вся компания, включая их предводителя, оказалась на земле. Позы у них были разные, но скулили все одинаково – болезненно и жалостливо.
– Вы что это детей избиваете? – заголосил визгливый старушечий голос появившейся из ниоткуда соседки. – Это что же такое, детям и погулять нельзя?! Всякие бомжи уже проходу не дают…
– Зинаида Никитична? – От пережитого Аня внезапно вспомнила имя этой старушенции, отчаянной сплетницы и склочницы. – А это не вы случаем мимо пробегали, когда на меня детки с ножом напали? Вы, Зинаида Никитична, не бесите меня, а то я сейчас готова на плохие поступки.
– Ой, а еще интеллигенция называется, – запричитала соседка, но на всякий случай ускоренно попятилась спиной к выходу из коридора. – А родители-то какие приличные…
– Не доводите до греха, идите отсюда, иначе я сейчас полицию вызову, и вы будете долго им объяснять, как покрывали бандитов… Кстати, вон их нож валяется, не хотите себе взять? Правда, он в крови, ну так отмыть можно – мало ли, в хозяйстве пригодится.
– Каких таких бандитов? Какой такой ножик? Знать не знаю и знать не хочу. – Последние слова Зинаида Никитична уже договаривала, скрываясь за углом и громко тарахтя колесиками огромной, перетянутой веревками хозяйственной сумкой.
Аня собирала валяющиеся повсюду свои вещи и не глядя забрасывала их в распотрошённый рюкзачок. В висках молоточками стучала бешено пульсирующая кровь – пошла отдача, и ее начинало слегка потряхивать.
– Кажется, меня ранили… – Продолжая крепко сжимать пакет с хлебом, бомж с удивлением смотрел на медленно стекавшую по руке кровь, которая густыми тяжелыми каплями падала на землю.
Дрожь мгновенно утихла, молоточки исчезли, и все встало на свои места. Этому человеку нужна помощь. Квалифицированная. Медицинская.
– Если у вас нет других планов, то можно подняться ко мне, и там перевяжем или скорую вызовем, – предложила она храбро, в душе моля бога, чтобы Люся оказалась дома, а уж она все знает, все понимает, а главное – все может. Хотя лучше бы он отказался от ее помощи. И тут же, устыдившись собственного малодушия, добавила: – Я живу здесь, рядом. В первом подъезде.
– Спасибо. Буду вам очень признателен, – он наклонился чтобы поднять свое пальто, от одного вида которого Анне сделалось по-настоящему плохо.
– Подождите, не надо его брать. У меня дома есть кое-какая мужская одежда, и у моей подруги, она врач, – тоже, у нее даже выбор больше. Мы обязательно вам что-нибудь подберем. Только
– Хорошо, – послушно согласился бомж, – я потом себе другое найду. Тогда я готов.
Осторожно обходя копошащийся в грязи молодняк, они двинулись вперед. Внезапно он наклонился, поднял нож, завернул его в неизвестно откуда взявшуюся несвежую тряпицу и положил себе в карман.
– Они еще дети, – ответил он на ее вопрошающий взгляд, – могут пораниться.
Аня кивнула, окончательно удостоверившись в сомнительности затеянного, но отступать было поздно. У подъезда, пока она доставала ключи, он бросил грязный сверток в урну.
– Я его выбросил, – снова пояснил он, не поднимая головы, и замолчав последовал за ней.
– Как вас зовут? – не выдержала она его молчания.
– Не знаю, – спокойно, даже как-то равнодушно ответил он. – Я ничего о себе не помню. Я даже не знаю, сколько времени живу без дома. Вдруг однажды проснулся где-то на улице, и с этого момента началась новая жизнь… Прошу прощения, а у вас помыться можно? – И тут же с испуганной торопливостью добавил: – Я за собой все уберу.
– Конечно-конечно, а я пока подруге позвоню. Она хирург и обработает вашу рану. Я тоже могу, но она профи высокого класса – и это будет надежнее.
Первое, что бросилось Ане в глаза, когда они вошли в квартиру, – это стремительно удаляющееся в сторону комнаты мохнатое филе Дуси.
– Вы, пожалуйста, пока здесь постойте, – остановила она его сразу у входной двери, хотя он и не проявлял инициативы двигаться дальше. – Я вам сейчас принесу банное полотенце и пластиковый мешок, в который вы сложите всю одежду и тотчас завяжите тугим узлом.
Сбросив с ног обувь, она прошлепала в комнату и достала из шкафа полотенца, предназначенные для утилизации, до которой никак не доходили руки. Гость стоял неподвижно на том же месте, где она его оставила, боясь не только лишний раз пошевелиться, но даже вздохнуть.
– Полотенца тоже в мешок засунете. Вот сюда, – и она протянула ему огромный пакет из-под коробки для зимних сапог. – Когда будете готовы выходить, позовите. Я к этому времени попытаюсь что-нибудь подобрать вам из одежды, так что не вздумайте свое надевать. Или хотя бы не здесь…