Виктория Вишневская – Огонек для холодного босса (страница 5)

Обещаю, что все, кто к этому причастен, будут наказаны.

Как и твоя мама, но за вчерашний косяк. Если подтвердится, что она не уследила за тобой.

В тренерской становится тихо, и только обеспокоенный лепет и всхлипы моего малыша как-то разрушают мрачное молчание.

– Если вы не против, пока ждём видеозаписей, я переоденусь. – Девушка отрывается ягодицами от деревянного стола, придерживая полотенце. Оно промокло насквозь из-за такого же влажного купальника и её волос.

– Против, – чеканю. – Ты можешь сбежать.

– Делать мне больше нечего? – усмехается. – Мой директор выложит про меня всё, даже адрес проживания. Не думаю, что у вас возникнут трудности с тем, чтобы найти меня.

От её наглого, решительного и в то же время насмехающегося тона внутри меня вспыхивает необычное чувство. Удовольствие.

Она дерзит мне? В такой ситуации? Тому, от кого зависит её работа?

Да если захочу – её даже уборщицей никуда не возьмут. И я говорю не только про бассейн. И даже не про наш город.

– Тогда выйдите, – решительно смотрит в мою сторону. Упёрто, с блеском в карих глазах. – Вещи я храню здесь, никуда не отлучусь.

Недовольно поглядываю на дверь.

А там – Маша. Нет настроения у меня сегодня. Особенно сейчас.

Она. Потеряла. Льва.

Сидела в телефоне? Разглядывала маникюр? Или есть другая веская причина?

Плевать на причину! Всё равно получит.

– Ладно, – иду на уступки. И, перехватив успокоившегося сына поудобнее, выхожу из душной и мелкой комнаты. Футболка липнет к телу, как и тут же подлетевшая ко мне Маша. Утыкается грудью в мою руку и, как надоедливая собачка, дышит рядом:

– Как там? С ним всё в порядке? Я не понимаю, почему ты ещё ничего не сделал с ней!?

– Успокойся. Гляну камеры и тогда приму решение.

– Камеры? – обеспокоенно спрашивает. – Разве они тут есть?

– А что ты так заволновалась? – прищурившись, вглядываюсь в обеспокоенное выражение лица. Губы задрожали, а жена нервно сглотнула. – Хочешь мне что-то сказать?

– Нет, – мотает головой и отводит взгляд. – Просто…

– Я знаю, что вчера случилось, – бросаю, чтобы не мучилась. – И мне это не понравилось, Маша. Поговорим дома.

– Ты веришь всему, что она говорит?!

Крепко сжимаю челюсти.

Терпи, Покровский. Не при травмированном ребёнке выяснять отношения. Он и так перенервничал за последние часы.

Вовремя появляется директор этого цирка. С телефоном в руках. Тычет им мне в лицо.

– Вот-вот, всё принёс!

Включает видеозапись, где видно зал ожидания. Огромный плакат, на котором непроизвольно читаю надпись, приводит в бешенство. Если всё было так, как рассказала Василиса, – Льву жутко повезло, что та девчонка оказалась рядом. А моя жена… Получит за это.

Вижу нас в холле. Я стою у стойки, залипая в телефон. Маша копошится в сумочке, достаёт зеркальце и помаду, начиная подкрашивать губы. В этот момент в кадре появляются Василиса и Лев. И, как назло, сын завёрнут в полотенце. Но он не выглядит покалеченным. Улыбается, хохочет, а маленькие пальчики переплетены с аккуратной ладонью девушки.

Малыш, увидев меня, тянется и просится на ручки. Но Маша быстро перехватывает его, говоря, что он мокрый. И, прижав к себе, уходит с ним в раздевалку. И хоть полотенце прикрывает спину, моя жена кладёт на неё ладонь. И Огонёк никак не реагирует.

Проклятье. Этот Огонёк прицепился и ко мне!

Мой испепеляющий взгляд летит на жену. Маша белеет, краснеет и теряется. И даже отступает назад.

– Может, ему тогда не больно было? Не знаю… Мы только зашли в раздевалку, как он тут же захныкал.

Ладони рефлекторно превращаются в кулаки.

У меня есть принцип. Женщин я не бью. И женщина, подарившая мне сына, – ещё более драгоценна, чем остальные. Но. Не сейчас. Буря из всевозможных эмоций разрастается, превращается в хаос. Я сдерживаю порыв, чтобы не наброситься на Покровскую.

– А вдруг это несвежая запись?

– Кого ты хочешь выставить идиотом? Меня или себя?

Сегодня первый день, когда я посетил этот бассейн.

– Я ничего не делала! – взрывается и в своей манере топает ногой.

Вместе с этим дверь тренерской открывается, и в зале появляется Василиса.

Глава 6

Василиса

Судя по тому, что Маша громко плачет, а Покровский вместе с сыном широким шагом направляется на выход из зала, я вышла на самом горячем моменте.

– Заблокирую твои счета, – с яростью и сталью в голосе выплёвывает. – Останешься без денег и машины.

– Игорь! Ты не можешь! – закатывает самую настоящую истерику Покровская.

Мужчина не оборачивается. Уверенно идёт вперёд. И, несмотря на свою злость, помнит, что у Огонька болит спина. Держит бережно, аккуратно, и я немного успокаиваюсь.

Хоть один родитель у него нормальный…

– А кто будет Льва возить сюда?

Это всё, что её волнует?

Видимо, этим вопросом задаётся и Покровский, раз игнорирует её:

– Оставишь ключи от трёшки в центре, соберёшь свои шмотки и поедешь к своей маме.

Я должна испытывать к этой девушке жалость хотя бы из-за её крокодильих слёз, но… Не могу. Не после того, как увидела эти ужасные следы, оставленные собственной матерью.

Мало ей ещё досталось…

– Ты хочешь забрать у меня ребёнка?! Суд будет на моей стороне, Игорь! Я – мать! И никакие деньги тебе не помогут!

Она топает ногой, звонко бьёт каблуком по плитке и внезапно для нас всех поскальзывается. Директор только и успевает, что моргнуть, откинуть телефон в сторону. Машу клонит назад, и она с визгом падает в воду.

Покровский оборачивается, наблюдая за картиной, но не спешит помогать своей жене.

Как и я.

А что? Техника безопасности не соблюдена. Температура воды соответствует правилам, поэтому волноваться не о чем. Утонуть – не утонет, девочка взрослая. Или?..

Маша, выныривая, истошно орёт:

– Я плавать не умею!

Тяжело вздыхаю. Где в этот момент ходит наш русский кудрявый Олежка, притворяющийся итальянцем? Свинтил на обед, попросив меня подежурить вместо него. И мне ничего не остаётся, как подбежать к краю и прыгнуть вслед за неуклюжей Машей. Какая бы у меня ни была к ней неприязнь, это моя работа.

Обхватываю её за грудную клетку, держу на плаву. Она тут же машет руками, убирает свои тёмные волосы с лица и продолжает кричать:

– Да я ваш бассейн с лица земли сотру! Вы охренели здесь такие полы скользкие делать?! Игорюш, накажи их!

Боже, какая узколобость…

Подплываю вместе с ней к ступенькам. Маша, оттолкнувшись от меня и даже не поблагодарив, забирается на бортик, отталкивая и директора, который пытается ей помочь и протянул руку. Выпрямившись, обхватывает себя руками и снова ведёт себя как ребёнок: